День рождения моего брата в Морене стал переломным моментом. Воздух был наполнен искрами, и в нем витало что-то, чему даже Лукас не мог сопротивляться. Поэтому я последовала за ним в уборную. Я знала, что там у меня будет возможность выразить свои настоящие чувства, и мой тайный план сработал. Меня наполнило спокойствие, потому что Фрея и Тирил были правы. Лукас ревновал меня, но, возможно, был слишком упрям, чтобы признать это. Может быть, он тоже был напуган. Но за его поведением стояло что-то еще, и моя интуиция подсказывала, что я на верном пути.

После того как через неделю после оперы я заболела, у меня появилось время, чтобы осмыслить случившееся. Мы с Тирил регулярно обменивались сообщениями, делясь последними новостями о Тейлор Свифт. Однако в какой-то момент я решила написать Лукасу. Каждый раз, когда я думала о нем, мое сердце замирало, а потом снова начинало биться. Лукас тоже спрашивал, как у меня дела. Хотя я и отклонила его предложение навестить меня, мое решение было окончательным. Идея, предложенная Сэмюэлом, Фреей и Тирил, глубоко проникла в мое сердце.

На следующее утро после дня рождения я не могла сдержать глупой улыбки. Даже за вкусным завтраком с яйцами Бенедикт и свежевыжатым апельсиновым соком я ощущала внутреннее напряжение. Это не ускользнуло от Тирил, моего брата и даже Норы, которая понимающе мне улыбнулась. Пальцами я искала руку Лукаса, потому что хотела прикоснуться к нему, удостовериться, что он не исчезнет. Его поцелуи были подобны наркотику, а улыбка заставляла мое сердце биться чаще. Я парила, наслаждаясь каждым мгновением. Находиться рядом с Лукасом было восхитительно, словно сбылась самая заветная мечта. И так естественно, как будто мы всегда были вместе.

Вся следующая неделя была плотно забита делами. Рабочие встречи и подготовка к Рождеству поглощали все больше времени. В ближайшие две недели нас ждали благотворительные мероприятия, подведение итогов года, рождественские праздники и другие задачи.

В какой-то момент я заметила, что дедушка часто отсутствует. Это не бросалось в глаза, но я чувствовала, что что-то не так. Меня терзало беспокойство. Об этом ли говорил Сэмюэл?

В четверг, за два дня до юбилея дедушки, я решила действовать и отправилась в его офис. В приемной сидела Ольга, новая секретарша, заменившая Габриэллу, которая ушла на пенсию. Она нахмурилась, когда я вошла.

– У вас назначена встреча? – спросила она резко, но без пренебрежения.

– Нет, – ответила я, чувствуя, как ее взгляд и раздраженные брови почти вывели меня из равновесия. Тошнотворное чувство в животе не исчезало, но я больше не могла откладывать.

– Боюсь, без предварительной записи я не могу вас пропустить. Он очень занят финансовыми отчетами.

Внутри меня что-то оборвалось. Я долго пряталась, использовала девичью фамилию матери как доспехи, чтобы не столкнуться с реальностью. Но, возможно, пришло время все изменить. Может быть, я должна была принять это как данность и бороться за свое место.

– Я его внучка, Эллинор Скоген, – сказала я, чувствуя, как сердце бешено колотится. Мой рот пересох, и язык словно отказывался меня слушаться. Я глубоко вздохнула.

Ольга приоткрыла рот, а ее лицо озарилось пониманием. Возможно, она видела одну из моих детских фотографий на столе дедушки или узнала мое имя из его ежедневника.

– Если это… если это так, Элли, я быстро ему сообщу, – сказала она, взяла трубку и набрала его номер. Через двадцать секунд она пригласила меня пройти в его кабинет, а ее любопытный взгляд следовал за мной до массивной двери, в которую я постучала, прежде чем войти.

Помещение было вдвое просторнее, чем кабинет Лукаса, но сохраняло домашнюю атмосферу уюта. На столе стояли не только наши детские снимки, но и фотографии бабушки, ушедшей из жизни несколько лет назад.

– Могу я с тобой поговорить? – спросила я, с тревогой отметив, как сильно изменился дедушка.

Аасмунд Скоген выглядел старше, чем я помнила. Его лицо осунулось, скулы стали более заметными.

– Как тебе удалось проскользнуть мимо Ольги? – Его взгляд, полный любопытства, напомнил мне глаза отца.

– Я сказала, кто я, – ответила я.

– Так-так… – Его губы тронула легкая улыбка. – Больше никаких игр в прятки?

– Больше никаких игр. И перед коллегами тоже. Я думаю, что многие будут удивлены этой новостью, но со временем они к ней привыкнут. Некоторые из них уже знакомы со мной. – Произнести это было приятно, как будто сбылась давняя мечта. – Я здесь, чтобы продолжить разговор о производстве печений из полбы. Я пока не готова от них отказаться.

Использовать свое имя, не чувствуя тяжести, оказалось неожиданно легко.

– Прекрасно! – ответил он, искренне радуясь, хотя для дедушки такие эмоции были редкостью. – Тогда поговорим об этом.

* * *

В родовом имении, где обычно царило спокойствие, в преддверии юбилея все пришло в движение. Воздух был наполнен предвкушением, а стены словно вибрировали от бурлящей энергии. Подготовка к празднику шла полным ходом. Помимо захватывающего акробатического шоу, организаторы придумали множество других сюрпризов. О прессе не было и речи – событие было настолько личным, что даже упоминать о нем казалось излишним.

Все домочадцы уже были одеты в вечерние наряды. Мама была очаровательна в своем бирюзово-синем платье, которое подчеркивало ее утонченный вкус. Ее волосы были аккуратно уложены, а на шее сверкало бриллиантовое ожерелье. Я же выбрала платье «Каролины Эрреры», которое впервые надела на свой дебютный бал в Париже. Сегодня оно вновь увидит свет.

– У тебя все готово? – спросила мама, и я уверенно кивнула. В коридоре нас ждала Ликке, готовая помочь с тяжелыми пальто.

Младший брат, Теодор, был в смокинге. Его прическа напоминала мне Леонардо Ди Каприо в «Титанике», если бы не высокомерное выражение лица.

– Пора? – спросил он.

– Да, остальные уже ждут, – ответила мама.

Мы отправились на вертолетную площадку. Хотя обычно нам запрещали летать вместе, в этот раз правила были иными. Пилот завел транспорт, и над нами раздался оглушительный рев. Мы использовали аэродром возле нашего дома только в особых случаях, чтобы не беспокоить соседей. Однако это правило не распространялось на Аасмунда Скогена.

Его жизнь всегда была полна исключений. Аасмунд, как и Теодор, даже располагал всеми нужными бумагами для пилотирования вертолетом. А вот мы с Сандером решили научиться управлять лодкой.

Полет длился около двадцати минут. Под нами раскинулось море огней ночного города, погода была идеальной, но я все равно чувствовала, как меня медленно сковывает страх. Чем выше мы поднимались, тем менее четкими становились огни внизу. Мне было очень страшно летать, потому что в небе я не могла контролировать ситуацию.

Когда мы пролетали над горами, меня охватило странное волнение, но вскоре впереди показалось величественное поместье, сияющее, как рождественский шар, на фоне снежного пейзажа. Вокруг нас возвышались ледяные скульптуры: изящные лебеди, небольшие фигурки, напоминающие эльфов, и даже тролли, словно сошедшие с обложки туристического журнала.

Встреча гостей прошла без сучка без задоринки благодаря тщательному планированию Джорджа. Его агентство продумало каждую деталь этого вечера.

Единственным человеком, кого я продолжала искать взглядом, был Лукас. Через час я увидела его в огромном бальном зале, украшенном цветами, где вскоре должны были начаться танцы. В углу стояло настоящее вишневое дерево, а вдоль стен висели цветочные композиции, напоминающие водопады. С потолков свисали причудливые ветви, создавая захватывающее зрелище. Моя улыбка была настолько широкой, что даже скулы заболели. Я быстро подошла к Лукасу, и, когда он заметил меня, его обычно суровое выражение лица смягчилось. Он без колебаний раскрыл объятия, притянул меня к себе и поцеловал прямо перед всеми.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он.

– Надеюсь, ведь я потратила на макияж и выбор наряда три часа, – ответила я, наслаждаясь его теплом. – Я хотела обсудить еще одну вещь.

– Какую? – спросил он, нежно касаясь моей шеи, отчего по коже побежали мурашки.

– Сделку, – произнесла я, глядя ему в глаза.

Лукас задумался на мгновение, а затем ответил:

– Я понимаю, о чем ты говоришь, Элли. И согласен с тобой. Не беспокойся. У нас есть время. Все в порядке.

Я ощутила легкость и, приподнявшись на цыпочки, чтобы снова его поцеловать, услышала шепот Лукаса на ухо:

– Мне не терпится увидеть тебя без этого платья.

В его словах была какая-то игривая серьезность, а в улыбке – что-то хищное, что мне безумно нравилось.

Сандер приблизился к нам в сопровождении Норы. Их лица светились от радости. Он был одет в элегантный черный смокинг, а рыжевато-русые волосы Норы были уложены в высокую прическу. Ее стильное платье с завышенной талией подчеркивало стройную фигуру.

– Мне нравится твой наряд, – сказала Нора, одарив меня улыбкой, а ее комплимент заставил меня почувствовать себя увереннее.

Я была искренне рада видеть брата счастливым.

– Тебя ищет дедушка, – сообщил Сандер. – Понятия не имею, в чем дело. Ты в курсе, что происходит?

Я прижалась к Лукасу и загадочно улыбнулась.

– Возможно, мы что-то изменим в последний момент.

– Если ты хочешь, чтобы Джордж получил инфаркт, можешь вносить любые изменения в торжество, – ответил Сандер, поцеловав Нору в макушку. – Хочешь еще что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – отказалась она с легкой улыбкой.

– Найдите себе комнату! – воскликнул Тео, проходя мимо и скривив губы от презрения. – Ваши телячьи нежности мне не по душе.

Мы с Норой переглянулись и одновременно рассмеялись. Какое же это было чудесное ощущение – быть свободными и счастливыми. Я хотела сохранить это чувство, запечатлеть его в сердце и унести с собой.

Пусть оно останется со мной хотя бы на мгновение. Это было бы замечательно.