Понедельник, 15-е мая

После того как я на добровольных началах вызвался стать водителем для тура Брук Бейкер в доме на колесах и это одобрили Гарольд Льюис, менеджер Лонгстренда по корпоративным поездкам, и исполнительные продюсеры Нетфликс, вести о моем безумии разлетаются быстро.

Первой мне позвонила Дон, паникующая из-за того, как мы будем выполнять свои повседневные обязанности, если я буду вести автобус, а потом Фрэнк и Реджина принялись названивать мне как одержимые из-за тех записок, что я оставил у них на столах. Даже Мо отправила мне пятиминутное голосовое сообщение, полное метафор о том, как сильно она удивилась тому факту, что я внял ее совету.

Однако ничто из этого не напугало меня так, как одно-единственное сообщение, которое я получил.

Джона Перриш

Будьте в моем кабинете завтра в 10 утра.

Сказать, что я сейчас на взводе, когда стою перед столом моего босса, – это даже и не царапнуть поверхность моего текущего уровня тревоги. Я здесь уже две минуты, и ноги у меня так онемели, что наверняка откажут, если я сделаю хоть одно резкое движение.

– Ну, Доусон, уж в исполнительности-то вам не откажешь, а? – комментирует Джона из-за массивного чудища из красного дерева, которое он привез из какого-то очень дорогого места.

Причем заметьте, он редко за этим столом сидит. Обычно он слишком занят на совещаниях или рассекает по всему свету на корпоративном самолете Лонгстренда.

– Должен сказать, что это первый раз, когда один из моих редакторов соглашается вести кемпер во время рекламного тура ради того, чтобы успеть к дедлайну, – добавляет он, скользящим движением спуская очки с переносицы и бросая их на стол. Он отклоняется назад в своем шикарном кожаном кресле и закладывает руки за голову. – Да к тому же ради книги, на которую он поставил свою задницу.

Мой смешок на две части состоит из нервов и на одну из «Я идиот?»

«Не показывай слабости», – напоминает мне мой мозг.

Я провожу рукой по волосам и прочищаю горло, пытаясь отыскать тот голос, который убедил его дать «Счастливой Случайности» зеленый свет.

– Как и вы, сэр, я человек слова. Я поддержал эту книгу, потому что верю в нее и знаю, на что она способна. А на крайне нестандартный шаг, везя автора по стране в кемпере, я иду потому, что должен быть уверен, что «Счастливая Случайность» реализует эти способности. Собственно, даже превзойдет их. Близкий дедлайн и эти необычные обстоятельства – это всего лишь еще одна возможность, сэр.

Волчий смешок вырывается изо рта Джоны.

– А у вас есть стержень, Доусон. Этого у вас не отнять. И вы не подведете с другими своими проектами, – заявляет он, четко донося до меня предупреждение.

Я киваю.

– Фрэнк уже проинформирован о сделке с Берански, а Реджина согласилась быть моим временным связующим звеном с другими авторами. Я буду часто созваниваться с ними в пути.

Джона буравит меня взглядом, его глаза ни на миг не покидают моего лица, а я просто стою и принимаю это, борясь с желанием отвести взгляд каждой клеточкой моего тела.

Не показывай слабости.

Он поджимает губы, а затем снова подается вперед и берет очки.

– Не заставляйте меня пожалеть об этом, – в итоге говорит он, надвигая очки обратно на переносицу. – Увидимся через пару недель.

Перевод: если я облажаюсь, то могу и вовсе не возвращаться.

А это, что довольно забавно, как-то напоминает двойной риск. Если книга не будет успешной, меня уволят. Если я запорю тур, меня уволят. Но мне как-то не кажется, что меня могут уволить дважды. А значит, все киндер сюрпризы официально в одной корзинке. И мне придется не выпускать эту сволочь из рук, как Дороти в «Волшебнике страны Оз».

К счастью, тот факт, что его глаза теперь прикованы не ко мне, а к стоящему на столе монитору, – это его способ сказать: «Свободен», – и я могу убраться отсюда к черту.

– Спасибо, сэр, – говорю я, пускай даже Джона сейчас поднимает трубку стационарного телефона. Его пальцы нажимают на клавишу интеркома, и он уже диктует своей помощнице инструкции о чем-то, связанном с деловой поездкой за море, чтобы встретиться с представителями зарубежных издательств во Франции.

Я больше не медлю, более чем довольный тем, что удираю с плахи, и, не говоря больше ни слова, выхожу из стеклянных дверей его кабинета.

Я тайком утираю пленку пота, которая поселилась у меня на лбу, и улыбаюсь помощнице Джоны дружелюбной, но дрожащей улыбкой, направляясь в главный коридор.

Чтобы успокоиться и замедлиться до нормального темпа, моему пульсу требуется вся обратная дорога до моего кабинета, и к тому времени, как я оказываюсь за своим столом и вновь принимаюсь заканчивать все то дерьмо, которое нужно доделать, прежде чем через два дня мне придется уехать с Брук в тур, я уже гадаю про себя, а не полный ли я дебил.

Ну, в смысле, какой редактор согласится везти своего автора в доме на колесах во имя того, чтобы успеть к дедлайну? Очевидно, я, также известный как сумасшедший придурок, который вчера весь день провел на телефоне, чтобы сделать эту самую ситуацию реальностью.

Черт. В любую секунду появится та дамочка с улицы и врежет мне; я просто уверен.

Мой телефон вибрирует в кармане костюма, и, пока я вытаскиваю его, чтобы взглянуть на экран, он успевает прогудеть еще трижды.

Сплошь текстовые сообщения. Сплошь от моей сестры.

Мо

Так, нам, получается, нужна организованная система коммуникации, чтобы ты мог в реальном времени держать меня в курсе всего, что происходит в туре. Я хочу знать, что Брук говорит, и что она носит, и что она ест, и т. д. Мне нужен очень детальный ежевечерний отчет.

Хотя, наверное, меня и утренний устроит.

Или, может, тебе стоит присылать, типа, как утренний отчет, так и вечерний. Так ты ничего не забудешь.

О, а если там вдруг объявятся читатели, которые попытаются вести себя так, словно они – ее самые большие фанаты, то мне нужно полное досье на этих лжецов, как в ФБР, и срочно.

Я закрываю глаза, затем откидываю голову назад и вздыхаю.

Н-да. Не будет ошибкой сказать, что безумие у нас – штука семейная.