Суббота, 21-е октября Четыре месяца спустя…

О, что за волшебная ночь. Мигающие огоньки гирлянд мерцают в окнах бального зала на крыше отеля Сент Реджис, а за ними расстилается вид на 5-ую Авеню и Центральный Парк.

«Счастливая Случайность» официально стала частью этого мира, и, к моему величайшему шоку и немалому ужасу, мир ее всецело принял. Она вышла почти две недели назад и за это время успела продаться невероятными пятью сотнями тысяч копий.

Розовые книжки в бумажной обложке с витиеватыми желтыми буквами питают руки как пассажиров метро, так и прохожих на тротуаре, и женщины вопят о Клайве Уоттсе на каждом дюйме интернета.

Это официально хит, и сегодня Лонгстренд проводит эту роскошную вечеринку, чтобы это отметить.

И раз уж Чейз со мной рядом, я в восторге от каждой минуты.

Да. Моя чаша полна, даже через край переливается. Потому что теперь у Брук Бейкер все идет как надо.

Ну, то есть не каждый же день пишешь книгу о своем объекте воздыханий, работаешь над ней с ним почти целый месяц в автодоме, постепенно все сильнее влюбляясь, а потом не только публикуешь эту историю, но еще и делаешь это, пока тот самый мужчина непрерывно тебя поддерживает уже в качестве твоей пары.

В мире любовных романов это было бы идеальным образчиком того, как сцена милого знакомства превращается в «долго и счастливо».

И оказаться той девушкой, которой доводится испытывать такую любовь, находясь рядом с Чейзом… ну, само собой разумеется, мне несказанно повезло.

Мы та песня Ланы Дель Рей, «Счастливчики» [68], воплотившаяся в жизнь.

Вздох. Да. Мы и правда счастливчики.

Сквозь толпу гостей вечеринки с бокалами в руках я замечаю ворох черно-белого меха, вприпрыжку входящий в главные двери бального зала, и, судя по тому, как мой облаченный в костюм Спайдермена приятель начинает ерзать рядом со мной, понимаю, что я не единственная это увидела.

Бенджи гавкает в сторону Долли, чтобы поздороваться, а она без предупреждения натягивает поводок и вырывает его из руки своего хозяина Ноа. Он смеется, и ему, к счастью, хватает здравомыслия, чтобы его отпустить, прежде чем тот прорежет его ладонь насквозь и ампутирует его стоящие миллион долларов руки анестезиолога.

Долли прекрасно расчесана и надела большой розовый бант, и то, как Бенджи тут же принимается вокруг нее вертеться, доказывает, что он оценил старания своей милой подружки.

Должна сказать, я и сама их оценила. Весьма приятно, что такая славная собачка, как Долли – и ее неимоверно маскулинный хозяин, который и сам надел розовый галстук, – не пожалели времени на то, чтобы одеться соответственно теме вечеринки в честь выхода новейшего бестселлера #1 по версии «Нью-Йорк Таймс», «Счастливой Случайности».

Да, это я сейчас кричу так громко, что во всех пяти районах города слышно.

И, очевидно, духи-проводники, властители судеб, никогда не ошибаются. Они не только привели меня к Чейзу, но еще и привели в жизнь моего лучшего друга женщину, исполненную достоинства и уверенности, совсем как и ее тезка – ага, Долли Партон.

Иногда просто жуть берет от того, как работает мир, и, если уж совсем честно, от того, каким хорошим другом стал Ноа. С нашей первой встречи с ним в Центральном Парке, всего через три кратких дня после нашего с Чейзом эмоционального воссоединения, мы стали встречаться по меньшей мере два раза в неделю, несмотря на все прочие обязательства.

И все во имя расцветающего собачьего романа Бенджи и Долли.

Памятуя о том, как мое сердце было разбито из-за вынужденной разлуки с мужчиной моей мечты, я знаю, что ни в коем случае не стану препятствовать встречам моего приятеля Бенджи с женщиной уже его мечты. Если только мне представляется возможность объединить две влюбленные собачки, я ей пользуюсь.

И, к счастью, хозяин Долли поддерживает этот план с того судьбоносного дня, когда мы свели их вместе.

– Привет, Ноа, – радостно здороваюсь я, наклоняясь к сидящей возле моих ног Долли, чтобы устроить ей почесушки, достойные ее милоты. – Спасибо, что пришли сегодня!

Его ответная улыбка – это практически все, что мне нужно знать, чтобы окончательно определиться с моими секретными планами по сводничеству на следующей неделе. Уф! Обычно я не из тех людей, кто заставляет кого-то что-то делать, но в этом случае я даже не могу усовеститься.

Я нутром чую, что моя сестра и Ноа идеально друг другу подходят, и не важно, как хорошо им удается избегать встречи. А эта деловая колбаса больше ждать не намерена.

Пора уже моей потрясающей и особенной сестре тоже обрести свое «долго и счастливо». Пора ей уже найти достойного мужчину.

А теперь, когда она чуть лучше освоилась в Нью-Йорке, я думаю, что она готова. Надеюсь, что она готова.

Бог знает, доктор Ноа Филип обладает неопровержимо горячей внешностью в духе «Анатомии Страсти». Прибавить сюда тот факт, что он богат, успешен, очарователен и вырастил такую хорошую маленькую девочку как Долли, и вот я уже чувствую, что он идеально подходит Сэм.

Мне осталось только пихнуть их в объятия друг друга и…

Чейз кладет руку мне на бедро и сжимает пальцы, почувствовав возбужденные блуждания моего ума, как это только он умеет, и вытаскивает меня из кроличьей норы.

– Поздравляю, ребята. Мы с Долли ни за что бы это не пропустили, – отвечает Ноа, протягивая ладонь, чтобы пожать руку Чейза в таком братско-мужественном духе «я говорю здрасьте языком тела», который дается только такой паре хладнокровных лис, как эти двое. – Жаль, что через пару минут мне придется уйти, но я рад, что по крайней мере Бенджи и Долли смогут наслаждаться компанией друг друга всю ночь.

Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы снова потрепать щеки Долли.

– Ты шутишь? Я так рада, что эта девочка придет ко мне с ночевкой!

Бенджи искоса глядит на меня, недовольный моей наивной верой в то, что Долли хоть в какой-то мере, форме или степени будет моей гостьей. Я прищуриваюсь и показываю ему язык, но его собачье презрение никуда не уходит.

– Да, что ж, уверен, она тоже в восторге. – Ноа улыбается. – Я последние полторы недели нудел о том, как мне не хочется идти на этот благотворительный вечер, а ей пришлось выступать в роли несчастной слушательницы и принять этот удар на себя.

– Если она хоть чем-то похожа на Бенджи, – встревает Чейз, – то уверен, что она уже привыкла к ментальной ноше.

– Прошу прощения? – игриво фыркаю я, хлопая ресницами и прижимая ладонь к груди. – И что это такое вы имеете в виду, мистер Доусон?

– Ты писатель, детка. – Чейз издает смешок и, обхватывая меня рукой за плечи, прижимает к своей мужественной, сильной груди. – Тебе положено быть очаровательно многословной.

Ноа ухмыляется.

– А что тогда это говорит обо мне?

Чейз даже не моргает.

– Все персонажи Брук живут у нее в голове. А все твои пациенты спят. Как по мне, вполне логично, что вы оба проводите девяносто процентов своего времени, разговаривая со своими собаками.

Ноа усмехается.

– Ну, еще раз спасибо, что пригласили. И примите мои огромные поздравления! Клянусь, все медсестры, с которыми я работаю, уже купили копию «Счастливой Случайности». Они только об этом и говорят. – Он бросает взгляд на шикарный Ролекс на своем запястье. – Черт. Ну, хотел бы я задержаться подольше, но…

– Долг зовет, – заканчивает за него Чейз, прежде чем снова, как заправский бро, хлопнуть Ноа по плечу.

Ноа делает шаг прочь, махнув пальцами и напоследок потрепав Долли по голове, прежде чем снова скрыться за той дверью, через которую вошел.

А я остаюсь стоять и сердиться из-за того, что моя сестра в который уже раз не объявилась вовремя.

То, как я надулась, должно быть, заметно, потому что не проходит и пары секунд, как Чейз уже обнимает меня и шепчет мне на ухо:

– Не надо грустить. У тебя ведь уже есть план, помнишь? Он и Сэмми встретятся на следующей неделе.

– Я зна-а-аю, – хнычу я, лишь мое очарование в силах спасти меня от моей же раздражительности. – Но я хотела сегодня заложить фундамент, понимаешь? Получить фору.

Чейз снова привлекает меня к себе и прижимается мягким поцелуем к моим губам.

– У меня есть идея.

– Правда? – оживленно спрашиваю я.

Чейз кивает, касаясь своим лбом моего.

– Как насчет того, что на сегодня, только на сегодня, ты сосредоточишься на себе, этой книге и том абсолютно неимоверном достижении, что ты угодила на первую строчку списка «Нью-Йорк Таймс»?

Пред лицом такой смены темы я смеюсь и пожимаю плечами так беззаботно, как только могу, подыгрывая ему.

– Да, ладно. Пожалуй, это неплохая идея.

– Я люблю тебя, Брук.

Улыбка у Чейза такая яркая, что, боюсь, если я ничего не сделаю, чтобы ее затушить, то все самолеты, направляющие к аэропорту имени Джона Кеннеди, начнут по ошибке разворачиваться к нам, ненароком заметив ее через окно.

– Да, – отвечаю я, подмигнув. – Ты мне тоже очень даже нравишься.

Мы все еще хихикаем и целуемся, когда его помощница прочищает горло за моей спиной, пытаясь привлечь наше внимание.

– Дон! – вскрикиваю я, ныряя в ее объятия и чуть не сшибая с ног. Чейз выравнивает нас обеих, и Дон заключает меня в такие искренние объятия, которые, как я убеждена, может подарить лишь кто-то вроде нее. Для большинства людей, работающих в моем издательстве, подобное поведение было бы малость через край, но не для Дон.

Мое первое впечатление от нее оказалось верным. Она просто невероятная. Я вполне уверена, что по-девчачьи в нее втрескалась.

Мы обнимаемся и покачиваемся из стороны в сторону долгую минуту, прежде чем разлепиться, и тогда уже Чейз подается вперед, чтобы легонько, по-профессиональному ее обнять, с похлопыванием по спине и всем прочим.

От этого мне становится так смешно, что я фыркаю, и, разумеется, именно в этот момент подходит мой агент, Уилсон Филлипс.

– Что ж, видимо, плакала моя теория о том, что многократное попадание в рейтинг «Нью-Йорк Таймс» как-то сгладит твой характер.

– Ой, Уилсон, да ладно тебе! «Мечта еще жива»! – улюлюкаю я, вскидывая кулак в воздух. – У нас с тобой впереди еще столько лет и, хочется верить, множество бестселлеров. Все еще есть «Причина верить» [69]!

Чейз улыбается, прижимает меня к своему боку и добавляет:

– Знаю, она «Импульсивная», но «В моей комнате»… – Он поворачивается и смотрит на меня: – «О-о, ты золото» [70].

– Это никогда не закончится. – Уилсон стонет, поворачиваясь к Дон с надеждой на товарищеское понимание. – Вот ведь спелись эти двое, а?

Дон лишь улыбается.

– Я бы «Сдалась» на твоем месте. Теперь это уже у них «В крови» [71].

– Мне стоило догадаться, – фыркает Уилсон и подчеркнуто глядит на меня. – Мне стоило, черт побери, догадаться, что ты и их тоже обратишь против меня.

– Это лишь потому, что я люблю тебя, Уилсон, – отвечаю я. – Я тебе слишком редко это говорю, но ты «Все, что мне нужно» [72] в агенте.

Чейз пытается прикрыть смех кашлем. Дон притворяется, что подавилась, маскируя свой. А я сдерживаю хихиканье так упорно, что щеки раздуваются, словно иглобрюх.

– Ага. И на этом я, пожалуй, пойду пообщаюсь с кем-нибудь еще. Как можно дальше от вас троих. – Прежде, чем мы успеваем бросить в его адрес еще одну песенную отсылку, Уилсон бросается прочь, направляясь к открытому бару, а мы втроем хохочем так сильно, что мне приходится согнуться и схватиться за живот.

– Не понимаю, почему это так смешно, но мне очень, очень смешно.

– Было весело, – соглашается Дон почти застенчиво. – Жаль, что я еще давным-давно не додумалась такое с ним проворачивать.

– Слушай, с этих пор я тебе разрешаю это делать всякий раз, как будешь с ним разговаривать, ага? – Я киваю, округлив глаза и говоря ими «тебе определенно нужно это сделать». – Я думаю, для всех вовлеченных будет только лучше, если мы распространим эту практику так широко, как только возможно.

– Заметано, – соглашается Дон, подаваясь вперед, чтобы еще раз меня обнять. – Поздравляю, – нежно шепчет она мне на ухо. – С книгой… и с мужчиной. Я так рада, что он нашел кого-то настолько замечательного.

В носу неожиданно начинает щипать, и Дон подмигивает мне, мягко пихая Чейза в плечо и отходя прочь.

– Горжусь тобой, детка. – Чейз прижимается легким поцелуем к моему лбу.

– А, типа, насколько гордишься? – спрашиваю я, хлопая ресницами и понижая голос так, чтобы расслышать меня могли лишь его уши. – Горд в духе «Я мог бы обнимать тебя всю ночь»? Или же горд в духе «Я хочу заняться с тобой грязными, дикими, сексуальными вещами, когда мы сегодня вернемся домой»?

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, и глаза его распаляются так, что вверх по моей спине пробегает волна возбуждения. Поднеся губы к моему уху, он шепчет:

– Все перечисленное, детка.

Да, пожалуйста.

Я как раз собираюсь открыть рот, чтобы продолжить этот разговор, но наш момент наедине прерывают новые люди, подошедшие к нашему маленькому кружку, чтобы принести свои поздравления.

Фрэнк и Реджина, еще два главных редактора Лонгстренда.

Несколько других авторов Лонгстренда, с которыми я подружилась за эти годы.

Кое-кто из сотрудников отдела маркетинга, с которыми я тесно сотрудничала по «Братьям-Теням», а теперь и по «Счастливой Случайности».

А потом и большой босс, сам Джона Периш. Он кажется практически персонажем кино, настолько идеально подходит для своей роли.

– Что ж, Доусон, вы насчет это книги не ошиблись. Мне очень нравится, когда кто-то, в кого я верю, оправдывает мои ожидания.

Улыбка у Чейза широкая, и так и должно быть. Если честно, это именно его заслуга, что книга добралась до первого места в рейтинге. Может, написала ее и я, но именно Чейз Доусон в нее поверил.

– Спасибо, сэр. Для меня, росшего в этой индустрии и восхищающегося тем, как вы работаете, получить ваше признание – это настоящая честь.

Джона игриво улыбается, и, клянусь, это сбрасывает целых десять лет с его красивого, но ожесточенного лица.

– Вам не требуется мое признание, Доусон. У вас есть признание читателей со всего мира. Поздравляю, – заканчивает он, поворачиваясь ко мне и сверкая улыбкой. – Вас обоих.

Поначалу я думала, что наши с Чейзом отношения могут стать проблемой в Лонгстренде, и, если честно, мы с Чейзом целую неделю провели в спорах о том, стоит ли хранить их в секрете. Он настаивал на том, что Джона Периш – человек разумный и рациональный, и что отношения между нами двумя не будут проблемой, если не станут сказываться на работе.

Я же, однако, посмотрев множество эпизодов сериала «Все мои дети» [73], опасалась некоего тайного заговора, призванного нас разлучить, входить в который будут либо что-то одно, либо несколько пунктов из следующего списка: яд, железнодорожная катастрофа, наемные убийцы, несколько дней на холоде посреди бурана без укрытия, а еще злобный близнец, либо Чейза, либо мой.

Чейз, очевидно, победил. И – всем сюрпризам сюрприз – конца света не случилось. Джона не уволил Чейза, да и книгу мою не отменил, и, ну, вот где мы теперь оказались… на самой вершине, эмоционально и профессионально.

И все же атмосфера перестает быть несколько давящей, когда Джона наконец отходит, чтобы пообщаться с кем-то из прочих важных людей. Чейз делает глубокий вдох, и лишь кто-то, стоящий так близко, как я, мог бы заметить, что он задерживал дыхание. Я улыбаюсь и, вовлекая его в объятия, крепко прижимаю к себе.

– А вот сейчас, любовь моя, сейчас ты был просто молодец!

Чейз смеется и приподнимает меня, вот только меня тут же с боем вырывает из его рук женщина в три четверти его роста.

Сэмми пронзительно визжит и обнимает меня так сильно, что мы без малейшего изящества падаем на покрытый ковром пол бального зала. К счастью, ничего себе не сломав, мы смеемся по одурения, пока я отцепляю свое платье от ее и поднимаюсь на ноги при помощи своего мужчины.

Закончив со мной, он тянется вниз, чтобы помочь и моей сестре, и мы с ней снова бросаемся обниматься, на этот раз с куда большей долей контроля.

– Ох, Бруки! Прости, что опоздала. В ресторане сегодня творилось настоящее безумие! – Она глядит поверх моей головы, словно бы обращаясь к Чейзу. – Мо с Винни скоро будут здесь, клянусь, но уйти было реально трудно.

Я отстраняюсь и с улыбкой отмахиваюсь от ее слов.

– Все в порядке! У нас вся ночь впереди, верно?

Успех Сэмми здесь, в Нью-Йорке, нужно было видеть. Она официально завладела моей квартирой, когда я съехалась с Чейзом, и с тех самых пор они с мальчиками буквально процветали. Собственно говоря, она оказалась настолько ценным сотрудником в La Croisette, что Мо и Винни повысили ее до должности главного управляющего. Клянусь, иногда, глядя в прелестную бирюзу ее глаз, я вообще не вижу там следов засранчества ее бывшего, Тодда Брауна.

Я вижу лишь мою счастливую, уверенную, цветущую сестру, живущую той жизнью, которую она заслуживает.

Ну, не считая всей той темы с «Я правда считаю, что из нее с Ноа получится хорошая пара». А все остальное чудесно. Нам еще осталось достичь лишь одной крошечной мелочи.

Я перевожу взгляд с Сэмми на Чейза, когда они оба подозрительно умолкают, но, как только собираюсь спросить их об этом, Чейз бросается меня целовать.

– Э-э… – начинаю я удивленно, но его губы меня обрывают.

И это хороший поцелуй – отличный поцелуй даже, – так что всякая мысль испаряется из моей головы в мгновение ока, недоумение позабыто и сменилось сладким ощущением языка Чейза на моем.

Когда он наконец отстраняется, я чувствую себя так, словно я – человеческая версия эмодзи с глазами-сердечками.

– Ого-го, мистер Доусон, сэр. Вот это я понимаю, поцелуй. Понятия не имею, к чему это было, но мне все равно. Целуй меня так до конца моей жизни, и я буду счастливой девушкой. – Я поворачиваюсь кругом из чистой эйфории – не могу удержаться, – а Сэмми с Чейзом дружно смеются над моим выразительным представлением.

Но в такие моменты, как этот, просто стоя здесь с двумя самыми любимыми людьми на всем белом свете, я испытываю чертовскую благодарность за то, как все обернулось.

Мы с Чейзом оба на вершине мира в плане работы, мы счастливы в наших личных отношениях, а Сэмми настолько крепко обосновалась в Нью-Йорке, что не думаю, что ее когда-либо вновь смогут сшибить с ног – ну, разве что когда мы будем обниматься.

Я и правда счастливая девушка. Самая счастливая. Девяносто процентов времени я не могу поверить в то, что это – моя жизнь.

Выражение лица Сэмми меняется, ее возбуждение нарастает, и она драматичным жестом указывает на входную дверь бального зала.

– Ой, Чейз, смотри! А вот и Мо с Винни!

Я оборачиваюсь и бросаюсь к ним, ведь Мо стала мне верным другом с тех пор, как мы с Чейзом сошлись, но я удивляюсь, когда меня вдруг дергает назад – сопротивление руки Чейза слишком велико, чтобы его преодолеть.

– Эй, что ты?.. – начинаю спрашивать я, и мои брови хмуро сходятся, когда я резко разворачиваюсь к нему лицом и тут же затыкаюсь, ибо весь воздух буквально покидает мои легкие.

Там, на одном колене, стоит Чейз с крошечной бархатистой коробочкой, вид которой ну слишком уж хорошо знаком девушке, выросшей на ромкомах и проводящей время за созданием литературных «долго и счастливо».

Я уже плачу. Большие, плотные, счастливые слезы просто скользят по моему лицу.

– О, Господи. Ты собираешься…

– Ага. – Чейз кивает, и естественную легкость его красивой улыбки в такой значимый момент я буду помнить вечно. – Я подписываю договор, скрепляю сделку, делаю самую классную женщину на всей планете навечно моей. – На краткий миг он делает паузу – лишь настолько, чтобы я успела вытереть из-под носа пузырь соплей, – а затем продолжает: – Ну, это если… ты согласишься.

Горло у меня перекрыто, а сердце переполнено. Я никогда, буквально никогда, ни в чем в жизни не была так уверена. Мне хочется кричать об этом с крыши, но я заставляю себя продолжать молчать достаточно долго, чтобы дать ему договорить то, что он запланировал:

– Брук Бейкер… любительница Долли, мастерица слов, королева юмора и моего сердца… ты станешь, пожалуйста, моей женой?

– Да! – восклицаю я. – Да, тысячу раз. Да, еще прежде, чем ты спросил. Да на всю вечность.

Бенджи лает, а его подружка Долли присоединяется к нему в поздравлениях, когда весь зал взрывается ревом аплодисментов и радостных возгласов, но у меня в ушах так сильно стучит и пульсирует, что я их почти не слышу.

Все, что я вижу, все, что я ощущаю, все, что я чувствую, – это стоящий передо мной мужчина.

Я бросаюсь вперед и, едва он начинает вставать, отвожу его руку с кольцом в сторону, чтобы поскорее крепко обхватить его своими. Мой нос утыкается ему в шею, да там и остается, намереваясь вдохнуть все, что он сейчас собой представляет, и вобрать в самую душу.

– Я обещал сестре, что подожду, пока она не придет, – тихо шепчет Чейз, от рвущегося из его груди смеха возникает такое ощущение, что он запыхался. Он отодвигает свою голову от моей, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ну, я и подождал пару секунд.

Я обхватываю лицо Чейза руками и прижимаюсь своими губами к его, окончательно завершая наш сказочный миг.

Я отстраняюсь всего на дюйм, как вдруг слышу, что кто-то неподалеку от нас размышляет вслух:

– А знаешь, они мне напоминают Ривер и Клайва.

Моя улыбка становится с километр шириной, а в глазах Чейза светится чудо.

– Отправить мне книгу было случайностью, – тихо говорит он. – Но мы с тобой? Нам суждено было быть вместе.

Я снова его целую, давая понять, что я согласна. Нам и правда суждено было быть вместе. Вот так вот все просто и сложно.

Я в жизни много ошибок наделала, но самой любимой ошибкой всегда будет та, что я случайно прикрепила неправильный файл к имейлу для Чейза Доусона из «Издательского Дома Лонгстренд».

Иначе известного как мужчина моей мечты, ставший мужчиной моей жизни.

Мужчиной моего будущего. Мужчиной моего всегда.

Моим парнем.

Я бы не смогла написать эту историю лучше, даже если бы постаралась.

КОНЕЦ