Я мерила шагами комнату, ноги у меня дрожали, а в груди скручивался голод. Я дотронулась до волшебного кулона в виде бабочки, висевшего у меня на шее, и его сила зазвенела в кончиках моих пальцев.

Прошла уже неделя – семь долгих дней – с тех пор, как я стала вампиром, и еще ни разу я не пробовала кровь прямо из вены. Что-то мешало мне вонзить зубы в кожу человека. Я боялась, что, если начну пить прямо из чьего-нибудь горла, последствия будут необратимыми. Что стоит мне один раз попробовать, и я не смогу больше себя сдерживать и буду впиваться в глотку каждому встречному.

Сион сказал, что чем больше проходит времени, тем сильнее меняется вампир, превращаясь в нечто большее, чем он был прежде. Так что, если, будучи вампиром, я превращусь в жаждущего смерти монстра?

Я остановилась у окна. В стекле отражалось лицо незнакомки. Бледная кожа, красные губы, дикий блеск голода в глазах. Я с трудом узнавала себя.

Я провела языком по своим клыкам, представляя сладкий, пульсирующий вкус жизни, исходящий из человеческого горла.

Затем я поспешно отогнала эту мысль. Сейчас были проблемы поважнее, чем мой собственный голод.

Мы с Сионом тренировались день и ночь, готовясь к предстоящему вторжению. Мне было невыносимо думать о том, что случится с каждым человеком на этом острове, если Орден победит. Если я потерплю неудачу.

К счастью, моя магия была сильнее, чем когда-либо, сила темнее прежней струилась по моим венам. Втроем Сион, Мэйлор и я сумели воздвигнуть магические стены, похожие на грозовые тучи смерти. Магия Сиона казалась мягким обволакивающим плащом на моей коже. Он был сдержанным, медленным, соблазнительным. Магию же Мэйлора можно было сравнить с лесным пожаром, который в любой момент может сменить направление. Я уже привыкла к ощущению и того и другого.

Я снова отвернулась к окну, где небо затянули сумерки, а облака окрасились в багровый цвет.

Ранее днем я навестила Лео в Вэйлкросс-Хэйвене. Когда я его нашла, он играл и смеялся вместе с другими детьми. И совершенно не подозревал о том, что нас ждет. Я собиралась рассказать ему об этом позже. Не нужно ему целыми днями пребывать в ужасе. Не нужно, чтобы он думал обо мне как о единственной преграде, что стоит между Орденом и жестокой смертью всех присутствующих здесь. Лео заслужил еще немного побыть в этом беззаботном мире. Поэтому я молчала. И просто радовалась, что мы вместе проводим время.

Я закрыла глаза, представляя приближающуюся армию.

Но что-то отвлекло меня, приторный аромат роз, витающий в воздухе. У меня сжалось в груди. Ровена. Ее запах витал в комнате, как приторно-сладкие миазмы. Но почему? Почему он был таким интенсивным?

Я вдохнула еще раз, поглубже, пытаясь прогнать беспокойство, которое не давало покоя моим мыслям. Сильнее всего аромат чувствовался у кровати, он буквально впитался в простыни. Я всегда заправляла свою постель, всегда поддерживала порядок. Что она тут делала?

Вдруг страшная мысль пронзила мое сознание.

Я скорее откинула одеяло, сердце бешено колотилось в груди, и сунула руку под матрас, где прятала кулон Брана. У меня перехватило дыхание. Моя рука ничего не нащупала.

Пропал.

Она нашла его.

Меня захлестнула холодная волна паники, руки дрожали.

Я продолжила шарить рукой под матрасом, отчаянно ища то, чего там не было. Нет, нет, нет.

А потом я услышала звон и поняла: это конец.

Снаружи лязгнули доспехи. Приближались тяжелые, ритмичные шаги, такие громкие, что отдавались эхом сквозь камень. Солдаты. Они шли за мной.

В следующее мгновение дверь распахнулась, от силы удара задрожали стены, и ко мне ворвались шесть солдат-вампиров. Я развернулась, обнажив клыки в низком, гортанном рычании.

– Что вы делаете? – Мой голос дрожал от ярости, но я уже знала. Бледное лицо вампира, обрамленное темными, зачесанными назад волосами, выражало холодное безразличие.

– Ты арестована за убийство мастера Брана Веленуса.

Из моей груди вырвался рык, когда я переводила взгляд с одного солдата на другого.

– Где Сион?

Они не ответили. Вместо этого они окружили меня, сжимая в руках колья из боярышника, готовые нанести удар. Мои мышцы напряглись.

А затем плечо пронзила боль, острая и ослепляющая. Кто-то нанес удар колом. У меня перехватило дыхание, и мой взор заволокла темнота.

* * *

Очнулась я от жгучей боли в руках. Они цепями были скованы у меня за спиной, и острый металл впивался в запястья. Перед глазами все плыло, затуманенное болью, но постепенно мир вокруг меня обрел четкость. Меня окружали железные прутья, холодные и неумолимые, а за ними не было ничего, кроме зияющей тьмы пещеры. Было довольно сыро. Из окна наверху в мою клетку падал лунный свет.

Подвеску в виде бабочки у меня забрали. Мой взгляд метнулся к верху клетки, покрытому железом. Возможно, оттуда падало достаточно тени, чтобы я не обжигалась, но я не была уверена.

В груди у меня образовалась пустота. Боль в плече паутиной расползалась по всему моему телу.

Удар был нанесен не в сердце, так что смерть не грозила мне, но, боги, этот яд просто с ума сводил. Мои вены горели, а голод мешал здраво мыслить. Я с трудом сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

Можно ли было выбраться отсюда?

Я заставила себя сосредоточиться на символах, которые были вырезаны на каменных стенах пещеры, многие уже наполовину стерлись. Я вспомнила, как читала о символах, которые были вырезаны много поколений назад, задолго до прихода тиренианцев, когда люди еще приносили жертвы богам. По полу были разбросаны кости, хрупкие и побелевшие от времени. Это место было не просто тюрьмой – это было святилище бога смерти. Я была заперта в яме, недалеко от того места, где мы с Сионом тренировались.

Пока он не узнал, что я натворила.

Я прислонилась к железным прутьям клетки, пытаясь подавить панику.

Сейчас мне нельзя было быть слабой.

Я закрыла глаза, представляя себя в уютном домике с Лео. Лучи заходящего солнца струились сквозь окна, заливая золотистым теплом кухню из грубо отесанного дерева. Воздух наполнился ароматом свежих яблок, а Лео с улыбкой до ушей наполнял тарталетки медовой глазурью. Лидия и Ансельм должны были скоро прийти к нам в гости. Стол был накрыт, и ветер доносил отдаленный смех. Из окна открывался вид на сверкающее море.

На мгновение это показалось таким реальным, что я будто могла протянуть руку и дотронуться до него. Затем я открыла глаза, и реальность поразила меня как удар под дых. У меня перехватило дыхание, и я начала хватать ртом воздух, которого стало вдруг слишком мало.

Я снова закрыла глаза, борясь со слезами. Если я хочу выжить, если у меня есть хоть какая-то надежда, я должна оставаться в этом воображаемом месте. Я попыталась снова, стараясь представить что-то лучшее, чем эта клетка в яме.

На этот раз возник другой образ. Я была в лесу с Сионом, под сиянием звезд, купаясь в потрескивающем тепле костра. Колеблющийся свет озарял его совершенное лицо, а его золотистые глаза сверкали в отблесках пламени. Я в жизни не видела никого красивее и так не хотела расставаться с ним.

– Я кое-что сделал для тебя, – тихо сказал он.

Я вскинула брови.

– Ты для меня? В честь чего это?

Сион наклонился ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него жар. Его губы изогнулись в слабой улыбке.

– В знак благодарности. Ты несколько дней кормила меня.

– Но ты так ничего из этого и не съел, – нахмурилась я. – Как ты вообще выживаешь без еды?

– Не ел. Но ты даже не представляешь, как много для меня значило то, что ты просто попыталась. Возможно, ты первый человек, который по-настоящему попытался позаботиться обо мне.

Он опустил руку в карман своего плаща и вытащил что-то маленькое. Когда он протянул это мне, я увидела, что это изящная резьба по дереву, искусно украшенная узорами в виде маков и звезд. Работа была настолько тонкой, настолько детализированной, что я ахнула.

– Ты сам это сделал? – Я провела кончиками пальцев по узорам. – О, ты же знаешь, как я люблю белые маки. Я понятия не имела, что ты художник.

Он пожал плечами.

– Я и не художник. Возможно, это ты вдохновила меня, да и в целом здесь, черт возьми, есть чем заняться, не так ли?

Я почувствовала, что зарделась.

Я не хотела задавать следующий вопрос, но он сорвался с языка прежде, чем я смогла себя остановить.

– Ты уже достаточно окреп, чтобы вернуться к своим?

Его глаза потемнели, и он посмотрел мне прямо в глаза.

– Да… возможно. Возможно, мне следует поскорее уйти. Но, как ни странно, мне начало нравиться здесь, в моей пещере в лесу.

Во мне вспыхнула надежда.

– Ты всегда можешь вернуться.

Видение снова ускользнуло, оставив меня в холодной темноте ямы, и боль и голод снова нахлынули на меня.

Я что, схожу с ума или это видение было чем-то большим, чем просто видением? Было ли это фантазией – невероятно яркой фантазией – или ко мне вернулось реальное воспоминание?

Я пошевелилась, пытаясь удобнее прислониться к прутьям клетки.

Мне отчаянно хотелось все объяснить Сиону лично, рассказать ему правду. Может, он понял бы… Но насколько велика вероятность, что он даст мне второй шанс? Я ведь убила того, кто был ему дорог.

Я закрыла глаза, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, пожалел меня. Почему я вообще все еще жива? Я уже даже представляла себе свое будущее – утром меня вытащат на свет.

Я заживо сгорю на солнце.

Судя по историям, которые я слышала, Брана здесь все очень любили, и они наверняка были бы рады увидеть, как накажут его убийцу.

Я не хотела, чтобы Лео присутствовал при этом.

От этой мысли у меня скрутило живот, и к горлу подступила волна тошноты.

Сразу за дверью моей клетки я увидела старую лестницу, ведущую в храм. Меня охватила паника, и я схватилась за железные прутья, пытаясь открыть дверь, но не смогла сдвинуть ее ни на дюйм. Я захрипела, тряся прутья клетки и колотя по ним до тех пор, пока у меня не заболели пальцы.

Как скоро Сион сюда спустится, чтобы встретиться со мной лицом к лицу? Чтобы лично накричать на меня за то, что я сделала? Его с Браном связывали столетия дружбы…

Столетия.

А я не прожила и полувека. Разве можно это сравнить с их узами?

Может, все могло быть иначе? Нет, особого выбора у меня тогда не было. Я отчаянно пыталась держать Лео подальше от Ордена.

Теперь я начала понимать, что этот вариант был обречен с самого начала.

Я сжала кулаки, и тотчас железные наручники врезались мне в запястья, стоило мне напрячься. Металл был холодным, неумолимым, как и то место. Как сам бог смерти.

* * *

Я не знала, как долго уже нахожусь в этой клетке. Часы? Дни? Время потеряло смысл здесь, внизу, где единственной компанией были вырезанные на стенах черепа. Я дала им имена: Тибальт, Изуальт, Болдуин…

Но приятными собеседниками их было не назвать.

Я лежала на боку, не в силах пошевелиться, и смотрела на древнюю лестницу, которая изгибалась, поднимаясь к храму. Невыносимая боль сменилась чем-то худшим – глухой пустотой, которая проникала в мои кости. Моя отравленная кровь бурлила в венах, и тьма поднималась во мне как буря.

И когда мир вокруг меня начал светлеть, страх сжал ледяными пальцами мое сердце, заставляя меня найти какой-нибудь способ подняться на ноги. Занимался рассвет, а я была в яме, прямо под окулусом, и защищала меня лишь небольшая крыша.

Полоса света пронзила мрак. Он пополз по камням, медленно окрашивая их в золотой цвет. Он скользнул по замысловатой резьбе в виде черепов, отчего казалось, что они оживают. Ввалившиеся глаза Тибальта первыми уловили свет восходящего солнца, его пустой взгляд был устремлен на меня.

С каждым сантиметром света, который перемещался по стене, я отползала все дальше по холодному железному полу к центру клетки, сжимаясь в комочек.

Добравшись до противоположной стороны, я прижалась к прутьям, где все еще сгущались тени. У меня перехватило дыхание, когда солнечный свет продолжил тянуться ко мне, неумолимо продвигаясь вперед.

Я перекатилась на бок, слишком слабая, чтобы двигаться, и снова уставилась на древнюю лестницу, свернувшись калачиком, чтобы держаться подальше от солнца. Тьма, жившая внутри меня, корчилась, отчаянно пытаясь вырваться наружу.

Но идти было некуда. Только свет продвигался все дальше, и тени сжимались под его натиском.