Освежившись и расслабившись в душе, я выхожу из ванной, надеясь обнаружить Чейза, ждущего своей очереди. К моему удивлению, его не видать.

Привычка заставляет меня несколько раз обыскать помещение, прежде чем поверить, что оно на самом деле пустует.

Но один взгляд в окно, и я вижу, что он стоит возле стола для пикника на дальней стороне площадки, так что вместо того, чтобы заставлять его ждать, пока я намажусь лосьоном, накручу кудри, оденусь и переделаю все прочие женские дела, я просто набрасываю халат, а затем снова выбегаю из спальни, чтобы открыть дверь, высунуть голову наружу и дать ему знать, что настала его очередь.

– Чейз? – окликаю я его спину. Лишь когда мужчина поворачивается ко мне лицом, я замечаю, что он прижимает к уху телефон. – Ой, божечки! Прости! Не знала, что у тебя разговор.

– Все нормально. Вовсе ничего важного, – отвечает Чейз, приложив телефон к груди, пока говорит со мной.

Я опускаю взгляд на свои босые ноги и пытаюсь улыбнуться, несмотря на смущение – ну, то есть, я же только что предавалась самому расслабляющему занятию, известному человечеству, – и перейти к делу, чтобы он мог вернуться к своему разговору.

– Я просто хотела тебе сообщить, что душ свободен, если ты хочешь им воспользоваться.

– Спасибо. – Он улыбается, а я отворачиваюсь, стараясь не слишком надолго отрывать его от дел.

К сожалению, насколько бы галантной я ни была, а мне все-таки не удается отключить свои уши достаточно быстро, чтобы пропустить то, что он говорит потом.

– Нет, Кэролайн, – слышу я, как мягко говорит Чейз.

Кэролайн? Кэролайн! Есть какая-то Кэролайн, с которой Чейз мягко разговаривает по телефону, а я – треклятая идиотка. Вот ведь черт чертовский.

Я отползаю обратно в автодом, закрывая за собой дверь. Мое сердце колотится, а зрение становится туннельным, и я думаю обо всех тех сексуальных делах, которые прописала об этом мужчине и себе.

Целая чертова книга об этом, да в придачу эта совершенно безумная фантазия о том, что в итоге мы соединим наши жизни – как муж и жена.

И все это время он даже не был доступен.

Святое Рождество, да я же написала целый любовный роман про чужого мужчину!

Я отправлюсь в ад в гребной корзинке, это уж точно.

И я… я не знаю, как с этим примириться. Я даже не знаю, как с этим воевать. Я так растеряна, что даже не знаю, с чего начать.

Слегка паникуя – боже, ну и преуменьшение, – я бросаюсь в заднюю часть автобуса, в спальню, в которой на встроенной тумбочке лежит мой телефон. Я не знаю, что собираюсь с ним делать, разве что призвать ведьму с метлой, чтобы унесла меня куда подальше, но когда я дрожащими пальцами снимаю блокировку экрана, то обнаруживаю, что устремляюсь прямиком к переписке со своей сестрой.

Бенджи запрыгивает на кровать, чтобы заставить меня сесть, прежде чем я превращу эту комнату в место преступления. Я опускаюсь на мягкий краешек кровати, словно какаду, – принимая максимально близкую к сидению позу, с учетом всего того адреналина, который носится по моему телу, – и печатаю, как маньячка.

Я

Мне нужно, чтобы меня отговорили прыгать с крыши, причем немедленно. Пальцы ног у меня уже касаются крошащегося камня на краю. Если честно, меня, возможно, придется усыпить.

Ответный звонок по видеосвязи высвечивается на экране, и я роняю телефон, как горячую картофелину. Она сдурела? Не могу я сейчас звонить по видео! Я и на земле-то находиться считай не могу!

Я поднимаю телефон и шмякаю по экрану пальцами.

Я

НЕ ЗВОНИ МНЕ. Я НЕ МОГУ СЕЙЧАС РАЗГОВАРИВАТЬ.

Сэм

Что? Почему? Ты пытаешься меня напугать? Потому что у тебя ПОЛУЧАЕТСЯ!

Я не могу тебе об этом рассказать. Я и себе-то едва ли могу об ЭТОМ рассказать. Так что просто сделай это. Успокой меня разговором. Успокой меня сообщениями. Да пофигу. Просто бросай в меня любое ментально оздоровительное дерьмо, пока хоть что-то из него не осядет.

Окей, что ж… без контекста будет немного сложновато.

СЭМ!

Ладно, ладно. Отойди от края, Брук. Медленно пяться.

Без обид, но ты КОШМАРНО справляешься.

Ох, простите? А вы ожидали, что я буду креативной в такой обстановке, в которой я сейчас живу? ПАПА СЕЙЧАС СИДИТ В ТУАЛЕТЕ БЕЗ ДВЕРИ, БРУК. СПРАШИВАЕШЬ, ПОЧЕМУ? Потому что он снял их со всех ванных комнат! Дети ОДИН РАЗ перепачкали все зубной пастой, а он совершенно спятил. У ВАННЫХ КОМНАТ НЕТ ДВЕРЕЙ. СОВСЕМ. А ты в своем туре для гребаного Нетфликс. Так скажи мне еще разок, которую из нас нужно отговаривать прыгать с крыши, а? КОТОРУЮ??

Я снова обследую свои эмоции, и, как бы странно это ни было, но ее отповедь сделала именно то, о чем я просила, вернув меня в реальность и подсунув под ноги надежную опору.

Это не конец света – вовсе нет. Это просто… жизнь. И все могло быть гораздо хуже. Скажем, если бы пришлось срать без дверей, например.

В реальном мире мы иногда влюбляемся в таких людей, которые недоступны, или в таких, с которыми в итоге никогда вместе и не будем.

Конечно, большинство людей не заходит настолько далеко, чтобы написать целую книгу о таких делах, но я-то писатель. Изливать свои эмоции на страницы – это моя работа. Это моя отдушина, моя вменяемость, моя рутина. Я просто делала то, что умею, а теперь – теперь, когда я знаю, что он с кем-то другим, – я могу оставить все это позади и сосредоточиться на том, чтобы сделать из этого хорошую историю. Клайв и Ривер могут просто быть.

Да, я в норме. Все хорошо. Правда. Ну или, по крайней мере, я буду в порядке через три-пять рабочих дней после того, как у меня появится время это «переварить». Я сажусь уже не на насест, а нормально, на задницу, и пытаюсь расслабить плечи.

А еще пишу ответ своей сестре.

Спасибо. Именно это мне и было нужно. И мне очень жаль, что приходится ходить в туалет на открытом воздухе. Я очень,очень надеюсь, что скоро все наладится.

Я тебе сообщу, какого числа ложусь в психушку.

И в которую тоже. Не забудь об этом. Хотелось бы иметь возможность тебя навещать.

Люблю тебя, коза.

Я тоже тебя люблю, Сэмми.

Разобравшись с этим, я кладу телефон на тумбочку и откидываюсь на подушки в изголовье кровати. Мне нужно бы встать, проделать процедуры по увлажнению лица, переодеться в пижаму и почистить зубы, но я сделаю это все через минутку, когда…

Раздавшийся из гостиной звук открывающейся двери заставляет меня резко сесть, моя нервозность тут же зашкаливает обратно, и перед глазами все краснеет.

Окей, может быть, не так уж я и в порядке. Мне нужно время на «переварить»!

– Брук? – зовет меня Чейз из гостиной, и именно из-за звука его голоса я понимаю, насколько же я не в порядке. Блин, да оказывается, я очень хорошо умею самой себе врать.

Черт. Черт. Черт.

От паники я начинаю метаться, перелезаю с одной стороны кровати на другую, пытаясь что-то найти в этой маленькой задней спаленке. Я ни малейшего хренова понятия не имею, что именно ищу, потому что ведь не поможет же мне какое-нибудь оружие, например, если только я не вгоню себе нож в сердце. В чем… есть определенные плюсы.

Я слышу, как тихие шаги Чейза приближаются к двери, и Бенджи садится наизготовку рядом со мной на кровати. Я, очевидно, подхожу к трамплину, с которого скачусь прямиком в обморок, но в данный момент я была бы искренне этому рада.

Эта садистская мысль мне шокирующим образом помогает, и практически мгновенно я плюхаюсь обратно на кровать, закрываю глаза и изо всех сил изображаю спящую. Если он не будет слишком присматриваться к тому, как яростно вздымается моя грудь, то думаю, выйдет вполне убедительно.

Я жду, и жду, и жду, что он откроет дверь и заглянет в комнату, но это мгновение так и не наступает. Вместо того он тихонько стучит – лишь раз, как будто бы давая пять, – и шепчет сквозь дерево: «Спокойной ночи, Брук».

Я жду, пока не слышу, как он уходит прочь, а затем снова сажусь, почесывая Бенджи за ушами.

– Спокойной ночи, Чейз. Спокойной ночи, Сны. Спокойной ночи, Нелепая Влюбленность. Спокойной ночи, Луна [28], – шепчу я так, чтобы только Бенджи мог услышать.

Он склоняет голову набок, а я вздыхаю, говоря так тихо, что даже сама себя почти не слышу:

– Я знаю, Бендж. Я знаю. Мама спятила. Можешь ничего не говорить.

Он снова кладет голову в складку покрывала и стонет. Ему не хуже моего известно, что это будут длинные три недели. Это будет трудно, и неловко, и куда сложнее, чем я даже смела воображать, а уж поверьте мне, я воображала, что все будет охренеть как запутано.

Но, что есть, то есть, и, как сказала моя сестра Сэмми, по крайней мере мне не приходится срать без двери.

Плюс есть ведь весь этот тур с Нетфликс, и сбывшиеся мечты, и даже успех этой грядущей книги. Все хорошо, пускай даже мне сейчас так и не кажется.

Так тихо, как только могу, я поднимаюсь с матраса, достаю из сумки пижаму, надеваю ее на голое тело, без белья, и забираюсь обратно в кровать.

Утром моя кожа будет сухой, но нет ни малейшего шанса, что я снова выйду туда, чтобы добраться до ванной, где расположен мой увлажняющий крем, прежде чем солнце взойдет на востоке.

Выньте меня из печи и выжгите у меня на заднице полоски от гриля, потому что если бы я была стейком в ресторане, я была бы окончательно Г-О-Т-О-В-А завершить этот день.