Я каким-то образом пережила этот день, умудряясь держаться в тени, пока солнце совершало свой ежедневный путь по небу, которое вскоре окрасилось в розовый цвет. Тогда я наконец что-то услышала. Шаги. Сначала слабые, но становящиеся все громче.

Кто-то приближался.

А я не знала, кто это был, и не знала, идет этот кто-то убить меня или просто вытащить для чего-нибудь похуже. Но сам звук этих шагов – знак того, что меня не забыли и не бросили, – зажег внутри меня что-то. Надежду? Или скорее страх? А может, и то и другое.

Вверху, в сумеречном свете, на краю ямы маячила бледная фигура с платиновыми волосами, которые ниспадали каскадом на плечи, словно бледные языки пламени в темноте. Я с трудом сглотнула, в воздухе пахло разложением. Мне показалось, что клетка становится меньше.

– Я хочу увидеть Сиона, – прохрипела я.

Холодная улыбка пришедшей стала еще резче.

– Боюсь, это невозможно, дорогая. Он очень занят. В конце концов, он король. Знаешь, он отдал мне твой кулон-оберег, чтобы мне ничего не грозило.

– Я ведь должна помочь победить Орден, – с трудом проговорила я, слова застревали у меня в горле как гравий. – Как я это сделаю, сидя в клетке под землей?

Ее безумный смех эхом отразился от каменных стен.

– О, я уже не знаю, что они собираются с тобой делать. В конце концов, я всего лишь служанка, верно?

Слово «служанка» было произнесено с ожесточением, и в ее тоне прозвучали мрачные нотки.

– Не знаю, Ровена. Кажешься ты очень даже важной персоной.

Я хотела уколоть ее, но побоялась, что сарказм будет слишком очевиден.

– Но я могу тебе сказать, что тебя ожидает, почему бы и нет? Когда мы с Сионом недавно занимались любовью, он открыл мне правду. Он тебя использовал ради твоей силы и планировал убить, как только ты не будешь больше нужна. Ты, должно быть, чувствовала это, верно?

Я пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, пока мысли путались в моей голове, но тут она подняла руку, и у меня внутри все сжалось. В тусклом свете на ее пальце блеснуло кольцо Сиона – то самое, которое, как я видела, он однажды отдал Лидии, чтобы она передала сенешалю его распоряжения.

– Он подарил мне это, – сказала она с ноткой ликования в голосе. – Сказал, что я его единственная любовь. Это королевская печать. И теперь я регент.

Меня затошнило.

– Зачем ему нужен регент? Почему Сион не может править сам?

– Даже королю иногда нужен отдых. Он заслуживает того, чтобы снять свою тяжелую корону и преклонить голову там, где расцветают сонные малиновки, а птичьи ягоды образуют над ним купол. Сон милее всего на свете… Я забочусь о нем так, как не заботилась ты. Позаботься хотя бы о себе, моя Королева Смерти. Увидимся завтра.

Я облизнула пересохшие губы, и у меня вдруг появилось подозрение.

– Ровена, а не ты ли прикрепила тогда раковину моллюска-бритвы к моему стулу?

Она уставилась на меня сверху вниз, в ее глазах бледно мерцало серебро.

– Тебе не место здесь. Тебе никогда не суждено было стать одной из нас. Жалкая смертная, обратившаяся случайно. Ты никогда не смогла бы заменить ее. Неужели ты всерьез думала, что сможешь?

– Заменить кого?

– Ипону! – выкрикнула она, и это имя эхом разнеслось по пещере. – У нее было все то, чего нет у тебя. Веселая, красивая, приятная собеседница. Влюбленная в жизнь. Она всегда смеялась, она освещала мир. Они оба очень любили ее, Мэйлор и Сион, а ты… – В ее глазах заблестели слезы. – Ты никто. Ты грязь. Ты никогда не будешь достаточно хороша. Прощай, Элоуэн. Завтра, когда рассветет, мы с Сионом выведем тебя на свет, и солнце сожжет тебя дотла, отправив в бездну, где тебе самое место.

* * *

Прошла еще одна ночь.

И настало еще одно утро, и снова солнце бесцеремонно вторглось в мою клетку, словно луминарии, штурмующие наши берега.

И потянулся еще один день, в течение которого мне приходилось спасаться от смертоносного прикосновения солнца, когда его жгучие лучи опасно приближались, раскаляя железо подо мной.

Моя кожа стала сухой, побледнела и потрескалась. Болели все кости. Я забилась в самый дальний угол своей клетки и скорчилась там, вжимаясь в тень.

Но вот солнце начало садиться, и небо потемнело. Как только это произошло, на краю ямы снова появилась злорадно улыбающаяся Ровена.

– Спасибо тебе за навку. Я нашла у тебя под кроватью еще одну. У меня ее не было, в отличие от тебя. А теперь у меня их две!

– Я думала, вы собирались казнить меня сегодня утром.

– Мы с Сионом решили, что тебе стоит подольше помучиться. Думаю, лучше всего сделать это завтра утром.

– Что ты здесь делаешь, Ровена? Ты пришла просто позлорадствовать?

Она запнулась, взглянув на свою руку, ее улыбка погасла, и она покрутила на пальце кольцо Сиона.

– Ты сдохнешь. Сгоришь. На солнце. Как я сказала солдатам сегодня утром, это кольцо означает, что теперь я командую, – пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе. – Но им не нравилось, что действовать предстоит втайне от их сослуживцев. А я им говорила: «Да полно вам, ведь не обязательно, чтобы сразу все обо всем знали, прежде чем мы начнем, не так ли? Остальным дадим знать потом, когда станет слишком поздно, чтобы остановить казнь». Я хочу, чтобы все видели, как ты горишь, чтобы знали, что Хранительница Реликвий ошибалась. Я выше и важнее всех. Они должны понимать, какая роль уготована мне судьбой – быть королевой Гветеля. И когда они увидят, как сгорает Королева Подземного мира, они поймут, что все они были не правы, и Хранительница тоже, понимаешь? Они ж такие суеверные…

– Что значит втайне?

Она снова покрутила кольцо.

– Сион дал мне его, чтобы я отдавала от его имени приказы, но шестеро по-прежнему не слушали меня. Я должна была преподать им урок.

Мой пульс участился.

– Какие шестеро? Ты про солдат, которые меня арестовали?

– Они сказали, что кольца королевского им как доказательства мало. Они не понимали, почему все должно было оставаться в тайне. Потому что сенешаль Элиус… Жутко подозрительный тип, и я ему никогда не нравилась. Ты убила Брана, лучшего друга короля, и все же они хотели подождать. Но королю нужен отдых, и именно поэтому я теперь главная!

В ее словах едва ли был смысл, но сказала она достаточно, чтобы я получила более четкое представление о происходящем. И впервые за много дней у меня появилась надежда.

– Правильно ли я понимаю, – прохрипела я, – что только солдаты, которые меня арестовали, знают, что я здесь? И они отказываются казнить меня, пока Сион лично не отдаст приказ?

– Шестеро были обречены. Они не слушали. – Она улыбнулась, глядя на меня сверху вниз. – Шестеро солдат ночи в серебряных доспехах мнили себя несокрушимыми. Но у цветка фейри были шипы, даже когтями не схватишь. Ты знаешь сказку о боярышнике?

От нее исходил приторно-сладкий, как у увядающих роз, аромат.

– Что случилось с теми солдатами?

– О, как ранит боярышник, как он опасен даже для тех, чьи сердца больше не бьются, для тех, кто давно умер. – Она тихо рассмеялась, будто хрустели сухие зимние листья. – Этим утром, едва солнце коснулось земли, я предала спящих шестерых его огню. Тайна умерла вместе с ними. Никто больше не знает, что ты здесь, кроме меня и Сиона, моего возлюбленного.

Я подалась вперед, глядя на нее.

– Ты сожгла их.

Ее глаза заблестели.

– Они посмели бросить вызов королю. – Она хихикнула. – А я его королева. Он подарил мне свое кольцо. – Она посмотрела в ночное небо над головой. – Он всегда любил меня!

Ее крик эхом отразился от камня.

И тогда я узнала его. Тот плач, который я так часто слышала сквозь стены замка. Это был голос Ровены.

Я прислонилась к железной клетке.

– Ты захватила Сиона, не так ли? Ты забрала у него кольцо против его воли.

Все ее веселье мгновенно сменилось яростью.

– Я уже все сказала, ты, грязное животное, – прорычала она. – Ты – собака в клетке. Сион любит меня. А теперь, жалкое ты убожество, я оставлю тебя здесь, чтобы ты думала. Утром я сама вытащу тебя на свет. Но пока ты не сгоришь, ты будешь думать о том, почему же ты никогда не будешь достаточно хороша для Сиона.

– Подожди! – Это слово вырвалось у меня, прежде чем я осеклась. Нет, я не могла. Не могла спросить ее о Лео. Она бы использовала это против меня, если бы узнала, как сильно я о нем забочусь. Она бы убила его у меня на глазах.

Поэтому вместо этого я подавила свой страх и прошептала:

– Просто скажи Сиону, что мне жаль.

Но она уже ушла, и ее шаги затихли в тишине наверху.