La Croissette забит до отказа, но я почти не замечаю болтовни других гостей, окружающих нас, хотя это, наверное, потому что моя сегодняшняя спутница уж слишком живо меня занимает своим заразным смехом и чувством юмора.

Приглушенный, но уютный свет делает Брук лишь еще более очаровательной своим сиянием, и от этого я задаюсь вопросом, а знает ли она вообще, насколько красива? Она умеет по-доброму посмеяться над собой – это воистину прелестное качество, – но не уверен, что она по-настоящему понимает, как выглядит в глазах других людей.

Знает ли, что она – невероятно привлекательная женщина?

На этой мысли я себя одергиваю и тут же мысленно отчитываю. Она – один из моих авторов, ради всего святого. Последнее, что мне нужно, так это составлять список ее притягательных черт.

Зеленые глаза Брук полнятся светом и юмором, а волосы мягкими волнами спадают на плечи. Она тянет руку к своему бокалу вина чтобы отпить, а я обнаруживаю, что слежу за тем, как ее полные губы слегка касаются кромки.

Это хороший вечер. Отличный вечер даже, и все мне кажется чертовски идеальным.

Все, кроме того факта, что моя сестра Морин ежеминутно высовывает голову из двери кухни. В данный момент она пытается привлечь мое внимание – или просверлить взглядом самые настоящие дыры в моем черепе, я точно не знаю, – но я отказываюсь играть в ее игры.

Вместо того я фокусируюсь на Брук.

Она ставит свой бокал с вином обратно на стол и на краткий миг бросает взгляд в сторону Бенджи, прежде чем снова встретиться со мной глазами.

– Ладно, я еще одну вспомнила.

На моих губах уже играет улыбка.

– Жги.

– Что один писатель сказал другому? – спрашивает Брук, подводя к очередной шутке, от которой, не сомневаюсь, мой олд фэшн у меня носом пойдет. Но глаза моей сестры уже стали дикими, верхняя половина ее тела целиком торчит из кухонной двери, и я не знаю, как долго еще смогу позволять этому продолжаться, чтобы в итоге она не закатила истерику на весь ресторан.

Рука Мо машет так, словно она заводит боинг 747 на посадку в условиях плохой видимости, а когда она подносит два пальца к губам, готовясь, как я уверен, засвистеть, я перебиваю Брук.

– А знаешь, что? Можешь пока придержать эту мысль? – спрашиваю я, но вопрос чисто риторический. Ей придется придержать эту мысль, а иначе моя сестра устроит сцену в своем же собственном чертовом ресторане. – Мне очень жаль, но я должен на минуточку сбегать в уборную.

Глаза Брук удивленно округляются, но, если не считать этого, она воспринимает мою до странного внезапную потребность сбегать в туалет нормально.

– Э… да. Конечно.

Я улыбаюсь так искренне, как только могу, и вскакиваю из-за стола, ноги несут меня к Мо с такой скоростью, словно я бегун на Нью-Йоркском марафоне.

– Вернись на кухню, ради всего святого, – говорю я, стиснув зубы и ухватывая ее за локоть, чтобы силой превратить свое предложение в действие, когда добираюсь до нее.

Мы вваливаемся в распашные двери, как пара новорожденных жеребят, и как минимум три кухонных работника замирают от неожиданности. Мо их игнорирует, бешеная природа ее одержимости превалирует даже над ее собственным бизнесом.

– Что ты здесь делаешь с Брук Бейкер? – спрашивает она с широко распахнутыми глазами и еще более широкой, сверх всякой меры, и супер-нервирующей клоунской улыбкой. У нее будто бы вместо лица лишь зубы и глазные яблоки. – Она знает, что у тебя есть сестра? Она знает, что это мой ресторан? Ты ее сюда привел, чтобы познакомить со мной?

– Нет, Мо. – Я качаю головой. – Нет на все вышеперечисленное. У нас деловой ужин, а ей нужно было такое место, куда без предварительного предупреждения пустили бы ее собаку-помощника Бенджи. – Она трясет меня за плечи, так что я добавляю: – Поверь, я бы пошел в любое другое место, будь у меня возможность выбирать.

– Не груби.

– Тогда не сходи с ума. Весь ресторан был в пяти секундах от того, чтобы вызвать полицию из-за твоего небольшого шоу, чтобы тебя проверили на вменяемость.

Она фыркает.

– Не такой уж сумасшедшей я и выглядела.

Я смеряю ее знающим взглядом.

– Да, дорогая моя сестра, именно такой ты и выглядела.

Винни протискивается между нами двумя с миской бог знает чего, на его лице застыло сосредоточенное, но неистовое выражение.

– Вы не могли бы перенести эту свою небольшую ссору куда-то еще, подальше от моей кухни?

– Без проблем, – тут же соглашается Мо. – Чейз как раз собирался увести меня отсюда и познакомить с Брук Бейкер.

– Мо, нет! – восклицаю я, но она бросается вперед и подпрыгивает, так что мне приходится всем телом перекрывать ей дорогу, как нападающему форварду в матче Нью Йорк – Маверикс. – Мо! Нет! Тебе нельзя туда выходить и устраивать сцену!

Она хватает нож с рабочего стола Винни и бросается ко мне с пугающей скоростью. Мои глаза распахиваются так широко, что чуть не занимают собой всю поверхность моего лба, и я, шаркнув подошвами, отступаю назад, врезаясь в подставку для кастрюль.

– Какого черта?! Ты совсем сбрендила?

– Что? – спрашивает она, беря в руки цуккини размером с футбольный мяч и начиная его кромсать на разделочной доске, словно ее манипуляции с ножом предназначались для овощей, а вовсе не для попытки убийства ее кровного родственника.

– Ты только что пыталась меня пырнуть, за то что я не даю тебе приставать к Брук Бейкер!

Она закатывает глаза.

– Не драматизируй. Если бы я хотела тебя пырнуть, ты бы сейчас истекал кровью.

Винни смеется со своего конца стола, и уже далеко не впервые я задаюсь вопросом, а такие ли уж здоровые у них отношения.

– Но вот чего я никак не пойму, – говорит Мо, продолжая кромсать цуккини так, словно он лично ее обидел, – так это с чего ты решил, что это будет хорошей идеей: привести моего любимого чертова автора сюда, в мой ресторан, если уж не собирался позволить мне с ней познакомиться. Ты как будто нарочно хотел меня помучить.

– Мне нужна была бронь в последнюю минуту, а раз уж я здесь, вроде как, свой, то это был естественный выбор.

– Больше нет, – резко констатирует она.

– Что?

– Ты здесь больше не свой. – Она задирает нос к потолку и продолжает яростно нарезать цуккини.

– Серьезно? Я ведь твой брат.

Она качает головой.

– Неверно. С этих пор ты – Иуда, прежде известный как мой брат.

– Винни? – пробую я, но он поднимает обе руки в жесте самозащиты, прерывая свою нарезку мяса и все остальное.

– О, нет. Даже не думай меня в это втягивать.

Внезапно Мо предпринимает последнюю попытку, выпускает из рук нож и бросается к распашной двери, ведущей из кухни. Я делаю финт, чтобы ее остановить, а она хватает меня за галстук и чуть не душит, пока тянет за него и дергает, пытаясь освободиться.

– Мо, перестань, – отчитываю я, отодвигая ее так мягко, как только могу, оставаясь при этом решительным. – В другой раз, я обещаю. Но у Брук уже выдался очень длинный, полный стресса вечер, и мне не хочется подбавлять ей переживаний.

Мо хмурится, снова подбирая нож со стола и вонзая его в буханку хлеба в какой-то драматичной садистской манере. Этот хлеб, как мне думается, теперь является высочайшей формой куклы вуду.

– Простите меня, – извиняюсь я в последний раз перед ней и Винни и выхожу из кухни. Такое ощущение, что я только что побывал в тренажерном зале, и, наверное, даже весь взмок от пота, но я уже слишком долго отсутствовал, чтобы теперь на самом деле заглянуть в туалет на обратном пути к столику.

– Все в порядке? – спрашивает она, вероятно, потому, что я был «в туалете» дольше, чем идет «Эйс Вентура: Розыск домашних животных» [14].

– Да, конечно. Все отлично.

Она кивает в ответ, легкая улыбка приподнимает уголки ее розовых губ. Улыбка подозрительно знающая, и я не понимаю, почему.

– Что? Что такое? Почему ты на меня так смотришь?

Ее взгляд падает на мою шею.

– Твой галстук узлом на шее завязался.

Моя рука тут же взметается вверх, нашаривая шелковую ткань на груди, вот только ее там нет, как она и подметила. Я опускаю глаза, и пусть даже пытаться посмотреть на свою шею очень неудобно, я вижу, что он обмотан вокруг моего горла, словно шарф, и завязан узлом спереди.

Как, черт побери, Мо умудрилась сделать это так, что я не заметил? И следовательно, насколько серьезным было ее намерение меня придушить?

Я судорожно начинаю его распутывать и возвращать на место, но Брук смотрит на меня с бесконечным любопытством. Таким, что липнет к тебе, словно патока. Она ни за что меня не отпустит без объяснений, я это костями чую.

Я провожу рукой по волосам, прежде чем позволяю себе коротко усмехнуться.

– Видишь ли, случилась вот какая штука…

Брук смеется и откусывает еще кусочек хлеба. Мы уже довольно долго сидим без еды, и моя кухонная катастрофа по меньшей мере отчасти тому виной. Учитывая, что прямо перед этим у нее случился обморок, я как-то не думаю, что столь длительное ожидание – лучший способ вернуть ее в равновесие. Чувство вины за то, что она умирает от голода, достаточно сильное, чтобы я тут же сверзился с пресловутого утеса в страну правды.

– Это ресторан моих сестры и зятя.

– Правда? – спрашивает она, ее идеальные зеленые глаза округляются, когда она говорит со ртом, полным хлеба, и чуть им не давится. – Твоя сестра владеет La Croissette?

Я киваю.

– Твоя сестра владеет одним из самых популярных ресторанов в Нью-Йорке?

Я снова киваю, но на этот раз за кивком следует вздох.

– Это не так и гламурно, как тебе, возможно, кажется, – подмечаю я, указывая на то место, где прежде был мой завязанный узлом галстук.

– Ох, надо же. Чай сегодня такой горячий. Пожалуйста, умоляю тебя, налей мне немного, – отвечает Брук, жадно подаваясь вперед.

– Эм… – я делаю короткую паузу, чтобы выпустить неловкий смешок. – Что ж. Моя сестра – одна из твоих фанаток. Собственно, это именно она изначально и заставила меня прочитать трилогию «Братья-Тени». И… она, вроде как, увещевала меня на кухне, пытаясь убедить меня позволить ей выйти и поговорить с тобой.

Глаза Брук распахиваются еще шире, и она роняет кусочек хрустящего хлеба на свою тарелку, а затем отряхивает руки.

– Я пытался ей сказать, что это не очень хорошая идея, да и момент неподходящий, ведь мы обсуждаем всякие грядущие изменения, но она это как-то не очень хорошо восприняла.

– Скажи ей, пускай выходит, – говорит она не колеблясь, оглядывая зал так, словно Морин где-то притаилась и только и ждет ее дозволения.

По правде говоря, может, именно это она и делает, но я отказываюсь смотреть поверх плеча Брук в сторону дверей кухни.

– Я не затем тебе рассказал, чтобы тебе стало неловко и ты согласилась, Брук. Собственно, мне бы этого как раз очень не хотелось, но…

– Что, у нее рога и лазеры из глаз, или еще что-то? Если она не злобная социопатка с суперспособностями, то думаю, все в порядке. – Она так расслаблена и спокойна по этому поводу, но в то же время она просто не видела, как моя сестра только что пыталась меня заколоть.

– Ну, она ведь все-таки завязала мне галстук узлом на горле так, что я даже не заметил, так что не могу гарантировать, что у нее нет ведьминских сил.

На лице Брук пляшет веселье.

– Никогда еще не встречала ведьм. Наверное, будет круто.

Я на миг закрываю глаза и со стоном открываю их вновь. Когда я опять заговариваю, мой голос звучит шепотом:

– Ты не обязана это делать, Брук.

Бенджи встает, кладя лапу на ногу Брук под столом. Она тут же поворачивается к нему.

– Ой, да ладно тебе. Даже Бенджи хочет познакомиться с всамделишной ведьмой. Видишь? – Бенджи гавкает, ровно так громко, чтобы дать мне услышать его подтверждение, не потревожив других ужинающих. – Скажи ей, пусть выходит.

Когда я ничего не говорю, она добавляет:

– Все будет хорошо.

Я вздыхаю. Снова ерошу пальцами волосы.

– Я бы хотел заранее принести свои искренние извинения, если это обернется чем-то, о чем ты пожалеешь.

– Чейз, расслабься. Любой твой близкий родственник должен быть хотя бы вполовину таким же классным, как ты. А раз уж я и сама крута максимум где-то наполовину, то все как раз сходится. Вселенная не взорвется от переизбытка нашей мощи.

При мысли о том, какое у Мо в глазах застыло выражение перед моим уходом, я передумываю так уж рьяно пытаться отговорить Брук от этого тяжкого испытания, а вместо того прикидываю, как бы мне сохранить нетронутую, неоткрученную пару яиц. Потому что, уж насколько они странный орган, а все же они мне очень нравятся такими, какие есть, и, бог знает, следующий мой разговор лицом к лицу с сестрой вполне может окончиться кастрацией, если я не познакомлю ее сегодня с Брук.

– Мои будущие дети тебе благодарны.

Брук смеется и от этого слегка давится своим напитком. Я хлопаю ее по спине, хотя не уверен, что это помогает человеку, подавившемуся жидкостью, но так мне как-то спокойнее, чем ничего не делать.

– Ты в порядке? Я что-то не то сказал? Ты и правда не обязана с ней знакомиться, если ты…

– Чейз. Иди найди свою сестру с косой и приведи ее сюда, ладно? Если мне суждено встретиться с создателем, то мне бы хотелось сделать это прежде, чем я раздуюсь, объевшись телятиной с пармезаном.

Я встаю, не говоря больше ни слова, и направляюсь прямо к кухне, чтобы привести Мо.

Просовывая голову за распашную дверь, я слегка втягиваю ее в плечи, как черепаха, прячущаяся в защитный панцирь. Не знаю точно, насколько сумасшедшей, по моему мнению, может быть моя сестра, но мне доподлинно известно, что здесь множество острых предметов.

– Мо? – зову я, когда она не выскакивает из-за угла, приставляя мачете к моей шее.

Винни замечает меня первым, а выражение его лица – ну, давайте назовем это недоверием.

– Ты в первый раз мало получил, бро? Ты что, спятил?

– Да. Определенно так. Потому что я только что разговаривал с Брук, и она хочет с ней познакомиться.

Голова Мо высовывается из холодильной камеры, как у мультяшного черта из табакерки. Клянусь, ее голова даже будто бы не присоединена к остальному телу.

– Что? – спрашивает она, а голос у нее ужасно высокий и пугающий.

– Брук сказала, что хочет с тобой познакомиться. Пойдем.

Ноги Мо двигаются, как у оттолкнувшегося от колодок спринтера, и мне приходится ухватить ее за локоть, пока она не выбежала за дверь и не заползла прямо на колени к моему звездному автору.

– Слушай, это большая любезность с ее стороны. Мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие.

– Ой, да. Не проблема, – говорит Мо, в то же самое время подпрыгивая на месте и извиваясь, чтобы меня обогнуть.

Я хватаю ее за второй локоть и заставляю встать передо мной смирно, подключая самую серьезную версию своего братского голоса.

– Нет, Мо. Серьезно. Мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие, пожалуйста.

– Да я спокойна как удав, братишка, клянусь.

Я глубоко заглядываю в ее полуночно-синие глаза, долгий миг изучаю их в поисках намеков на лазеры или, ну не знаю, психоз.

Но они выглядят достаточно нормальными, а я больше не могу искать оправдания тому, что провожу здесь все больше времени, пока Брук Бейкер сидит за столиком и ждет меня.

– Ну что ж, ладно. Пойдем. Давай покончим с этим.

– Покончим с этим, – дразнит она голосом капризного ребенка. – Ну почему ты такой скучный, Чейз?

– Потому что Брук крайне важна для меня.

Она выгибает брови, а я закатываю глаза.

– Крайне важна для моей карьеры. Помнишь? Я поспорил с боссом на свою задницу из-за этой новой книги.

– Ну, ты можешь расслабиться. Я влюблена в писательскую карьеру Брук Бейкер не меньше твоего. Я не сделаю ничего такого, что сорвет твою бесценную сделку по книге.

И на этой финальной ноте Мо целиком отодвигает меня с дороги и маршем направляется к столику Брук Бейкер с наигранной уверенностью. Ее манеру «притворяйся, пока не получится» я бы и за километр узнал, скорее всего, потому что и сам сегодня давал такое же представление на собрании редакторов.

Нравится мне это или нет, но я и без анализа ДНК могу сказать, что мы брат и сестра.

Я спешу нагнать ее, когда она останавливается перед улыбающейся Брук и выставляет агрессивно дружелюбную ладонь для рукопожатия. Волосы Брук перекатываются по ее плечам, когда она качает головой из стороны в сторону, встает с места и заключает мою сестру в объятия.

Тело Мо цепенеет в тот же миг, что и мое, но на протяжении одного глубокого вдоха я практически вижу, как прямо от нее лучами расходится радость.

– О боже мой, – слышу я ее сладкое и застенчивое воркование, когда приближаюсь к ним двоим. – Поверить не могу, что Брук Бейкер только что меня обняла.

– Знаете, а ведь я это уже слышала, но только в старших классах, и тогда в интонации было чуть больше отвращения, – невозмутимо отвечает Брук, ее способность обратить любую ситуацию в шутку поразительна.

– Я просто… просто… – Мо заикается. – Я не могу поверить, что я и правда с вами разговариваю. – Брук улыбается, и на ее щеках теплится намек на румянец. – Я читала «Братьев-Теней» как минимум двадцать раз. Каждый раз, когда увязаю в рутине, я обязательно к ним возвращаюсь.

– Ну, спасибо вам. Это многое значит. Гораздо проще не угодить в комнату с мягкими стенами, когда и другим людям тоже нравится слушать о голосах, звучащих у меня в голове.

Моя сестра смеется, но потом все продолжает и продолжает болтать.

– Я сказала брату, чтобы он прочел ваши книги, и, клянусь, теперь он еще больше одержим вами, чем я.

Я закатываю глаза.

– Ну, сестры зачастую оказываются мудрее, – с подколом говорит Брук. – И это логично. Женщины в принципе быстрее все схватывают.

Мо снова смеется, а я улыбаюсь. Личность у Брук и правда словно магнит. Неудивительно, что ее шарм напрямую передается и текстам.

– Ну, я бы сказала, что теперь он в этом убедился. Он ведь угрожал своей собственной сестре смертью и расчленением, если я выйду сюда и опозорю его.

Господи боже, как же мне хочется ее придушить.

– Я такого не говорил. – Я поворачиваюсь прямо к Брук, которая ухмыляется так, что меня в дрожь бросает. – Я никогда такого не говорил, Брук. – Я буравлю сестру злобным взглядом. – Просто не хотел, чтобы кое-кто так перевозбудился, что стул Брук в итоге на луну улетел бы, или вроде того.

– Для посадки на луну требуются точность и подготовка, Чейзи-шмейзи. Не думаю, что чего-то подобного можно добиться случайностью, – дразнится сестра, отчего мой загривок начинает полыхать.

– Чейзи-шмейзи? – спрашивает Брук, подтверждая, что она это прозвище расслышала.

Я прочищаю горло, стараясь подобрать слова, но Мо это дается куда проще, вот же ведьма.

– О, да. Это я его так называю. Если верить нашей матери, то когда он только родился, я была склонна к некоторой театральности, так что обращалась с ним, как с куклой, или вроде того. Даже пару раз наряжала его в кружевные платьица.

– Мо, – говорю я тихо, еле слышно и почти не думая.

Моя сестра ухмыляется, шепча:

– Наверное, мне лучше перестать раскрывать все его секреты, раз уж вы двое работаете вместе.

– Нет, нет, – умоляет Брук. – Прошу, продолжайте.

Я сощуриваю глаза, глядя на нее, и она хихикает.

– Прости. Не могу не радоваться, когда шутят над кем-то, кроме меня. Ведь так часто смеются надо мной, лежащей в отрубе на полу, пока по ногам струится моча, ну ты знаешь?

Я усмехаюсь, а брови Мо устремляются к потолку.

Брук тоже смеется, осознав, что только что приоткрыла дверку в настолько интересную тайну, что теперь придется все объяснять моей сестре.

– У меня, эм, заболевание под названием вазовагальные синкопе, – просвещает ее Брук. – Затем мне и нужен мой лучший друг-супергерой Бенджи. Я часто падаю в обморок безо всякого предупреждения.

– Святая корова! Дичь какая, – утешает ее Мо и даже подходит к псу Брук, чтобы немного погладить его и почесать. – Вам с Бенджи и струящейся по ногам моче здесь всегда рады.

Я хлопаю ладонью по лицу, а смех Брук заполняет собой все окружающее нас пространство.

– Вау, здесь и правда подстраиваются под особые обстоятельства, Чейз. Ты был прав.

– Окей, сестренка, – заявляю я, пытаясь ухватить Мо за руку и развернуть ее обратно в сторону распашных дверей. – Возможно, тебе пора вернуться на кухню и посмотреть, что можно сделать, чтобы поторопить наш заказ. Мы уже давненько ждем.

Мо пребывает в полном восторге, ее улыбающееся лицо очень медленно поворачивается от Брук ко мне, а затем улыбка сменяется осознанностью. Я уже на грани и едва держу себя в руках, и, несмотря на то, какой занозой в заднице она иногда бывает, какая-то ее часть меня жалеет.

– Точно, точно, – бормочет она, размеренно кивая, как болванчик. – Я… э… просто схожу обратно и все проверю. – Моя голова оживленно дрыгается вверх и вниз. – Я непременно сама вынесу ваш заказ. – Дрыганье тут же прекращается.

– Мо, – начинаю я, но меня мгновенно затыкает крохотный удар в живот. Это даже не совсем удар, но когда у меня напрягается пресс, я морщусь, и этого достаточно, чтобы я перестал говорить.

– Расслабься, братик, – говорит Мо, подмигивая. – Я мигом вернусь с вашей едой.

Улыбка Брук непоколебима.

– Она мне нравится.

– Я боялся, что ты так скажешь.

Смех у Брук мягкий, это не тот гогот, на который, как мне известно, она способна, но этого достаточно, чтобы ее зеленые глаза оживились, а длинные каштановые волосы заколыхались. Я невольно оставляю всю свою ворчливость.

– Правда? Я больше боялась, что она и впрямь придет, вооруженная косой.

Черт побери, ее умение разрядить ситуацию – разрядить меня – попросту сверхъестественно.

Клянусь, когда дело касается Брук Бейкер, она – моя идеальная половинка… если речь идет о работе, очевидно. Отношения редактора с автором очень важны. Если ни одна из сторон друг друга не понимает, это может превратить хорошую книгу в катастрофу.

Но с нами такого не случится. Вместе мы штурмом возьмем книжный мир. Уж лучше бы тебе надеяться, что так все и будет, иначе придется привыкать постоянно жить с Гленном, потому что тебя вышвырнут с работы и тебе придется продать квартиру, в которую ты даже еще не успел въехать.

Все будет хорошо. Мы с Брук справимся. «Счастливая Случайность» изменит мою жизнь самым лучшим из всех возможных образов. Я это чувствую… кажется. Я надеюсь. Я, черт побери, об этом молюсь.