Мое интервью с «Хорошего дня, Сан-Антонио!» прошло на ура.

Мне отлично удалось изобразить из себя профессиональную, способную женщину, которая может изъясняться полными предложениями и ни разу не поставить ведущую Дебби Диггер в неловкую ситуацию.

А я не могу отрицать, что с таким именем как Дебби Диггер она словно была рождена, чтобы быть телеведущей. Или порнозвездой, если честно, но она, очевидно, сделала свой выбор.

И все же, как только моя часть передачи была окончена, я отклонила приглашение присоединиться к нескольким членам съемочной группы за ранним ланчем с вином и закусками и направилась прямиком к автодому. Сама мысль о том, чтобы пить алкоголь и есть картофельные шкурки [54], пока Чейз лежит хворый, казалась мне неправильной по всем статьям.

По правде говоря, я все еще ощущаю себя курицей-наседкой, когда речь заходит о нем.

Я проверяла свой телефон не меньше шести сотен раз, чтобы глянуть, не написал ли он мне, рассказывая о своем нынешнем самочувствии, но, раз уж я не получила ни слова в ответ, я на нервах.

Даже Бенджи это видит. Его голова лежала у меня на коленях как мое персональное утяжеленное одеяло от тревожности на всем протяжении обратной поездки до лагерной стоянки.

Большáя часть меня переживает, а правильным ли решением было оставить Чейза, чтобы поехать на это интервью. Конечно, технически я связана контрактом с Нетфликс и обязана посещать каждое из мероприятий, которые они для меня запланировали в этом туре, но все это кажется таким незначительным, когда на переднем плане в голове находится мысль о том, не случилось ли с Чейзом чего плохого.

Дружелюбный мужчина, который отвозил меня этим утром на студию, останавливает машину прямо перед автодомом. Я очень коротко благодарю его и выскакиваю с заднего сиденья, взбегая по металлическим ступенькам с Бенджи на хвосте.

Я врываюсь в дверь, словно член отряда спецназа, но в шоке обнаруживаю, что Чейз мне улыбается, сидя на своем обычном месте в обеденном уголке.

Вид у него, как у только что вышедшего из душа человека, одетого в чистую одежду, а вовсе не как у того больного, о котором я заботилась прошлой ночью. К его коже вернулись краски, а его голубые глаза вновь обрели ту яркость, которую я обожала с момента нашей самой первой встречи.

– Вау… Ты отлично выглядишь, Брук. – Он приветствует меня словами, от которых мои коленки грозят подогнуться. Но он не дает моему телу ни минутки, чтобы растечься лужицей по полу, потому что продолжает фразой: – Как все прошло?

– Э, спасибо, и… все прошло хорошо, – отвечаю я и, отказываясь позволять себе слишком уж зациклиться на его комментарии «ты отлично выглядишь», тут же меняю тему на самую актуальную. – Тебе стало лучше?

– Определенно да, – отвечает он, и я совсем не различаю в его голосе страданий. – Хотя я тут гадаю, насколько ужасную ночку тебе устроил и должен ли перед тобой извиниться?..

– Никаких извинений не требуется. – Я качаю головой. – Ты был идеальным пациентом. Слушался всех моих указаний. Даже успешно добирался до ванной каждый раз, когда тебе хотелось стошнить.

– Значит, меня все-таки рвало. – Он стонет. – Проклятье, мне так жаль, Брук.

– Я отказываюсь принимать эти извинения, – говорю я ему, грозя указательным пальцем. – Во-первых, Бенджи вот, например, имеет склонность пытаться сожрать свою блевотину, так что ты на километр опережаешь худшее, что мне доводилось видеть. А во-вторых, ты бы для меня сделал то же самое.

– Определенно сделал бы. Без базара. – Он подмигивает, а я стараюсь не думать о том, как быстро он согласился на эту мысль. Или о том, каково бы это было, если бы он заботился обо мне, пока я болею, ну вы знаете, как этот делал бы мой парень…

Господь свидетель, во всех твоих обморочных эпизодах он вел себя, как Доктор МакМечта, так что это…

Соберись, Брук. Я прочищаю горло и переориентирую себя на самое важное – убедиться, что с Чейзом все в порядке.

– Ты что-нибудь ел? – спрашиваю я, и его улыбка бьет меня прямо в грудь.

Она широкая и живая, и это вовсе не та слабая, еле заметная ухмылка, которую он демонстрировал мне вчера, пребывая в забытьи от жара и тошноты.

– Сумел проглотить бейгл, а еще просто безумное количество воды. Даже в душ сходил где-то час назад.

– Так значит, ты, типа, полностью здоров?

– Ага. Совершенно оправился и готов везти нас дальше, – говорит он, и внезапно мне начинает казаться, что за верховенство в моем желудке принялись бороться облегчение и разочарование.

Да с чего бы это мне испытывать разочарование оттого, что ему стало лучше?

Оттого что ты – грустная панда, потому что не можешь продолжать заботиться о нем, как какая-то безумная мамаша с подобием синдрома Мюнхгаузена [55].

Святое пекло. Вот от таких-то бредовых мыслей я и начинаю задаваться вопросом, а не нужно ли мне срочно проверить голову.

Эм… и ты ещё сомневаешься?

– Ты в порядке? – спрашивает Чейз, слишком уж пристально всматриваясь в мое лицо. – Боже, я очень надеюсь, что тебя не заразил.

Он явно принял мой внутренний нервный срыв за что-то другое.

– Я в норме, – отвечаю я и растягиваю губы в улыбке. – И супер-пупер счастлива, что тебе уже лучше. – Конечно, есть во мне часть, которой хотелось бы продолжать изображать медсестру для мужчины моей мечты, но в целом мне стало легче оттого, что Чейз победил заразу, которая прошлой ночью пыталось надрать ему зад.

– Я тоже, – говорит он с самоуничижительным смешком. – Ты и понятия не имеешь.

– Так, значит, все решено? Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы везти нас в Вегас, как и планировалось?

Он кивает.

– Ага.

– Ты уверен? Потому что ничего страшного, если…

– Брук, я уверен.

– Настолько уверен, что готов поклясться на мизинчиках?

Он смеется, встает из-за стола и делает ровно то же самое, что сделал в прошлый раз, когда я велела ему поклясться на мизинчиках. Он мягко отводит мою руку в сторону и привлекает меня к себе, обнимая.

– Я вполне могу ехать, Брук. И по большей части благодаря тебе. Спасибо, что заботилась обо мне.

– Не за что, – шепчу я и тайком втягиваю носом совершенный аромат, составляющий смесь чейзова геля для душа, одеколона и его.

Боже, он так приятно пахнет.

Когда я начинаю опасаться, что мои глубокие вдохи малость слишком громкие, чтобы оставаться потайными, и что моему телу слишком уж нравятся его тепло и объятия, я мягко высвобождаюсь из его рук и отступаю от него на несколько шагов, увеличивая дистанцию.

– Ну ладушки, значит, пора отправляться в дорогу. – Я, словно клоун, вскидываю кулак вверх. – Вива Лас-Вегас, мы идем! – Я даже шагаю к нему, чтобы резко дать пять, отчего он заходится смехом.

– Мне нравится твой энтузиазм, – добавляет он с улыбкой, от которой моей груди хочется вспыхнуть пламенем. – Я только закончу с парой рабочих имейлов, а затем поедем.

– А я, э… переоденусь во что-то менее телевизионное и более автодомашнее.

Эта улыбка все еще не сходит с его лица, так что я решаю, что лучше бы мне от нее передохнуть. Я направляюсь в спальню, чтобы сменить свой стильный наряд на что-то, в чем я смогу пережить долгую, долгую поездку от Техаса до Невады.

Но как только мы с Бенджи закрываем дверь спальни и я успеваю набросить на себя пару леггинсов и удобную футболку, мой телефон тренькает миллиардом уведомлений.

Нахмурив лоб, я достаю его из сумочки и обнаруживаю, что моя сестра сейчас в процессе бомбардировки моего ящика для смс.

Сэм

Я только что дочитала книгу… БРУК БЕЙКЕР!!!

Моя задница сжимается. Ой-ой.

Сэм

КАК ТЫ МОГЛА МЕНЯ НЕ ПРЕДУПРЕДИТЬ? Да я практически забыла о своих детях на последние сорок восемь часов, потому что не могла оторваться! Я тебя почти ненавижу.

Но если Ривер – это ты, тогда меня к тебе странным образом влечет, а это серьезный такой мозговой заскок, потому что ты моя чертова сестра!

А еще мне кажется, что после твоей книги я снова готова рожать! Серьезно, такого со мной еще не было!

Но серьезно, какого хренова хрена, Бруки???? Эта книга так хороша. ТАК ХОРОША. Я даже толком не могу выразить мою к ней любовь.

Просто… ВОТ ЖЕ ЧЕРТ, БИ!!!!

Если Чейз – это Клайв, а ты – Ривер, тогда надавайте мне по роже и обзовите Салли, потому что я в вашей группе поддержки. Типа, с помпонами, мегафонами и всем прочим.

Я ПРОСТО ПО УШИ влюблена в Клайва и Ривер, так что, наверное, это значит, что я влюблена и в тебя с Чейзом.

Это так непохоже на мою сестру, что даже не смешно. Не поймите меня неправильно, она забавная, но еще из нас двоих именно она – рациональная.

Но ее отзыв? Это брехня – ни капельки не разумно. Ну то есть, я в восторге оттого, что ей понравилась книга, но я ей эту рукопись не для приятного чтения отправляла!

Эта хрень ничуть не помогает мне разобраться, как решить мои проблемы, а ее следующие сообщения доказывают, что она это знает.

Сэм

БОЖЕ. Ты, наверное, не это ожидала от меня услышать, когда давала прочесть эту книгу, да? Ты, наверное, смотришь сейчас на эти сообщения и подумываешь меня придушить за то, что я только все усложнила. Мне правда очень стыдно за это, Бруки. Правда. Но ядрена колокольня, если вы, ребята, – это настоящие Клайв и Ривер, тогда моему измученному сердечку НУЖНО, чтобы вы были вместе.

Черт, Сэм. Что ты сейчас пытаешься со мной сделать?

Сэм

И я думаю, может, тебе стоит рассказать Чейзу правду про эту книгу? Ну типа, я не знаю, почему, но просто чуйка мне подсказывает, что так суждено. А еще я надеюсь, что когда ты скажешь ему это и признаешься в своих истинных чувствах, он сделает точно то же самое, что делает Клайв, когда Ривер все ему выкладывает. БОЖЕ. Та сцена. Это просто ВСЕ.

Или, может, тебе лучше ему не говорить? Черт. Я не знаю. Я просто знаю, что мне кажется, тебе стоит рискнуть. Если этот мужчина хоть чем-то похож на Клайва, то он стоит того, чтобы ради него поставить на кон все. И это тебе говорю я, Миз Разведенка с двумя детьми.

Одно дело сказать мне, что ей понравилось это читать, но совсем другое – поощрять мои бредни.

Святой Люцифер, кажется, я сломала свою сестру.

А теперь я начинаю гадать, нет ли чего такого в самой книге, что заставляет людей сходить с ума ко всем чертям. Ну типа, вдруг, «Счастливая Случайность» – это настоящая угроза здоровью читателей.

Сэм

Теперь же я вполне уверена, что тебе понадобится личное пространство, свободное от меня, и я это понимаю. Правда, понимаю. Плюс у меня теперь благодаря тебе есть эта веселая новая жизнь в Нью-Йорке, так что я собираюсь пойти прогуляться с мальчишками в Центральный парк. Так что… просто… ну знаешь… позвони мне, когда будешь готова поговорить о вас с Чейзом.

Но, типа, серьезно, если вы с Чейзом сойдетесь, уж ЛУЧШЕ бы тебе мне позвонить.

Люблю тебя. Не ненавидь меня слишком долго.

Ну, блин. Если я раньше думала, что моя страсть не может выйти из-под контроля сильнее, чем уже это сделала, то моя дорогая, безумная сестра только что запульнула это предположение прямиком в ад.