Боль была реальной. Она разрывала меня изнутри, оставляя глубокие раны. Я чувствовала себя опустошенной и разбитой.

– Элли! – Приглушенный голос, который звал меня, был полон отчаяния и тревоги. Я знала, что это Лукас, но не могла открыть ему дверь. Если он действительно хотел помочь, ему нужно было бороться за меня несмотря ни на что.

Но время шло, и звуки за дверью стихли. Я осталась одна со своими мыслями и чувствами. В ту ночь я позволила себе выплакаться. Слезы лились рекой, и мне казалось, что они никогда не закончатся. Я плакала от боли, разочарования и обиды, потому что потеряла что-то важное и была готова на все, чтобы вернуть это.

Но теперь я не знала, смогу ли снова доверять человеку, который причинил мне такую боль. Хотя я и была зла на своего дедушку, который был причиной всех этих событий, мое разочарование в Лукасе было гораздо сильнее.

Элли: Тирил, ты нужна мне.

Сообщение исчезло в бескрайних просторах интернета, и через десять минут на моем дисплее появился ответ. Рыдая, я вслушивалась в тишину своей квартиры и испытывала глубокую благодарность к лучшей подруге. Ее сообщение подарило мне лучик надежды.

Тирил: Я буду у тебя через полчаса, Элс.

* * *

Никто не мог сравниться с Тирил в ее способности вдохновлять меня на движение. Она знала, что мне нужно было сбежать из Осло, чтобы очистить разум и обрести себя. Так мы и сделали после Рождества, которое провели с семьей. Мы обменялись небольшими подарками, ведь важнее всего было не получать, а дарить. А в этот раз мы решили сделать пожертвование в пользу детского хосписа и других благотворительных организаций.

Снег мягко ложился под лыжи, и я наслаждалась его хрустом, который нарушал тишину гор, вздымавшихся в небо. Холодный ветер обжигал нос, а на моем лице отражался восторг, пока я в компании лучшей подруги неслась по склону, словно впереди нас ждала бесконечность.

Мы провели здесь уже четыре дня, но я все еще не могла насытиться. Мне нужно было больше скорости, больше адреналина, больше свободы. После празднования Рождества мы вновь собрались всей семьей, чтобы встретить вместе сочельник. Это было важно для каждого из нас. Даже дедушка, с которым я теперь почти не общалась, воспринял это спокойно, словно знал, что я еще вернусь к этой теме.

Дни были серыми и мрачными, небо затянули темные тучи. Каждый спуск давался мне с трудом, но я оставляла позади все свои тревоги, особенно те, что были связаны с Лукасом. По крайней мере, так я себе говорила.

Мы с Тирил, вспотевшие и довольные, совершили последний спуск перед закрытием трасс, но в последний момент решили отклониться от намеченного пути. А через пять минут достигли подножия холма, где, словно оловянные солдатики, выстроились в линию ряд элегантных шале с зеркальными фасадами. В период Рождества большинство коттеджей были заняты, но на окраине остался один впечатляющий дом, принадлежащий семье Тирил.

Это она предложила нам провести здесь время, за что я была ей благодарна. Для меня две недели покоя, чтобы оставить позади все тревоги и заботы, были настоящим сокровищем. Мне нужно было освободиться от мыслей о Лукасе и откровении деда. Лукас причинил мне глубокую боль, и нужно было время, чтобы залечить раны.

Мы планировали встретить Новый год здесь, наслаждаясь сырным фондю, марафоном фильмов, красным вином и уходом за собой. Это было место, где наша дружба становилась источником вдохновения и силы. Вероятно, к нам присоединились бы и другие друзья, но пока что-то определенное сказать было сложно. Это напоминало мне, как затягивается корсет, который, хотя и стесняет движения, приносит ощущение спокойствия.

В уютной прихожей, где мы оставили лыжи и обувь, было по-домашнему тепло. Пока нас не было дома, Грета, наша домработница, зажгла камин в гостиной. Пахло лавандой и горячим глинтвейном, который она обещала приготовить для нас сегодня утром. Я сняла спортивную куртку и аккуратно повесила лыжную одежду, очки и шлем на крючок в гардеробе.

– Ты тоже попросила приготовить глинтвейн? – спросила я, поворачиваясь к Тирил, которая в этот момент распускала косы. Ее взгляд, обрамленный очками, казался странным и непривычным, но впервые за несколько дней я почувствовала, как уголки моих губ приподнимаются в улыбке.

– О, это улыбка? – быстро спросила она, словно пытаясь отвлечь меня. – Ты уже смотрела в зеркало? – Я хихикнула, и ее глаза заблестели еще ярче. – Ты правда улыбнулась? – Она указала на мое лицо.

Я подошла к настенному зеркалу и взглянула на себя. Вид был далеко не идеальным: волосы взъерошены, лицо раскраснелось, а одежда промокла от пота. Я чувствовала себя измотанной, но в то же время живой.

– Рада, что ты снова улыбаешься, – сказала Тирил, прежде чем подняться в свою комнату. – Позже увидимся?

Я проводила ее взглядом, а затем отправилась в свою спальню. Там я быстро избавилась от одежды, бросив ее в корзину для белья. После целого дня на лыжах ощущение тепла и уюта было ни с чем не сравнимо. Каждая минута, проведенная в душе, наполняла меня энергией и ощущением полноты жизни.

Но стоило мне закрыть глаза, как в моем воображении возникло лицо Лукаса, каким я видела его в последний раз. Его взгляд был полон шока и неверия, словно он только что понял, что может потерять меня. Это осознание будто перевернуло его мир с ног на голову, и, понимая это, я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

Я открыла глаза, смыла с лица следы усталости и, когда вышла из душа, свежая и отдохнувшая, с волосами, завернутыми в полотенце, Тирил уже ждала меня, сидя у подножия моей кровати, скрестив ноги.

Кровать была огромной и очень удобной. Она была застелена кремовым покрывалом, на котором лежало множество подушек, которые я аккуратно расправляла каждое утро. Вокруг кровати располагались дубовые шкафы, светильники и уютные уголки, где можно было отдохнуть, укрывшись шкурами животных и мягкими одеялами. Но особую любовь у меня вызывала маленькая библиотека, созданная матерью Тирил, где я нашла несколько интересных книг.

Тирил включила на телефоне рождественский плейлист, который я запретила ей слушать при мне после праздников. Музыка играла фоном, капли воды еще стекали с волос Тирил, но она уже была одета в мятно-зеленую водолазку и блестящие леггинсы, идеально сочетающиеся с теплым бронзовым оттенком ее кожи.

Прежде чем я успела прокомментировать ее выбор музыки, мой телефон зазвонил.

Один взгляд на экран заставил мое сердце сжаться. Лукас. Снова. Я проигнорировала звонок и бросила телефон в подушки, а Тирил с недоумением посмотрела на дисплей и перевела взгляд на меня.

– Разве ты не хочешь с ним поговорить?

– Нет, – прозвучало твердо, без тени сомнения.

– Почему? – мягко спросила она. Мы избегали этой темы, хотя я, конечно, рассказала ей о событиях того вечера.

Я вздохнула и села рядом. Время, которое мы провели с Лукасом, оставило глубокий след в душе. Это всегда было частью меня, но, только пройдя через трудности и маленькие радости, я смогла понять себя.

– Он может звонить сколько хочет. Я не хочу с ним разговаривать, – начала я, чувствуя странное облегчение от возможности обсудить это. – Лукас причинил мне боль. Не только сейчас, а давно, еще тогда. Элли из прошлого, вероятно, сразу бы бросилась к телефону.

Тирил молчала, но ее понимающий взгляд побудил меня продолжить.

– Возможно, за последние недели я осознала, что достойна уважения и любви. Если я действительно что-то значу для Лукаса, то он может приложить больше усилий. А если нет…

Когда я услышала собственные слова, мои глаза внезапно наполнились слезами. Это было больно. Так больно, что казалось, сердце разрывается на части. Я пыталась подавить это чувство, но оно возвращалось снова и снова. Наверное, в глубине души я подозревала, что Лукас никогда не сделает этот шаг. И это причиняло невыносимую боль.

Я оказалась в этом месте, чтобы залечить раны. Время, проведенное вдали от Лукаса, стало для меня временем прощания и потери. Но я не могла это принять. Когда я снова заговорила о нем, то не смогла сдержать своих чувств. Слезы полились ручьем. Это было похоже на шторм, который невозможно укротить. Все чувства обрушились на меня одновременно, и я почувствовала, как боль заполняет каждую клеточку моего тела.

Мне хотелось спрятаться от этого мира, зарыться в яму и забыть обо всем. Но я не могла оставаться одна. Нуждалась в поддержке и утешении. Тирил обняла меня, и я почувствовала себя немного лучше. Я прижалась к плечу своей лучшей подруги и позволила себе выплакаться.

Когда буря эмоций утихла, я снова поднялась на ноги, поправила невидимую корону, которая символизировала мою силу и стойкость, и пошла дальше. Впереди меня наверняка ждут новые испытания, но я была к ним готова.

Я больше не позволю боли и страху управлять мной. Я буду идти вперед несмотря ни на что.