Суббота, 17-е июня

Уже два дня прошло с тех пор, как я отправила самый страшный имейл в своей жизни, а ответа я до сих пор не получила.

Умница Сэмми отговаривала меня прыгать с крыши всякий раз, как я впадала в истерику. Она пыталась объяснять мне, что он очень занятой парень, и мой имейл, наверное, был не единственным, который он в тот день получил. А еще Мо ей сказала, что он был занят и вообще почти не спал.

Все это едва ли меня утешало. Мне кажется, что если бы он прочел имейл и хотел бы поговорить со мной, хотел бы меня увидеть, то уже сделал бы это.

Но это не отменяет того факта, что я скучаю по нему. Я хочу снова его увидеть. И отсутствие уверенности в том, что это когда-либо случится, сводит меня с ума.

По правде говоря, я начинаю терять надежду. Я начинаю подбираться к той точке, когда уже просто готовлюсь к неизбежному – к тому, что Чейз и правда завязал со мной, и вскоре Лонгстренд сообщит мне, что у меня новый редактор. А то и еще хуже, они мне сообщат, что вообще больше не могут печатать мои книги.

Понятия не имею, что случилось со «Счастливой Случайностью» после того, как я отослала итоговую рукопись Чейзу меньше недели назад. Не знаю, сдал ли ее Чейз или же сказал Джоне Перишу, что я – ужаснейший человек, которого Лонгстренду впредь не следует представлять.

Я этого не знаю, да и, к сожалению для моей карьеры, мне уже даже все равно.

Единственное, что вообще заставило меня закончить работу над книгой, – это он. Осознание того, как сильно он бился за то, чтобы эта книга вышла, – скольким он рискнул в плане своей карьеры.

Не важно, в каком раздрае была, я понимала, что не могу оставить его в подвешенном состоянии.

Но единственное, что меня сейчас заботит, – это Чейз и то, что он делает, о чем думает, прочел ли он мой имейл, любит ли он меня еще, или же он на самом деле со мной покончил.

Я выключаю стереосистему, которая крутила Долли, и возвращаюсь к компьютеру, чтобы снова проверить электронную почту.

Разумеется, уведомления я получаю и на телефон, и на часы, но иногда они задерживаются, и я не сразу их вижу. Мне бы очень не хотелось, чтобы на компьютере меня дожидалось письмо от него, о котором я и не подозреваю.

Спустя пару кликов и один досадливый вздох я недовольно возвращаюсь на диван. Имейла нет. Звонков тоже. От Чейза ответа нет.

Может, пора мне уже принять это как факт, – все кончено.

Я накрываю голову лежавшим на диване одеялом и подтягиваю к себе поближе теплое тело Бенджи. Он не противится, как и всякий хороший друг, но я чувствую, что его тело напряжено и ему не особо приятно.

Мне непросто его отпускать, но в итоге я это делаю.

Он тут же гавкает, и я удивляюсь, когда открывается дверь и в квартиру входит Сэмми. Встревожившись, я сажусь, словно проглотила палку.

– Ты разве не должна быть на работе? Ты разве не поэтому отвезла мальчиков к Мо?

– Да. Но мне, вообще-то, нужно выполнить для нее одно поручение, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Ох, Сэмми, – стону я. – Я как-то не в настроении бегать по поручениям.

– Без шуток. – Она фыркает. – В последние дни ты и впрямь не в настроении покидать квартиру. Но я тебе выбора не предлагаю. Вставай, иди причешись и надень что-нибудь приличное.

– Ты сейчас серьезно?

Она кивает.

– Серьезней некуда. А теперь пошевеливайся, иначе мы опоздаем.

Закатив глаза, отчего она хмурится, я кое-как встаю с дивана и направляюсь по коридору в свою спальню. Надувной матрас Сэмми лежит между мной и гардеробом, и в обычное время я бы его обошла, но коль скоро она меня так раздражает, я топаю прямо по нему.

Даже толком не посмотрев, я хватаю пару джинсов и футболку, а потом прохожусь по волосам щеткой, прежде чем собрать их в хвост.

Поскольку мои очки тоже покрыты толстой коркой соли из-за моих частых приступов плача, я сую их под кран и также мою с мылом, прежде чем снова надеть на лицо и направиться обратно в гостиную.

Когда я вхожу, Сэмми с серьезным видом меня разглядывает. Я отвечаю на ее подозрения саркастичным замечанием:

– Вполне ли это вас устраивает, Ваша Светлость?

– Сделаю вид, что не расслышала, потому что у тебя сейчас непростой период.

Мне едва удается сдержаться и не показать ей язык.

Боже, да я настоящая задница, когда в депрессии.

– Ну ладно, – со стоном соглашаюсь я. – Пошли.

Бенджи спрыгивает с дивана и следует за мной к двери, где Сэмми надевает на него клетчатый галстук-бабочку, который купила ему пару дней назад. Я хихикаю.

– Что? Даже псу надо наряжаться?

Она не отвечает, вместо того выпихивает меня за дверь, заталкивает в лифт, а потом тащит прочь из нашего вестибюля.

Улицы кипят жизнью, солнце сияет, но все это кажется громадной ложью. Земля, планеты, солнце – все они лишь кучка гребаных лжецов.

Сэмми, Бенджи и я проходим два квартала до подземки в молчании, а затем спускаемся по лестнице, чтобы дождаться поезда. Я не даю себе труда обращать внимание на что-либо кроме моих собственных двух ног и моего псового друга.

Ни на белую линию, на которую мы встали. Ни на что. Мне вообще на все плевать.

Черт, да я даже не знаю, что за поручение такое мы выполняем. Сэмми может вести меня в пустое поле, дабы труп закопать, а я ни сном, ни духом.

Я надуто сижу, пока поезд раскачивается добрых двадцать минут, и поднимаю глаза лишь тогда, когда Сэмми хватает меня за локоть, чтобы поднять с места.

– Наверное, тут мы выходим, – остроумно говорю я незнакомцу, сидящему напротив. В истинно нью-йоркской манере он целиком и полностью меня игнорирует.

Когда Сэмми меня щипает, я решаю больше ее не бесить – раз уж она, по сути, все, что у меня теперь осталось, – и поднимаюсь следом за ней по лестнице, миную один квартал и вхожу в квартирный комплекс, которого никогда прежде не видела.

Она раздражающе таинственна, даже когда мы входим в лифт и направляемся на шестой этаж – я это понимаю только по подсвеченной кнопке, которую она нажала.

– Так куда именно мы идем по просьбе Мо? Покупать запрещенку? Проворачивать противозаконное усыновление? Забирать какое-то вымирающее животное, чтобы его сегодня подали в супе от шефа?

Лифт дзинькает, и створки раздвигаются прямо напротив квартиры с открытой дверью. В результате я отчетливо вижу, что находится внутри.

По всему полу из светлого дерева рассыпаны розы, вплоть до окон от пола до потолка, и посреди всего этого стоит мужчина моей мечты.

Сэмми издевательски склоняется к моему уху.

– Что думаешь? Пора уже заткнуться?

Я киваю. Больше я ничего не могу.

Каждая моя клеточка сосредоточена на Чейзе, стоящем посреди комнаты.

Его волосы идеально уложены и блестят, а в глазах читается его сердце – с того самого момента, как я в них заглядываю.

В них я вижу мужчину, который хочет со мной ссориться не больше, чем я с ним. Мы возлюбленные, в каждом смысле этого слова. И, о боже мой, я сейчас заплачу.

Я рьяно бросаюсь вперед, останавливаясь лишь после пары шагов и прижимая руки к груди. Не хочу слишком спешить. Я что угодно бы отдала, чтобы все не испортить.

– Боже, Чейз, – начинаю я, а слезы без остановки льются из глаз. – Мне правда жаль…

– Не нужно. Я же сам сказал тебе это сделать.

– Написать книгу?

Он смеется.

– Нет. Написать недостатки. – Он качает головой. – Книга была только твоей идеей, но, детка, ты проделала чертовски потрясающую работу.

– Чейз.

– Они идеальны со всеми своими недостатками, Брук. Потому что они – это мы. Именно такие, какими ты их и прописала. Я раньше думал, что мне очень нравится эта книга, но я и понятия не имел о том, что она может быть чем-то бóльшим. – Он улыбается, по-настоящему улыбается мне. – А теперь иди сюда и поцелуй меня.

Между одним мгновением и другим я уже оказываюсь в его объятиях, обхватив ногами его бедра и уткнувшись лицом ему в шею. Мое тело сотрясают всхлипы, и он крепко сжимает меня, пока я борюсь с их атакой. Его теплая рука успокаивает, поглаживая меня по спине, а само его существование дарит покой моей душе.

Я так сильно по нему скучала.

Он сцеловывает мои слезы, когда я отнимаю лицо от его шеи, а я пытаюсь поймать его рот своим, пока наконец мне это не удается. Его вкус, смешанный с солью моих слез, – это единственное средство, которое мне требуется, чтобы залечить мои открытые раны.

– Я так сильно тебя люблю, – шепчу я в его губы.

– Я тоже тебя люблю, Брук.

Проходит долгий, эмоциональный момент, прежде чем я могу взглянуть хоть на что-то кроме мужчины в моих объятиях, но когда мне наконец это удается, я осознаю, что даже не знаю, где мы.

– Что это за место? – спрашиваю я, как раз когда Сэмми выходит за порог и закрывает за собой дверь.

– Это моя новая квартира, – говорит Чейз с улыбкой. – Та, в которой шел ремонт, и она наконец-то готова.

– Вау, – шепчу я, обводя взглядом гладкие полы из твердой древесины и роскошное тепло солнечного света, льющегося в окна. – Красиво, Чейз.

– Я знаю, – шепчет он в ответ, но когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, то замечаю, что смотрит он вовсе не на свою квартиру. Он смотрит на меня.

– Знаю, это прозвучит безумно, детка, но я начинаю осознавать, что ни один из наших поступков традиционным не назвать, понимаешь?

Я склоняю голову набок, а он продолжает:

– Когда я вижу эту квартиру, символизирующую новое начало, то она кажется пустой.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что хочу, чтобы ты была здесь, Брук. Со мной. Мы, вместе, в этой квартире, будем просыпаться рядом друг с другом каждое утро и засыпать каждую ночь.

Вполне уверена, что мое сердце только что выскочило через горло, пробежалось по полу и запрыгнуло в тело Чейза.

– Ты хочешь, чтобы я к тебе переехала?

– Да. Я скучаю по жизни с тобой.

Я киваю. Я тоже скучаю по жизни с ним.

– Так ты переедешь? – спрашивает он для ясности, и я вновь разражаюсь слезами. На этот раз, однако, они очень, очень счастливые.

Конечно, переезжать к нему может показаться безумием, но когда ты понимаешь, что хочешь провести с кем-то остаток своей жизни, то не ждешь.

Не стоит ждать.

Остаток твоей жизни начинается прямо сейчас.

Вот почему мой ответ выскакивает легко и восторженно:

– Да!

Он вновь накрывает мой рот своим, вовлекая меня в поцелуй, о котором я могла бы написать еще один роман. А судя по тому, во что вылился первый, возможно, я даже не стану себя от этого отговаривать.

– Это хорошо, – бормочет он в мои губы, когда мы наконец отрываемся друг от друга.

– Правда?

– Ага. Потому что Сэмми, Мо и Винни уже поехали за твоими вещами.

Господи, как я его люблю.

Я улыбаюсь и глубоко заглядываю ему в глаза.

– И жили они долго и счастливо?

– Определенно, – отвечает он, прежде чем подарить мне такой поцелуй, который на вкус ощущается как вечность.

Окей, бог. Тут я довольна.

Скорее. Кто-нибудь, скажите «Конец».