Я снова подошла к окну лунариума, все еще пытаясь выровнять дыхание. Луна висела высоко, заливая серебряным светом каменистую землю внизу, а из замка высыпали солдаты-вампиры. Они двигались плотным строем, уже направляясь к Вэйлкросс-Хэйвену, их щиты и доспехи сверкали, как чешуя огромной змеи, ползущей в ночи.

– Ты уверен, что Вэйлкросс-Хэйвен будет в безопасности? – спросила я, не в силах оторвать глаз от солдат.

Сион мягко взял меня за руку, потянул дальше от окна.

– Вокруг него не просто так возведены эти стены. Но я пришлю им подкрепление. А теперь надо вернуться в твою комнату. Ты подвергаешься гораздо большей опасности, а здесь нет никаких ворот, чтобы остановить вампиров. – Его низкий, властный голос не допускал возражений.

Я в смятении повернулась к нему.

– Почему это я в большей опасности?

– Мэйлор уже вкусил твоей крови, – сказал Сион и заметно помрачнел. – Сегодня ночью он захочет еще, если сможет ее получить. Идем со мной.

Холодок пробежал у меня по спине, и я неохотно последовала за ним к двери лунариума. Пока мы шли по освещенным свечами коридорам, тени, казалось, двигались, словно были живыми и наблюдали за нами. Мои пальцы коснулись окровавленной ткани моего белого платья, которое теперь было испещрено алыми полосами.

Я с трудом сглотнула.

– Что обычно бывает, когда Мэйлор становится таким?

Сион не сбавлял темпа.

– Он будет не в себе еще день или два, охотясь на людей. А потом начнется самобичевание.

Мой желудок сжался.

– И кого из людей он, скорее всего, попытается убить?

Сион остановился, поворачиваясь ко мне лицом, его глаза были серьезны.

– Тебя, если найдет. – Он внимательно посмотрел мне в лицо. – Он пил твою кровь раньше?

Я поколебалась мгновение, затем кивнула.

– Да.

Сион выругался себе под нос.

– Блестящая идея с его стороны, ничего не скажешь, но, полагаю, это объясняет сегодняшний вечер. А значит, сегодня я точно останусь в твоей комнате и не приму никаких возражений. Вампиры могут пристраститься к крови определенных людей, поэтому, когда он почувствовал запах твоей крови сегодня вечером, ему, естественно, сорвало крышу. Подозреваю, что у него начались проблемы с тех пор, как он впервые отведал твоей крови – еще в Руфилде, верно ведь? Он начал сходить с ума еще там.

Мы дошли до моей комнаты, и он толкнул дверь, ожидая, когда я войду.

– Запри дверь на засов. Закрой окна. Я отправлю солдат охранять твою дверь и вернусь через несколько минут.

– Зачем тогда тебе оставаться сегодня на ночь у меня, если дверь будет заперта изнутри, а снаружи будет выставлена охрана?

– Ты знаешь, сам по себе Мэйлор неплохой, но сейчас он не главный. Тьма овладела им. Инстинкты, которые он так отчаянно пытался подавить, сейчас взорвались, как разбуженный вулкан. Они захватили его, и он сделает все, чтобы добраться до тебя.

Он закрыл дверь, и я, как и было велено, с громким щелчком, который эхом разнесся по комнате, заперла ее на засов.

Как только он скрылся за дверью, я сняла свое окровавленное платье и в ванной смыла кровь со своей кожи, бросив испорченный наряд в корзину для белья. Надела чистое платье, ярко-красное и мягкое на ощупь.

Подойдя к книжной полке, я выбрала книгу и опустилась в кресло у окна. Но когда я открыла ее, то с трудом смогла сосредоточиться на словах. Я выглянула наружу и некоторое время наблюдала за мерцающими в тенях серебряными доспехами. Это вампиры рассредоточились в поисках Мэйлора. Я перевела взгляд на порез на предплечье, который теперь представлял собой просто резкую красную линию, слегка выступающую вокруг раны.

Кто, черт возьми, прикрепил к моему стулу раковину моллюска-бритвы? Это было похоже на преднамеренную ловушку.

Я снова попыталась сосредоточиться на тексте, листая страницы, но сути не улавливала. Что-то о благочестивых глазах, страстных стонах и розовых бутонах…

Когда раздался стук в мою дверь, я встала, уронив книгу на стул, отодвинула засов и открыла дверь. Сион стоял снаружи, скрестив руки на груди, глаза его были полны тьмы.

– Зачем ты открыла дверь?

– Потому что ты постучал? – пробормотала я.

– Это мог оказаться Мэйлор.

– Да, но я подумала, что в своем безумном, животном состоянии он не стал бы стучать.

Я открыла дверь шире, и Сион шагнул внутрь.

– Ты абсолютно уверен, что тебе необходимо быть здесь?

Сион повернулся и запер дверь на засов.

– Да, и снаружи несут вахту мои солдаты. Я позабочусь о том, чтобы с тобой больше ничего не случилось этой ночью. На самом деле, я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось, пока я жив. Или, скорее, до тех пор, пока не умру снова.

Сион скользнул мимо меня, направляясь к креслу, на котором я сидела. Он взял мою книгу и положил ее себе на колени, устраиваясь поудобнее.

– Спелая, как лучший летний фрукт, с блестящими розовыми губами, к которым так и хочется прикоснуться… Позволь мужчине преклонить перед тобой колени и испить. Ты намеренно выбрала самую грязную вещь на полке?

– Я даже не посмотрела, что взяла.

Он перелистал страницы, пробегая глазами текст.

– Эти розовые бутоны сводят мужчину с ума. А, это история о вороне из Ордена, который держал гарем в туннелях.

– А как продвигаются поиски Мэйлора?

– Рядом с Вэйлкросс-Хэйвеном его не видели, – ответил он. – Но один из наших следопытов пошел по его следу к морю. Мэйлор уже убил рабыню на берегу и бросил ее истощенное тело на камнях. Возможно, на какое-то время это утолит его жажду крови, но мы понятия не имеем, где он. – С этими словами он перевернул еще одну страницу, затем оторвался от книги и, прщурившись, посмотрел на мою руку. – Слушай, как ты умудрилась порезаться о стул?

– Там была раковина моллюска-бритвы. Кто-то прикрепил ее к стулу. Похоже, это было сделано намеренно.

Воздух вокруг него наполнился тенями, и он замер.

– Кто-то в моем замке пытается тебя убить. Похоже, среди нас появился еще один предатель, тебе не кажется?

Раздался стук в дверь, и я удивленно подняла брови.

– Ну… Наверное, мне не следует открывать?

– Кто там? – рявкнул Сион.

В ответ раздался пронзительный голос:

– Я принесла человеку еду.

С одной стороны, я была немного обеспокоена, что меня, по сути, сравнили с домашним питомцем, которого надо кормить, но эти сомнения развеялись в момент, когда у меня громко заурчало в животе. С другой стороны, после нашего несостоявшегося ужина мне действительно нужно было поесть.

Сион отодвинул засов и осторожно приоткрыл дверь, затем чуть шире. Вошла вампирша с платиновыми волосами и ярко-красными губами, в руках у нее был поднос. Она поставила его на мой столик у окна и сняла с него крышку. Комнату тут же наполнил аромат оленины. Это был настоящий декаданс.

Служанка улыбнулась мне.

– Мы закончили жарить оленя, которого ты убила сегодня.

Я сидела за столом, и взгляд мой блуждал по мясу, которое было сдобрено розмариновым маслом и дополнено ягодным соусом – судя по запаху, ежевика с примесью меда. На гарнир были поданы карамелизованный лук и дикий щавель, обжаренные в сливочном масле с травами, а завершала трапезу небольшая стеклянная баночка с пряными сливками и лесными ягодами в меду.

Когда служанка удалилась, Сион закрыл за ней дверь и запер ее на засов, затем вернулся к столу и налил мне бокал вина. Если не считать того, что ранее он впился клыками мне в горло, он действительно был прекрасным хозяином.

– Спасибо тебе за это, Сион.

У меня потекли слюнки, когда я нарезала мясо, наслаждаясь его богатым, сочным вкусом. Мир, казалось, исчезал, пока я ела, макая мясо в ягодный соус и лакомясь маслянистым щавелем.

Когда я наконец оторвалась от еды, то заметила, что Сион смотрит в окно. Его мышцы были напряжены, вокруг него мелькали тени, а свечи в канделябрах в моей комнате таяли быстрее. Его напряжение было ощутимым.

– Ты беспокоишься о Мэйлоре? – тихо спросила я. – Можешь сколько угодно твердить, что это не так, но я почему-то не верю тебе.

Он продолжал смотреть на море.

– Он так и не смирился с тем, что стал вампиром. Когда нас обратили, он потерял рассудок. Ему было тяжелее, чем мне, когда мы выбирались из земли.

– После того, как вас бросил тот, кто обратил?

Казалось, его взгляд был прикован к волнам за окном.

– Да. Голод был невыносимым. Это было все, что мы знали, но мы не понимали, чего именно хотим. По крайней мере, сначала. Мормэр, обративший нас, сказал лишь одно: держитесь подальше от солнца. Но прятаться от его лучей было трудно, поскольку нам больше негде было жить.

– А что случилось с домом Мэйлора? Он ведь был знатным человеком. – Я откусила еще кусочек оленины.

Он повернулся обратно к столу и налил себе бокал вина, и его взгляд встретился с моим.

– Сначала нас похоронили. К тому времени, как мы, немертвые, выбрались из наших могил, тиренианцы уже захватили все заметные здания в Лирионе. Дом Мэйлора, вероятно, одним из первых. Они украсили его дом символами своего Архонта и вывесили золотые знамена.

– Куда же вы пошли?

– Мы нашли пещеру и провели там несколько безмолвных дней, скорее мертвые, чем живые, инстинктивно прячась от солнца. Обращение не будет завершено, пока не выпьешь крови, но мы не знали, что нам нужно именно это. Я думаю, для нас обращение было тяжелее, чем для большинства, просто потому что мы понятия не имели, что с нами происходит или что такое вампир вообще. У меня было лишь смутное ощущение, что я мертв, что мое сердце больше не бьется. Я был в таком шоке, что, кажется, забыл, кто я.

Я с трудом сглотнула.

– Звучит просто ужасно.

– В первые несколько дней, пока мы не додумались пить кровь, наши тела были неуклюжими и негнущимися, и я чувствовал себя отвратительно. Мы прятались в темноте, гниющие и растерянные, как ходячие трупы. Голод сводил с ума, но мы не понимали, что нам нужно. Ясно было только, что не еда. Это была медленная, мучительная смерть. Повторная. Помню, раз или два я пытался выйти на солнце, но моя кожа тут же начинала гореть, тлеть, дымиться. Я сразу же спешил обратно в ту сырую пещеру. Помню, я думал, что живу в мире вечных мук, о котором нам рассказывали тиренианцы. Место для грешников. Для гнилых. Воспоминания о прошлом приходили и уходили, иногда пустые, иногда переполнявшие меня. Я все думал: хоть бы мне представился шанс извлечь кости моей матери из братской могилы и перезахоронить ее останки, чтобы избавить ее от мучений.

– Мне так жаль.

Мрачное выражение его лица прояснилось.

– Но это было до того, как я узнал, что Архонт ненастоящий.

Я зачарованно уставилась на него, больше не думая о еде.

– Кто из вас первым утолил голод?

– Мэйлор. В ту ночь в пещере я впал в некий транс, но потом почувствовал какой-то манящий запах. Сначала я не понял, что это было, – я только знал, что мне нужно это найти. Я последовал за запахом в город и, подойдя ближе, услышал крики. Войдя в ворота, я увидел окровавленные тела смертных, неподвижно лежащие на булыжниках мостовой и в темных переулках. Тогда меня осенило – кем я был и в чем нуждался. Я все еще не мог выразить это словами, но я это чувствовал. Я жаждал крови. Я превратился во что-то хищное, одичалое, и я мог слышать биение сердец тех, кто был в городе.

– Ты так отчетливо это помнишь…

– Да, будто это было вчера. Я направился обратно к своему дому, замку Мэйлора, и столкнулся с тиренианским солдатом. Это было мое первое убийство, и я ни капли не жалел его. Я не задумывался о том, что делаю. Я просто прыгнул на него, мои клыки глубоко вонзились в его глотку, и его кровь была слаще любого вина. Я никогда не пробовал ничего подобного и продолжал тянуть из него жизнь. Его сдавленные крики привлекли к нам еще больше солдат, но я выпил каждого из них. И когда я разделался с ними, я взглянул на звезды и осознал, что больше не чувствую себя мертвым. Я был живее, чем когда-либо. Звезды пронзали небо неземным сиянием, и ночь окутала меня.

– И именно тогда тебе начало нравиться быть вампиром?

– Я чувствовал, что тону в экстазе, в красоте и силе. Все мои худшие опасения, что я прогнил насквозь, рассеялись, потому что я почувствовал себя единым целым с великолепием окружающего меня мира. Не было никакого Архонта, были только небо, земля и дуновение ветра в листве. Мои чувства были остры, как мои клыки, и каждое мерцание звезд над головой, казалось, отдавалось пульсацией в моем теле. Хотя мое сердце было неподвижно, звезды бились для меня. Я помню, как слизывал кровь со своих губ, а затем почуял запах Мэйлора. Его запах был мне так знаком, что я шел за ним по всему городу и наконец выследил. Когда я пришел, он вонзал клыки в шею Ипоны.

Голос Сиона стал отстраненным, он допил остатки из своего бокала.

– Он не смог остановиться, – в ужасе прошептала я. – И когда Мэйлор осознал, кем он теперь стал?

– Прошло несколько дней, и он захотел умереть. Все пытался выйти на солнце, но мы теперь были вместе, и я бы не допустил, чтобы он сгорел заживо. Обращение может усилить то, кем ты был раньше, и он жаждал смерти, чтобы встретиться со своей погибшей дочкой. Он борется со своими инстинктами выживания сильнее, чем любой другой вампир, которого я встречал. Я взял на себя ответственность не дать ему переступить черту.

На мгновение воцарилось молчание, в воздухе повисла тяжесть отчаяния.

– Знаешь, Сион, после всего, через что ты прошел, удивительно, что ты сохраняешь душевное равновесие.

Выражение лица Сиона смягчилось, в его глазах блеснуло что-то, что я не могла определить, и от этого взгляда по моим венам пробежал жаркий импульс.

– Это комплимент?

– Пожалуй. – Я встала и посмотрела на него. – Тебе действительно важно, что я о тебе думаю? Помимо того, что я Королева Подземного мира, которая служит твоему делу?

Его глаза изучали мое лицо, словно он пытался разгадать скрытый смысл, и он подошел на шаг ближе.

– Да, мне действительно не все равно, что ты думаешь обо мне, Элоуэн.

Его слова застали меня врасплох, и что-то растопило лед в моей груди.

– Но почему?

В его глазах плясали озорные искорки.

– Возможно, мне небезразлично мнение сильной, неистовой женщины, которая борется за то, что любит. Или, может быть, я просто боюсь, что ты снова вонзишь кол мне в сердце. Это больно, знаешь ли.

– Ты вроде говорил, что у меня нет шансов против тебя в бою.

– Что ж, я часто блефую, это всем известно.

А твоя голова полна жутких и пугающих мыслей.

Да, например, что со мной сделает Сион, если я скажу ему правду о Бране.

– И какие же страшные планы я, по-твоему, вынашиваю?

Он сократил расстояние между нами. Его глаза потемнели, а на губах появилась улыбка.

– Например, ты размышляешь, что для меня будет болезненнее: кол в сердце или очередной твой поцелуй?

У меня перехватило дыхание, и в комнате повисло манящее напряжение.

– Разве поцелуй так опасен?

– Может быть, просто я жажду тебя, как Мэйлор жаждет крови. – Его бархатистый голос скользнул по моей коже, и он наклонился, приближая свои губы к моим.

– Наверное, потому что ты принадлежишь смерти, а я, по сути, она и есть.

Он покачал головой, и мне показалось, что в глазах его мелькнула скорбь.

– Нет, дело совсем не в этом.

Мое сердце заколотилось о ребра, а кровь запылала.

Воздух между нами заискрился, и воспоминание о нашем последнем поцелуе снова возникло на моих губах, о том, как он заставил мое тело трепетать. Я чувствовала себя так, словно стояла на краю обрыва, готовая к прыжку.

Но в моей голове крутилось и другое воспоминание – о том, как Ровена хвасталась, что провела с ним прошлую ночь.

И я резко отвернулась от него.

– Пожалуй, я пойду спать. Если что, это не приглашение.

Он опустился в мое кресло и налил себе вина.

– Разумеется. Мне бы и в голову не пришло лишать тебя удовольствия лишать себя удовольствия.

* * *

Проснувшись, я увидела, что Сион молча расхаживает перед окном, снова устремив взгляд на море.

Первые лучи рассвета окрасили небо в сиреневый и розовый цвета, и все, о чем я могла думать, наблюдая за ним, – это о том, как, должно быть, было страшно новообращенным, когда они узнали, что солнце может их убить. То, что дает нам жизнь и заставляет растения расти, подожжет их.

Я вздохнула, садясь на кровати, и Сион повернулся ко мне. Его глаза были как теплый мед.

Раздался стук в дверь.

– Кто там? – рявкнул Сион.

Из-за двери раздался низкий мужской голос:

– Это Элиус. Похоже, Мэйлор сбежал. Он забрал из доков лодку и покинул остров.