Я сидела у окна с видом на ночное море, потягивая ягодное аквитанское вино и вдыхая сладкий аромат белых маков. Их лепестки будто светились в полумраке моей комнаты. Далеко под моим окном, за утесами, в лунном свете искрились волны.

После ссоры с Сионом я отвела Лео обратно в Вэйлкросс-Хэйвен и поручила его заботам Годрика, которого вооружила колом из боярышника на случай, если Сион снова явится.

Следующие восемь часов я тренировалась с Мэйлором в лесу. К концу дня мне удалось поразить оленя своей магией – точно так же, как я проделала это с волком. И все же я не могла избавиться от сомнений. У нас в распоряжении был всего месяц, чтобы научить меня расправляться с огромной армией. С каждым днем опасность была все ближе, а я, к сожалению, была еще не готова.

Пока я потягивала вино, до меня сквозь каменные стены донесся слабый крик, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Было совершенно очевидно, что замок населяли призраки. Когда я только вернулась в свою комнату, где на стенах плясали тени, я задрожала от холода, моментально продрогла так, что зубы застучали. Но почему иногда мне казалось, что призрак этого места – я сама?

Стук в дверь отвлек меня от мрачных мыслей, и мои пальцы крепче сжали бокал с вином.

– Да, войдите.

Дверь со скрипом отворилась, и я напряглась, когда на пороге появился Сион. Он вошел в мою комнату, золотистые глаза блеснули в свете свечей, словно расплавленный янтарь. Тени выделили его скулы.

Он закрыл за собой дверь и стал с любопытством изучать меня.

– Отчасти ты права, – тихо сказал он. – Я помню еще, что такое страх, но уже постепенно забываю, каково это – быть смертным. Мне действительно не следовало втягивать Лео в это. Особенно не спросив тебя.

Я ошеломленно уставилась на него.

– Ты просишь прощения?

– На самом деле обычно мне наплевать, кто что думает или чувствует. Но да, я полагаю, что прошу прощения. – Между его бровями пролегла морщинка. – Как-то не очень приятно беспокоиться о том, что подумают другие. И к этому примешивается еще одно чувство…

Мои брови поползли вверх.

– Ты говоришь о чувстве вины?

Он потер рукой подбородок, нахмурив лоб.

– Я видел выражение лица мальчика, его ужас. Обычно я не обращаю на это внимания, ты же знаешь.

– Но Лео заставил тебя чувствовать себя иначе?

Его взгляд скользнул по моему лицу, сам он заметно погрустнел.

– Не он. Ты. Иногда, когда я рядом с тобой, я вспоминаю, каково это – быть живым. Но я уже не такой, я не смертный. И никогда им не буду. Я никогда не стану человеком, которым ты могла бы восхищаться, и у меня даже нет такой едкой ненависти к себе, как у Мэйлора, что для тебя тоже вроде как привлекательно. Однако я не могу позволить себе слишком сильно переживать, потому что, если бы я подавлял свои инстинкты, когда люди кричат, если бы я отрицал свои порывы, когда они дрожат от страха, меня бы просто не было. Бессердечие вампира – это залог его выживания.

Я отпила глоток вина, глядя на него поверх бокала.

– И что? Я тебе все испортила?

На его губах промелькнула слабая улыбка.

– Да.

Я снова пригубила вино, мое любопытство разгорелось.

– Когда ты в последний раз испытывал страх?

– Я испытываю страх, когда тот, кто мне дорог, в опасности. – Тут он прищурился. – Мне не очень нравится это чувство.

Страх окутал меня холодной тенью. Ему был дорог Бран. А я его убила.

Острое чувство вины пронзило мою грудь. Мне отчаянно захотелось сменить тему.

– Мы поужинаем сегодня вместе?

При этих словах он улыбнулся еще шире.

– Конечно. Я надеялся, что ты присоединишься к нам.

И сейчас, когда я подумала о Бране, чувство вины пронзило и мою грудь.

* * *

Я шла по освещенным факелами коридорам, одетая в платье, которое Ровена оставила в моем гардеробе, – белое, с короткими расклешенными рукавами, глубоким декольте и разрезом до самого бедра. За ухо я заправила маленький белый цветок мака.

До прибытия в этот замок я не чувствовала себя по-настоящему очаровательной. Теперь же мне безумно нравилось разгуливать без перчаток и одеваться в шелка. Но когда я мельком увидела свое отражение в высоком сводчатом окне, то вздрогнула. В белом платье я на мгновение стала похожа на него – на Змея. В отражении призрачная змея обвилась вокруг моего тела. Я моргнула, и видение исчезло.

Я разгладила свое платье и зашагала дальше, пока не добралась до лестницы, ведущей в лунариум, двери которого были приглашающе распахнуты.

Сегодня вечером компанию нам составила Лидия. Она улыбнулась, когда я вошла в комнату под открытым небом. Из окон, обрамленных колоннами, увитыми виноградом, открывался вид на усеянное звездами море. Соленый ветер проникал внутрь, проносясь над Сионом, Мэйлором и Лидией.

– Разве это не самая красивая столовая в мире? – спросила Лидия. – Я знала, что тебе здесь понравится, Элоуэн. Я ведь столько писала об этом.

Мэйлор встал, когда я подошла к столу, и отодвинул для меня стул.

– Спасибо, – поблагодарила я, усаживаясь.

Сион же откинулся на спинку стула. Он даже не потрудился встать.

– Такой галантный, не правда ли?

Как только я села, появился слуга с тарелкой для меня – лосось, морковь и маслянистый картофель, приправленный розмарином. Сион взял бутылку вина и наполнил мой бокал.

Лидия тяжело вздохнула, глядя на тарелку, которую перед ней поставили.

– Наконец-то можно поесть. Я ждала, когда ты появишься. – И она принялась за еду.

Сион нахмурился, глядя на меня.

– А зачем кого-то ждать, чтобы начать есть? Я этого не понимаю.

– Сама не знаю, – сказала я. – Таковы уж человеческие обычаи.

Я откусила кусочек лосося с картофелем и закрыла глаза, наслаждаясь насыщенным вкусом.

Сидящая напротив Лидия застонала от удовольствия.

– Никогда такой вкусной еды не ела. Даже в поместье моего отца.

Сион мрачно улыбнулся.

– Потому что отец твой – тот еще гад.

– Сменим тему, – нервно улыбнувшись Лидии, сказала я. – Сегодня я вполне успешно попрактиковалась в магии. Мэйлор мне очень помог. У меня получилось убить оленя.

Сион взглянул на Мэйлора.

– Он принес его на кухню. Наши повара приготовят его для смертных. Кажется, они прямо сейчас обжаривают мясо на медленном огне.

Лидия захлопала ресницами, глядя на меня.

– Ну разве же это не идеальное место? Я бы хотела, чтобы Ансельм это увидел, но ему здесь не нашлось бы занятия.

– Ты скучаешь по нему? По Ансельму? – спросила я.

Она откашлялась и опустила вилку. Возможно, она была уже не рада, что упомянула его имя. Когда-то мы оба были влюблены в него, а потом я начала убивать людей своими прикосновениями, и тогда Лидия смогла добиться того, чего хотела.

– Да, я, конечно, скучаю по Ансельму. Я любила его всю свою жизнь. Но сейчас у нас появилось более высокое призвание, не так ли? Орден держал в страхе наше королевство еще до нашего рождения. У нас с тобой есть шанс исправить это. Мы находимся в идеальном месте, чтобы отточить наше мастерство и помочь им в изготовлении подвесок-навок. И мы ни в чем не нуждаемся, не так ли? Нас кормят лучшей едой, мы живем в роскоши и в полной безопасности.

Я подняла свой бокал с вином.

– Здесь действительно великолепно. Еда, одежда, отдельная ванна. Виды на море. И теперь я могу понять, почему рабы желают оставаться здесь. Даже если сами они не хотят становиться вампирами, это в миллион раз лучше, чем бродяжничать на улицах Пенора. Или торговать своим телом в переулке, чтобы заработать на еду, или вовсе гнить в долговой яме. Но вот насчет безопасности я не совсем уверена. Потому что если здесь безопасно, то что за крики я постоянно слышу в замке?

Мэйлор взглянул на Сиона.

– Ты тоже слышал крики?

Сион пожал плечами.

– Попрошу Элиуса разобраться с этим. Я назначил его временным сенешалем, пока не вернется Бран.

– Есть вообще какие-то новости о Бране? – спросил Мэйлор.

Я сделала большой глоток вина.

Сион покрутил бокал в пальцах.

– Нет, ни слова. Кстати, когда ты допрашивал того луминария из Руфилда, ты не спросил его о Бране?

– Спросил, – кивнул Мэйлор. – Но тот не понимал, о чем я говорю.

– Думаешь, действительно не понимал?

Мэйлор положил локти на стол и переплел пальцы.

– Да, я уверен, что он говорил правду. Если Бран и был там, плененный луминарий о нем ничего не знал. Ему было невыносимо больно, и он выдал все остальные секреты, которые я хотел узнать.

– Никогда бы не подумала, что ты палач, Мэйлор, – заметила я.

Сион медленно пожал плечами.

– Когда дело начинает пахнуть жареным, все вампиры стремятся выжить. Мы делаем то, что должны. Даже такие вежливые и обходительные, как Мэйлор. В такие моменты вампирами движет инстинкт самосохранения, а также желание защитить свое племя. Именно инстинкт подсказывал Мэйлору, что нужно избивать захваченного солдата до полусмерти, пока он не выдаст все секреты, которые могли бы спасти наши жизни. И знаешь что? Инстинкты Мэйлора не подвели его.

– Вообще-то я оставил его в живых, – тихо сказал Мэйлор.

Сион поднял тост. Он сделал глоток, затем нахмурился, глядя на свой бокал.

– И все же ни одно вино не сравнится со свежей кровью.

Защитить свое племя.

Если бы они узнали, что я, по сути, заживо сожгла одного из их старых друзей, что бы они со мной сделали? Тревога сжимала мне грудь, и я сделала еще один большой глоток вина, стараясь отогнать пугающие мысли.

– Осторожно, Элоуэн, – сказала Лидия. – Ты же знаешь, тебя заносит, когда выпиваешь слишком много.

Я мрачно посмотрела на нее поверх своего бокала.

– Все давно уже не так.

В золотистых глазах Сиона заплясали веселые искорки.

– О, я непременно должен услышать эту историю.

Лидия улыбнулась мне через стол.

– Элоуэн однажды напилась медовухи и разделась на пляже, передо мной и Ансельмом, а затем убедила нас пойти купаться в чем мать родила. Говорила, что бог морских глубин зовет ее.

– Так и знал, что раньше ты была веселой, – пробормотал Сион.

Я склонила голову набок.

– После того как выяснилось, что я убиваю прикосновением, мне стало как-то не до веселья. Даже не знаю почему.

Я откинулась на спинку стула, и в этот момент что-то острое вонзилось мне в предплечье.

Это еще что? Я прищурилась, разглядывая небольшую раковину моллюска, которую кто-то прикрепил к подлокотнику моего стула.

Внезапно вокруг меня сгустились тени, в комнате стало холоднее и темнее. Когда я подняла голову, то увидела, что глаза Мэйлора устремлены на меня, и они чернее ночи. Он медленно перевел взгляд на порез на моей руке. Мое сердце пропустило удар при виде него. Тот Мэйлор, которого я знала, исчез. Чудовище, сидевшее в нем, рвалось наружу.

У меня в груди возник узел и затягивался все сильнее и туже.

Именно в этот момент я поняла, что не выпила сегодня настойку боярышника, и отодвинулась на стуле.