Я прислонилась к холодным прутьям, холод от виска проник в мои мышцы. Ровена хотела моей смерти, но Сион? Я еще не была уверена.

Все вокруг казалось мне жестким, острым, впивающимся в мою чувствительную кожу. Я поняла, что мне не хватает ощущения мягкой, бархатистой магии Сиона, которая так часто окутывала меня.

В изнеможении я сползла на пол клетки, но не поддалась усталости и боли, а вместо этого закрыла глаза, представляя, как его магия обычно переплеталась с моей.

И хрупкая искра надежды зажглась во мне.

Я вспомнила тот день в лесу, когда наши магические силы впервые соединились. Если он на самом деле не причастен к моему аресту, могу ли я воспользоваться этим и позвать его сюда?

Если я дам ему знать, что я здесь, придет ли он за мной?

Лежа в клетке, я направила свою магию наружу, и нити энергии смерти пробежали по каменным коридорам замка надо мной, стремясь и надеясь почувствовать того, кого я искала.

В моем воображении промелькнуло видение – Сион и я, танцующие в залитом лунным светом лесу. Он шептал стихи о том, как целовал мое обнаженное тело, и я обвила руками его шею… но это было целую вечность назад. Я почти ощущала, как его тело прижимается к моему, как его руки обвиваются вокруг моей талии…

Я крепче вцепилась в прутья клетки. Я что, схожу с ума? Это было даже не воспоминание, этого не могло быть – это была просто фантазия.

Я продолжала искать его магию, но не нашла и следа. Ничего, кроме холодной пустоты его отсутствия. Неужели он прятался от меня?

Я даже начала сомневаться, что кто-то вообще хотел меня спасти. Я снова применила свою магию, на этот раз ища дикую, необузданную магию Мэйлора. Моя магия нашла и зацепилась за его прохладные тени, двигаясь ближе, взывая к нему, притягивая его к себе.

Я снова попыталась сесть, но силы оставили меня, а в горле пересохло, и я обмякла на полу.

Магия вернулась в мое тело. Теперь здесь, внизу, со мной был только Змей.

Я уставилась на стены, надеясь на ответ – умоляя об ответе.

* * *

Наконец наверху послышались шаги, и я почувствовала, что магия Мэйлора приближается. Мне удалось заставить себя сесть как раз в тот момент, когда его силуэт появился над краем ямы.

– Мэйлор, – прохрипела я едва слышно.

– Я вытащу тебя, – и он спрыгнул прямо в яму.

Он потряс дверцу клетки раз, другой, затем ударил кулаком по замку. Металл прогнулся, и дверца со скрипом открылась. Я подползла к нему поближе, и он подхватил меня на руки, прижал к своей груди, как брошенную невесту, – уже не в первый раз.

Я припала головой к его плечу.

– Меня казнят? – прошептала я.

– Конечно, нет, Элоуэн. Я дам тебе немного крови. Ты можешь мне объяснить, что произошло? Я просто почувствовал, как твоя магия зовет меня, и последовал за ней, а она вот куда привела…

На руках он понес меня вверх по ветхой лестнице, на которую я смотрела два дня.

– Ровена сказала, что меня казнят. Она нашла кулон Брана в моей комнате и поняла, что это я убила его… – Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела подумать, не было ли плохой идеей признаться в убийстве.

– Ровена? Кто такая Ровена? – Его голос эхом отражался от стен храма, когда он нес меня, а над головой проносились зазубренные скалы.

Мир вокруг меня расплывался, мысли были бессвязными и вялыми. Я устало помахала на прощание своим друзьям-черепам с вытаращенными глазами. Отчаянно нуждаясь в крови, я едва замечала стены пещеры, пока Мэйлор нес меня обратно в замок.

– Ну как же, любовница Сиона, – пробормотала я, ненавидя эти слова, даже когда произносила их, и смущенная тем, что он, казалось, не знал ее. – Ровена… Служанка, обращенная Сионом. Она сказала, что знала тебя и Ипону в старые времена. Приносила мне платья…

– У него сто лет не было любовницы, и я никогда не знал никого по имени Ровена. Даже когда еще был смертен. Как она выглядит?

– Светлые локоны. Кукольное личико. Фарфоровая кожа. Одержима Сионом.

– А… Это не Ровена, – тихо сказал Мэйлор. – Это Ипона. Моя жена. Значит, она была в твоей комнате?

Я моргнула в замешательстве.

– Твоя жена? Жена?

Он крепче прижал меня к себе, поднимаясь по следующей лестнице.

– Она так и не завершила обращения. Боюсь, у нее повредился рассудок.

– Поэтому она служанка?

– Она не служанка. Похоже, она просто нашла предлог, чтобы проникнуть в твою комнату. Предполагалось, что твоей фрейлиной будет Аделина, смертная, которая смогла бы выжить в комнате со стеклянными окнами. Она любимая рабыня Ипоны.

У меня закружилась голова.

– Это она тогда украла настойку… Мэйлор, так твоя жена все это время была жива? Вы по-прежнему женаты?

Мэйлор тяжело вздохнул.

– В некотором смысле да. Но она уже не та. Она не считает себя моей женой. Как только Сион обратил ее, она стала фанатично одержима им. В половине случаев она не в состоянии отличить реальность от фантазии и сходит с ума от ревности. Когда ты спросила меня, покончил бы я с тобой, если бы ты перестала быть прежней и контролировать себя, я сказал «да», и я верю, что так было бы лучше. Я верю, что есть вещи похуже смерти. Но Сион тогда не позволил мне убить ее. Он никогда не давал мне покончить со всем самому. Он верит, что у нас всегда есть надежда, какими бы ужасными ни были обстоятельства. Неважно, насколько ужасными становимся мы сами.

– Значит… Ипона и Сион не любовники?

– С тех пор как они оба стали немертвыми, интимной близости между ними не было, но он чувствует ответственность за то, что с ней случилось. Потеряв контроль, я, уже обращенный, вцепился зубами ей в горло, выпивая кровь, а Сион спас ее, обратив в вампира. Но на самом деле спасена она не была. Потому что стала другой. Дикой. Одичалой. Ей потребовался целый век, чтобы снова научиться говорить. Мы держали ее в изоляции много лет – столетия даже, строго говоря, – но через некоторое время она убедила Сиона, что с ней все в порядке, хотя я-то знал, насколько она была одержима им. Иногда новообращенный вампир привязывается к своему создателю. Она все время думала о нем, отчаянно пытаясь заставить его снова влюбиться в нее. Последние десятилетия она хорошо это скрывала, но когда появилась ты, у нее, видимо, что-то щелкнуло в голове. Полагаю, все эти столетия она думала только о нем.

Пока Мэйлор нес меня по замку, кусочки мозаики у меня в голове складывались воедино, образуя картину более захватывающую, чем я могла себе представить.

В большом зале, освещенном мерцающими огнями, он усадил меня на бархатное кресло. Ослабевшая и оголодавшая, я уставилась на гобелен с изображением батальной сцены в другом конце зала. Мэйлор отдавал кому-то какие-то распоряжения и, кажется, требовал встречи с новым сенешалем – я мало что понимала в таком состоянии.

Я облизала пересохшие губы, и жажда крови пронзила мой желудок. Если бы рядом со мной были люди, боюсь, они не прожили бы и минуты.

Когда я снова подняла глаза, то увидела, что солдаты разбегаются в разные стороны. Их тяжелые шаги эхом разносились по залу, когда они отправились исполнять приказы Мэйлора.

Несмотря на все происходящее, мысленно я постоянно возвращалась к клетке, к вырезанным на стенах безглазым черепам, пока окончательно не запуталась, какая же из версий реальности правильная. Я все еще была в клетке или уже в замке? Я свободна сейчас или это очередная фантазия моего воспаленного разума?

Но вот кто-то протянул мне полный графин крови. Тут же мои мысли успокоились, и я поднесла его к губам. Прекрасный вкус напитка проник в мое горло, и я выпила все до дна, наслаждаясь каждой капелькой. Теперь силы медленно возвращались в мои конечности, в голове все прояснялось.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и, подняв глаза, увидела, что Мэйлор разговаривает с Элиусом. А я даже не знала, что он здесь. Когда он пришел?

Длинные черные волосы сенешаля ниспадали на накидку – кроваво-красную, расшитую золотом. Точно такая же была на Бране в тот день в лесу.

Кто-нибудь из них уже знал, что я убила его?

– Пепел, – говорил Элиус. – Все, что осталось. Пепел и опаленные доспехи.

Я поднялась с кресла и подошла к ним поближе.

– Где Сион?

Мэйлор повернулся ко мне, потирая рукой подбородок.

– Вот неясно. Мне он оставил записку, в которой говорилось, что он будет тренироваться с тобой несколько дней и что нам не стоит беспокоиться о его отсутствии.

– Но как мы уже знаем, все было совсем не так. – Тут в глубине моего сознания промелькнула мысль. – На том письме была оставлена печать?

Элиус кивнул.

– Да. Его законная печать.

Я кивнула.

– Только вот печать сейчас у Ипоны. Она размахивала кольцом над моей клеткой, очень довольная собой.

– Так и знал, что она замешана, – проворчал Элиус. – И как только ей удалось затащить тебя в клетку? Неужели она оказалась сильнее тебя?

– Меня арестовала группа солдат. Их было шестеро. Они думали, что Сион отдал приказ о моем аресте. Мне кажется, Ипона использовала кольцо, чтобы убедить их, что приказ отдал сам король, а затем приказала им держать это в секрете. Но я думаю, что у них появились сомнения на ее счет.

– Говорил же вам, нельзя ее из башни выпускать! – воскликнул Элиус. – И… Шестеро солдат, ты сказала? А я сегодня утром нашел шесть трупов, сгоревших на солнце…

Я глубоко вздохнула.

– Солдаты начали сомневаться в ней. Я думаю, они не дали бы ей убить меня, пока не получили бы приказ непосредственно от Сиона. – Тут в животе у меня все сжалось. – Она еще говорила о боярышнике. Похоже, сначала она отравила их, а затем выставила тела на солнце.

Лицо Мэйлора потемнело.

– Итак, если его не было с тобой, то где, черт возьми, находился Сион последние два дня?

Элиус сжал челюсти.

– Может, Ипоне и его удалось убить? Как считаете? А Брана тоже она убила?

– Давайте пока на Сионе сосредоточимся, – поспешно сказала я.

Элиус развернулся.

– Я велю обыскать каждую комнату в этом замке и каждый дом в Вэйлкросс-Хэйвене. Мы перевернем остров вверх дном, пока не найдем его.

Мэйлор повернулся ко мне.

– Она говорила тебе что-нибудь, что могло бы подсказать, что она с ним сделала?

Я мысленно вернулась к ее странным словам.

– Она говорит загадками. Она сказала, что он заслуживает того, чтобы преклонить голову там, где расцветают сонные малиновки и птичьи ягоды образуют купол. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Он нахмурился, глядя на меня.

– Птичьи ягоды – это старинное название рябин. А спящими малиновками в народе называют цветы, которые растут только на суше. – Он закрыл глаза, его тело напряглось. – Похоже, она отвела его на Скалу. Ведьмы говорят, что это проклятое место.

– Давайте же найдем его.