Я сидела в маленьком коттедже в Вэйлкросс-Хэйвене, потягивая чай. Утреннее солнце освещало стол, уставленный свежеиспеченным хлебом и фруктами.

Лео сидел за столом и старательно рисовал прекрасную королеву в короне, воздевшую руки к небу.

Годрик в углу штопал брюки.

– Так что, как продвигаются занятия магией, Элоуэн?

Я вздохнула. Я практиковалась в храме уже три дня, но без какого-либо прогресса.

– Не могу сказать, что я добилась больших успехов, но храм смерти начинает меня меньше пугать, а это уже кое-что.

Годрик оторвался от штопки.

– Это точно. Молодец.

Я кивнула на его работу.

– Я вижу, скучать вам здесь не дают. Чем еще занимаешься, кроме штопки?

– Парнишка, – он кивнул на Лео, – с большим энтузиазмом помогает в пекарне. А мы с Хьюго куем подвески для вампиров. Мы не можем помочь с магией, но мы можем помочь с металлом, понимаешь? Хотя, конечно, магия – это самое сложное.

Лео тем временем добавил круглые лица с широкими зубастыми улыбками у ног нарисованной королевы.

– Это я тебя нарисовал, Элоуэн. Можешь взять это с собой.

Он улыбнулся, поворачивая листок ко мне.

Мои брови удивленно поползли вверх.

– Это что, черепа у моих ног?

– Да! Потому что ты Королева Подземного мира. – Он просиял, глядя на меня, затем снова схватил рисунок. – Подожди, я забыл кровь.

Я прокашлялась.

– Спасибо, Лео. Очень… очень мило.

* * *

Я снова стояла в храме с Сионом, и от прохладного воздуха у меня по коже бежали мурашки.

Прядь длинных волос Сиона упала ему на лицо. В свете факелов выделялись его острый подбородок и скулы.

– Со временем ты научишься пользоваться волшебной палочкой, но мы еще не дошли до этого. Тебе все еще нужно преодолеть это чувство голода.

Я кивнула.

– И ты, значит, уверен, что я смогу это сделать?

Он шагнул ближе, возвышаясь надо мной.

– Конечно. На этот раз я хочу, чтобы ты сделала глубокий вдох и представила, как твоя магия возвращается в твое тело.

Я вытянула шею и посмотрела на него снизу вверх, жаждая прикоснуться к нему. Темный импульс пронзал мое тело, мне страсть как хотелось увидеть, как его красота увядает у меня на глазах. Я была змеей, вытягивающей жизнь из цветка в полном цвету.

Вздохнув, я протянула руку, приложила ладонь к его щеке. Его кожа под моей ладонью была холодной и гладкой на ощупь. Если бы он был человеком, я бы почувствовала жар, биение его сердца. Но я ощущала только холодный мрамор, ледяное совершенство. Он закрыл глаза, тихо вздохнув, и разряд магии, мерцая, перетек от меня к нему.

– Сейчас, Элоуэн. – Его глубокий, бархатистый голос согрел меня. – Верни ее обратно. Откройся для нее.

Сам он снова открыл глаза и вперил в меня пристальный взгляд, затем оглядел мельком мое тело. Мне показалось, что он видит меня насквозь – прямо под платьем цвета слоновой кости. И почему от этого чудовища так хорошо пахло?

Мое дыхание участилось, пульс отдавался в ушах. Его близость, обжигающий взгляд делали со мной что-то опасное. От его запаха – темного, пьянящего, смешанного с приторным парфюмом, – у меня кружилась голова. Его мощное тело излучало магнетическое притяжение, из-за которого мне захотелось приблизиться к нему. Разрушительная часть меня хотела сократить расстояние между нами, прижаться своим телом к его стальному телу.

Его взгляд задержался на моих губах.

Но сосредоточиться следовало на другом. На магии смерти.

Я вздохнула и почувствовала, как от его тела в мою ладонь возвращается тепло. Резонирующий, вызывающий эйфорию трепет магии разлился по моей руке, груди и животу. Я запрокинула голову, чувствуя, как магия наполняет меня. Я закрыла глаза, когда вся моя магия полностью перетекла из Сиона снова в меня. И я наслаждалась этим ощущением, забыв обо всем…

– Так-то, любовь моя, – промурлыкал он.

Мой пульс участился. Вот она, сила вампирского обольщения в действии…

Потрясенная, я отдернула от него руку.

– Думаю, достаточно.

– О, дорогая. Ты испугалась получить удовольствие или вырваться из клетки, которую сама для себя воздвигла? Думаешь, это будет опасно для тебя?

– Ты можешь говорить много красивых слов о смерти, но я это вижу не так. – Мое тело вибрировало от моей собственной поглощенной темной силы, и смутное воспоминание о смерти вдруг шевельнулось в глубине моего сознания – Сион в разорванной рубашке, весь в крови моего отца. Я отступила от него, мои мышцы напряглись. – Как ты убил моего отца? – резко спросила я. – Я помню, что ты был без рубашки.

В его глазах на мгновение промелькнули тени.

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? Ты что-то вспомнила?

У меня перехватило дыхание.

– Как мимолетную вспышку. Только кровь на анемонах, на тебе, и при этом ты – без рубашки. Мой отец разорвал ее на тебе? Он страдал, когда умирал?

Выражение его лица стало непроницаемым, на скулах дрогнул мускул.

– Укус вампира не причиняет боли, а наши клыки оказывают успокаивающее действие. Он не страдал, но сопротивлялся. Помню, я подумал, что он отчаянно пытается кого-то защитить. – Он подошел ближе. – Если мы сможем уничтожить Орден, нам больше не придется жить в страхе друг перед другом. Больше не будет воронов, перешептываний, соседей, предающих друг друга. Как только Орден исчезнет, перестанет существовать и сопротивление.

Я тяжело сглотнула.

– Если мы разгромим армию Патера, что помешает ему собрать новую? Нельзя же переубивать всех людей в Мерфине.

– Попробовать было бы можно.

– У Патера наверняка есть слабость…

Сион кивнул.

– Да, хорошо бы знать, что это, не так ли? Я потратил на это годы, пока ты не ударила меня ножом в грудь и не раскрыла, кто я на самом деле.

Я проигнорировала это замечание.

– Но ты ведь многое успел о нем узнать?

– Я узнал о нем все. Как он мыслит. Что он ест. Что его бесит и чего он боится. Но я не узнал, что делает его бессмертным. Настолько близко к себе он никого не подпускает.

– Совсем никого?

Он нахмурился.

– Есть у него горничная, которая помогает ему одеваться и приносит чай. Она откровенно заигрывает с ним, но он делает вид, что ничего не замечает. До меня доходили слухи, что он доверяет ей. Конечно, я никогда не был в его личных покоях, чтобы выяснить это точно. Я делал все возможное, чтобы вытянуть из нее информацию, но она на удивление сдержанна. Я соблазнял ее снова и снова, но не смог вытянуть из нее ни капли информации, даже когда она сама умоляла меня трахнуть ее…

Я подняла руку.

– Я поняла, да. – В моей голове начал созревать план. – Ты ведь знаешь, как звучит ее голос и какой у нее акцент?

– Конечно. – Он нахмурился. – Что ты задумала?

– Когда ты пытался найти его слабое место, на твоей стороне не было ведьм. Теперь есть. Кто-нибудь из ведьм, живущих в Вэйлкросс-Хэйвене, умеет наводить такие чары, чтобы внешность человека казалась окружающим его не той, что есть на самом деле?

Его глаза блеснули в свете факелов.

– Ты же не собираешься возвращаться в Руфилд? После того, как едва спаслась оттуда?

Мой пульс участился.

– Я уверена, что единственный способ покончить с этим – убить Патера. Мы должны узнать его слабое место. А может быть, удастся просто ослабить его, не убивая? Просто вытащить его из замка и держать взаперти, пока мир не забудет о нем?

– Да ты хоть представляешь, как тщательно охраняется Руфилд с тех пор, как ты и другие ведьмы сбежали? Каждый туннель, каждая щель, каждая дверь охраняются десятками вооруженных луминариев. Конечно, ты могла убить их всех разом, но, похоже, на это ты пойти не готова.

– Но они же не будут в состоянии повышенной готовности из-за горничной, не так ли? Давайте просто начнем с того, что попытаемся узнать больше. Ты отвлечешь настоящую горничную, а я войду в его покои, притворившись ею.

– Это безумие.

– А не безумного выхода нет, – заметила я.

Он уставился на меня, его золотистые глаза напряженно блестели.

– Я не в плохом смысле это сказал. Хотя мне очень интересно, почему мы должны отправлять туда именно тебя, а не кого-то менее ценного.

– Потому что мне не нужно оружие, чтобы его убить. Как только он отвернется от меня, достаточно будет одного моего прикосновения, чтобы отправить его в бездну. По крайней мере, до тех пор, пока он не восстанет из мертвых снова, но к тому времени я уже буду далеко оттуда.

– Ты никуда не пойдешь, пока не овладеешь в совершенстве ее привычками и манерами. Как у тебя, кстати, с пенорским акцентом?

– По-моему, неплохо. Как тебе? – спросила я, копируя требуемое произношение.

– Нужно еще поработать. У нее такой хрипловатый, соблазнительный тембр. И еще тебе нужно будет покачивать бедрами и дерзко улыбаться, как будто ты постоянно думаешь о сексе. И лишь богам известно, что бы ты хотела вытворять с Патером за закрытыми дверями.

Я склонила голову набок.

– Скажи мне вот что: почему ты так рвешься уничтожить Орден? Здесь ты в безопасности. Они не знают о существовании этого острова.

В его глазах вспыхнул огонь.

– Вечная жизнь – это дар, но нужно быть достойным этого дара. А еще я ненавижу Орден больше всего на свете, и ничто не доставит мне большего удовольствия, чем месть. Как я уже говорил, душа – это лишь причина для жизни.

Он повернулся и пошел прочь от меня.

Почему у меня возникло такое чувство, что он многого недоговаривает?