Оставив Персиваля и Мэйлора в лунариуме, я последовала за Сионом вниз по туннелю. – Куда именно мы направляемся? – спросила я.

– Когда-то давно здесь все было заперто, опечатано и потеряно для истории. Но Бран обнаружил проход в древние храмы богов. После этого он начал устраивать здесь самые потрясающие вечера. Танцы, музыка, маскарады и театральные постановки, вдохновленные самими богами. В прошлом году он устроил тематический маскарад в честь солнца, луны и звезд, а еще как-то раз – маскарад жизни и смерти. Он переоделся богиней весны и пел мне серенады под аккомпанемент лютни. Сама увидишь, как тут все бывает, когда он вернется.

Я с трудом сглотнула. Боюсь, я этого не увижу.

– Не могу дождаться.

– Полагаю, храм бога смерти – лучшее место, где ты сможешь научиться направлять свою магию. Возможно, это вдохновит тебя. Уничтожить легион солдат нужно будет, не касаясь их. Высвободить силу из своего тела и обрушить смертоносную магию на легионы луминариев, как мощную приливную волну, понимаешь?

Я понимала только, что окончательно сойду с ума после того, как использую столько магии.

– И ты думаешь, что знаешь, как помочь мне развить эту силу, не позволив ей поглотить меня?

– Думаю, я знаю, с чего начать. И для начала тебе нужно перестать бояться, что твоя сила превращает тебя в монстра. В старые времена люди считали бы тебя богиней. Королева для их бога смерти. – Его глубокий голос эхом отразился от каменных стен. – Для них смерть не была проклятием. Это был переходный период, момент освобождения, когда ужас утихает. Неземное, сладостное освобождение измученного разума, погружение в мягкий, обволакивающий сон. Без смерти можно так и не понять смысл жизни. Смерть дает нам цель, душу и конец всему, что заставляет нас максимально использовать момент, делать то, что в противном случае мы бы постоянно откладывали на потом.

Я вдохнула запах разложения, смешивающийся с запахом костей. На древних стенах были вырезаны черепа, песочные часы и свернувшиеся змеи с изумрудными глазами.

– Сладостное освобождение измученного разума? – повторила я его слова. – А ты сам хотел когда-нибудь умереть?

– Да, бывают такие моменты. Но речь сейчас не обо мне. Я просто пытаюсь помочь тебе принять свои силы. Ты думаешь о своей силе как о проклятии, и иногда это так и есть, но она может быть и милосердием, и способом спасти людей.

Туннель вел в огромную пещеру с высоким шероховатым потолком. Серебристый лунный свет струился внутрь, отчего древний алтарь казался неземным и загадочным. Над алтарем возвышалась большая скульптура в виде змеи.

В лунном свете была хорошо видна и глубокая яма в центре храма, которая напомнила мне о пропасти в храмах Архонта.

Свет факелов плясал на статуях в нишах, изображающих жриц. На голове у каждой из них была цветочная корона, а вместо лица – голый череп, и змеи плотно обвивали их тела. Здесь, в прохладном влажном воздухе, ощущался привкус минералов и соли. По какой-то причине в воздухе витал слабый аромат жасмина.

– Это похоже на примитивный храм Архонта, – проговорила я.

– Возможно, отсюда Орден и черпал свои идеи. Я никогда не считал тиренианцев особо изобретательными.

Парящие колонны тянулись высоко, до самого окулуса, а на стенах были начертаны слова на языке, которого я не знала.

– А что написано на стенах? – поинтересовалась я.

– Помни о смерти.

Я склонила голову набок.

– А разве кто-то о ней забывает?

– Все смертные забывают. Это единственный способ пережить один день за другим, притворяясь, что их жизнь никогда не закончится. Умом они понимают, что умрут. И им кажется, что они принимают это. Но если бы они действительно чувствовали тяжесть этого, они бы никогда не перестали кричать. Но эти храмы и резные изображения не должны были пугать людей. Их цель – напоминать людям о необходимости радоваться сегодняшнему дню и не растрачивать свою жизнь на мелкие ссоры и обиды. Мементо мори – это призыв использовать свою жизнь по максимуму, пока есть такая возможность. Время смертных на земле быстротечно, и его не следует тратить впустую.

Я глубоко вздохнула, подумав о Персивале. Он добровольно оставил жизнь, полную благородства и роскоши, и с головой ушел в испытания ведьм, просто чтобы найти сопротивление вампиров. Он отчаянно пытался придать своей жизни смысл, пока у него еще был шанс.

Я повернулась к Сиону.

– На ком я должна буду практиковать свою силу?

Он прислонился к одной из колонн и скрестил руки на груди. В его глазах плясали огоньки.

– На мне.

– Хочу тебе напомнить, что ты уже мертв.

Он приподнял бровь.

– А ты и не в убийствах должна практиковаться. Полагаю, как раз с этим у тебя проблем нет. Тебе нужно научиться не убивать, чтобы контролировать свою силу.

– И как мне это сделать?

– Когда ты прикасаешься ко мне, я чувствую, как заряженная сила твоей магии течет сквозь меня. Честно говоря, это восхитительное ощущение. Но ты должна научиться управлять этой силой, контролировать ее, чтобы ты управляла магией, а не она тобой. Когда твоя магия перетекает с кончиков пальцев на кого-то другого, ты можешь замедлить ее распространение. Первый шаг к овладению своей магией – научиться управлять ею. А для этого нужно позволить силе вернуться в тебя. Ты же всегда останавливаешься и закрываешься, потому что твоя сила пугает тебя.

– Думаешь, я смогу прикоснуться к кому-нибудь, не убив его? Если, конечно, сама этого не захочу.

– Я в этом уверен. – Он поднял руку, и тени чернильными завитками сорвались с кончиков его пальцев, затем замерли и поползли обратно. Его веки затрепетали. – Все дело в том, чтобы не сопротивляться силе, которой ты наделен. Если ослабишь контроль над своей магией, сможешь лучше ее контролировать. Это похоже на то, когда женщину связывают веревкой и она ждет, когда ее трахнут. И вот когда доводишь ее до исступления, она напрягается, и веревки становятся только туже. Ты понимаешь, о чем я?

Я уставилась на него.

– Это шутка такая?

– Да, я и забыл, как сильно ты ненавидишь получать удовольствие. В любом случае суть ты уловила. Перестань сопротивляться и научись возвращать свою силу.

Я склонила голову набок, нахмурившись.

– Ты действительно связываешь женщин в момент интимной близости?

– Нет, конечно, не отвлекайся от темы. – Он разжал руки и подошел на шаг ближе. Когда он возвышался надо мной, глядя на меня сверху вниз, его глаза сверкали. – Знакомо ли тебе это чувство всепоглощающего голода, которое возникает после того, как ты используешь свою магию? Когда тебе хочется все больше и больше? Ты вкусила смерть, но этого тебе мало, и ты чувствуешь, как превращаешься во что-то более темное, злобное, в саму смерть?

Пока он все это говорил, мои пальцы подрагивали, и я почти ощущала, как растет голод.

– Да, это чувство мне очень хорошо знакомо.

– Это потому, что ты борешься со своей собственной магией. Если ты позволишь ей вернуться обратно, ты не будешь жаждать от нее избавиться. Так ты не потеряешь частичку себя.

Он протянул мне руку, и я неохотно вложила свою в его. И тут же холодный, смертоносный заряд моей магии вспыхнул во мне, вибрируя в груди, сползая по плечу, по руке и через ладонь достигая Сиона. По тому, как Сион резко вдохнул, я поняла, что он тоже это почувствовал.

Теперь его глаза горели.

– Я не знаю, существовал ли когда-нибудь бог смерти, – прошептал он. – Но ты – самое близкое к нему существо, которое я когда-либо видел. Тебе нужно осознать свою собственную силу.

Когда я направила в него свою магию, в моей груди тут же открылась ненасытная бездна, темное побуждение распространить мою силу по всему миру живых. Я хотела распространить чуму по всему городу. Я хотела оставлять на шеях следы гниения, хотела, чтобы растения вокруг меня завяли. …

– Элоуэн, – прошептал Сион, – отзови свою силу.

Мои пальцы напряглись, желудок сжался.

– Я… я не знаю как.

Он сам убрал руку, и я мгновенно почувствовала, как резко исчезла та связь, которая была между нами. Между ребрами у меня образовалась гнетущая пустота.

Я оглянулась, разглядывая символы смерти вокруг нас, и мне показалось, что вырезанные на каменных стенах змеи пришли в движение. Внутри меня поднялось отвращение, а пустые глазницы черепов, казалось, осуждающе уставились на меня.

У меня дрожали и подкашивались ноги.

– На сегодня, пожалуй, хватит, Сион. Продолжим завтра.