Прошло семь дней с тех пор, как Элли ушла на больничный. Она попросила меня не приезжать, опасаясь заразить и сорвать поездку на день рождения брата и наследного принца. Я не мог видеть ее, но мое желание быть рядом с ней было почти непреодолимым.

Я же, в свою очередь, старался проводить каждую свободную минуту с семьей и сестрой. Мне было важно быть ближе к Ливи, и мы проводили много времени за разговорами и прогулками.

Когда я приехал за Ливи в клуб, она молча села в машину и первые сорок минут беззвучно плакала. Ее сердце было переполнено болью и стыдом. Ее мучили угрызения совести, даже без моих упреков, поэтому я просто старался сделать так, чтобы она не чувствовала себя брошенной и одинокой. Хотя я тоже должен был бы задуматься о своих поступках.

Я всегда стремился выглядеть безупречным, чтобы вписаться в общество, которое казалось мне идеальным, и делал это ради себя, своей семьи и нашего будущего. Но теперь я начал сомневаться: действительно ли это то, чего я хочу?

Примерно в два часа ночи, когда мои родители уже спали и слезы Ливви иссякли, я выпил бокал красного вина и некоторое время сидел на маленьком балконе на четвертом этаже многоквартирного дома.

Элли… Ее слова эхом отдавались в моей голове, но это было нечто большее, чем просто звуки, ведь наши отношения изменились навсегда. Теперь я ощущал спокойствие и умиротворение, которых не могли дать ни тренировки, ни скорость моего мотоцикла.

Я подозревал, что это было связано с Элли. С кем же еще?

В пятницу днем возле моего дома стоял черный лимузин. Спустившись вниз с дорожной сумкой, я увидел Элли, которая встретила меня своей лучезарной улыбкой, словно солнце после долгого дождя.

– Готов к новым открытиям? – спросила она, и в ее голосе звучала та самая теплота, которой мне так не хватало.

– Конечно, – ответил я, усаживаясь на заднее сиденье. Густав кивнул мне с вежливой улыбкой, и я почувствовал, как все внутри меня сжимается от волнения.

На Элли были черные сапоги и бежевое пальто с огромным кремовым шарфом, который выглядел так, словно был соткан из облаков. Я ощутил, как мое сердце начинает биться быстрее, а руки сами собой сжались в кулаки. Если бы я не смог сдержать свои эмоции, то, вероятно, совершил бы серьезную ошибку.

– Где твой брат? – спросил я, стараясь скрыть нетерпение.

– Уже в аэропорту, – ответила Элли, таинственно улыбаясь.

– Куда он направляется? Ты так загадочна…

Она лишь лукаво посмотрела на меня, словно дразня.

– Это останется сюрпризом.

Густав вел Мерседес к отдаленному аэропорту Осло-Гардермуэн. Это было идеальное место для частных самолетов, и я ощущал, как внутри меня нарастает волнение. Элли сидела рядом, нервно потирая руки. Не в силах сдержать порыв, я протянул руку и осторожно сжал ее ладонь. Это было так похоже на то, как она успокаивала меня на прошлой неделе. В тот момент ее прикосновение мгновенно вернуло мне ощущение покоя.

Между нами существовало что-то особенное, нечто, что выходило за рамки обычной дружбы. Это чувство было подобно тонкой нити, которая связывала нас, но в то же время таила в себе опасность. Наши отношения были похожи на бомбу замедленного действия, и с каждым днем до взрыва оставалось все меньше времени.

– Что тебя тревожит? – спросил я, внимательно глядя на нее.

– Дедушка был в офисе на этой неделе? – Ее голос дрогнул, словно она боялась услышать ответ.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, потом покачал головой.

– Нет, почему ты спрашиваешь? – Я заметил, как она закусила губу, будто сдерживая слезы.

– Ммм… ладно, – пробормотала она, отводя взгляд.

У терминала мы прошли паспортный контроль, и Элли ввела данные нашего рейса. Я попрощался с Густавом, который помогал нам с багажом.

– Я еще не успел поблагодарить тебя, – начал я, но Элли покачала головой, давая понять, что все в порядке, и забрала у Густава свой чемодан.

– Все хорошо? – спросила она, глядя на меня с тревогой.

– Да. – Я кивнул Густаву, и он, поняв без слов, отошел в сторону.

Некоторые вещи не нужно объяснять. В последние недели Густав часто сопровождал нас, ведь Элли часто брала меня с собой на различные мероприятия. Возможно, он не догадывался, что наши совместные выходы были заранее спланированы.

На досмотре наши сумки проверили, после чего мы прошли в отдельную зону ожидания.

– К сожалению, мы не успеем подготовиться, – сообщила Элли, показывая на серебряную табличку, висящую на двери. – Все остальные уже поднялись на борт.

– Кто еще привез подарки? – спросил я.

– Тирил, – ответила она, не глядя на меня. – Я тоже принесла подарок для своего брата. Это просто мелочь.

– Что за подарок?

– Специальная термокружка для его активного отдыха на свежем воздухе и кулинарный мастер-класс с тем, кого он выберет.

Как только мы это обсудили, к нам подъехал черный автомобиль с затемненными окнами. Он быстро доставил нас прямо к взлетной полосе. Там нас уже ждал частный самолет с опущенной трапом. Через стекла я заметил внутри других людей, которые о чем-то оживленно беседовали.

– Когда у твоего брата день рождения?

– У Сандера – завтра, а у Мариуса был вчера, – ответила Элли, поднимаясь по трапу, борясь с порывами ветра, который играл ее волосами и одеждой, и одаривая меня своей чарующей улыбкой. – Так ты готов к новым открытиям?

Я был очарован ее сияющей улыбкой, но не подал виду.

– Элс, – воскликнула красивая черноволосая девушка, едва увидев Элли, и бросилась ей на шею. Она быстро осмотрела меня с ног до головы, а затем, растянув губы в широкой улыбке, обняла меня, хоть и не так бурно, но с не меньшей теплотой. – Лукас. Наслышана.

Ее экстравагантное шерстяное платье, дорогие ботинки, изысканный аромат духов и сверкающие драгоценности буквально кричали о богатстве. Однако в ее облике чувствовались искренность и ум, которые меня завораживали.

– Тирил, – передразнил я, улыбаясь в ответ. – И я тоже о тебе наслышан.

– Очень хорошо. – Она подняла большой палец, и в ее карих глазах заиграли озорные искорки. – Тогда ты знаешь, с кем связался…

Я не мог понять, было ли это предупреждение или обещание, когда краем глаза заметил Александра, который подошел ко мне и представил остальным гостям. Не хватало только Теодора, который заболел, и наследного принца Мариуса, который уже улетел в Морену на прошлой неделе.

* * *

Клуб, где должны были пройти дни рождения наших друзей, находился в самом сердце величественного здания, построенного в классическом стиле. Легкий соленый бриз смешивался с прохладой, создавая приятную атмосферу. Роскошные улицы были полны людей, а вокруг простирались шикарные магазины, ювелирные бутики и дороги, на которых были установлены камеры видеонаблюдения. Пристань впечатляла своими размерами – здесь можно было увидеть роскошные яхты миллионной стоимостью. Пятизвездочные отели соседствовали друг с другом, и после прибытия на частный аэродром мы заселились в один из них.

Морена заслуженно считалась европейской версией Сен-Барта, где элита выбирала между островами Южного моря, Монако и Дубаем на Новый год. Как и в Монако, здесь гоночная трасса проходит по улицам Старого города. Однако в отличие от Монако, где маршрут был проложен по историческим местам, здесь это не было столь значительным событием, так как паркур был включен в программу гонок только в 1988 году. Неудивительно, что большинство гонщиков предпочитали небольшие города-государства или островные государства, где у них были свои пункты питания.

Так как окружающие воспринимали нас как пару, мы с Элли решили поселиться в одном номере. Откровенно говоря, мне показалось это вполне логичным, а мысль о том, что она будет рядом со мной этой ночью, определенно радовала. Даже в самые трудные моменты ее присутствие всегда поддерживало меня. Элли была добра ко мне.

Величественную подъездную аллею украшали пальмы, а мягкий средиземноморский климат придавал Морене атмосферу лета даже в зимние месяцы. Вход в клуб охранялся так тщательно, что можно было подумать, будто британская королевская семья спрятала там свои драгоценности. Один за другим подъезжали лимузины, и из них выходила приглашенная элита в сопровождении камердинеров. На них были надеты настолько уникальные украшения, что, вероятно, их количество в мире можно было пересчитать по пальцам. Среди автомобилей Ferrari, McLaren и Lamborghini можно было увидеть редкие модели, созданные на заказ, включая даже Bugatti, и старинные автомобили. Их обладатели были частью сверхбогатой элиты, которая могла позволить себе не беспокоиться о налогах, поскольку они не оказывали существенного влияния на их благосостояние. Даже если они приобретали роскошные квартиры и затем продавали их, чтобы получить прибыль, ни один цент не попадал в казну. Неудивительно, что они чувствовали себя здесь счастливыми и удовлетворенными.

Заинтригованный атмосферой, я позволил ей окутать меня. Роскошь и блеск, подчеркнутые безвкусием, соседствовали с подлинной красотой – семейными реликвиями, которые не купишь за деньги. Люди, для которых деньги были всем, и те, кому они были не нужны. Тирил, лучшая подруга Элли, и Александр с друзьями шли впереди, за ними следовали мы с Элли. Аврора Беатрис Виттория Констанце фон Морена замыкала шествие, окруженная подругами и знакомыми. Мы были уверены, что все взгляды прикованы к нам. Вспышка фотоаппарата осветила нас, как прожектор, и мы вошли в здание.

Мне было не совсем привычно находиться в компании людей, которые, если бы захотели, могли бы купить целые города. Однако я не ощущал себя посторонним. Я был частью этой группы, потому что никто не обращал на меня особого внимания.

Когда Элли сдала пальто в гардероб, я замер. Она была не просто очаровательной, а какой-то особенной. Черные кожаные леггинсы и топ, который скорее напоминал нижнее белье, подчеркивали ее стройную фигуру. Кружевное боди, скрытое под брюками, вызывало у меня бурю мыслей. Когда наши взгляды встретились, Элли улыбнулась, и по моей коже побежали мурашки. На мгновение мне захотелось развернуться и уйти, чтобы остыть, но я понимал, что это не поможет. Потому что, будь моя воля, я бы овладел Элли прямо сейчас.

Черт возьми! Она была не просто красива и очаровательна, но и сексуальна. А это сочетание могло свести меня с ума.

– Ты выглядишь неотразимо, – прошептал я ей на ухо и замер, когда она провела пальцем по моей груди, но остановилась над пуговицей на брюках.

– Надеюсь, ведь я надела это сегодня для тебя, – прошептала она с многообещающей улыбкой и присоединилась к своей лучшей подруге.

Они направились к столику, который был для нас заказан, и, дав себе десять секунд на то, чтобы прийти в себя, я последовал за ними.

Стоило нам сесть за стол, время понеслось с невероятной скоростью, словно кто-то нажал на кнопку «перемотка вперед». В голове проносились картины, будто кадры из фильмов, которые сменяли друг друга с молниеносной быстротой. Мы танцевали, пели, смеялись, веселились и наслаждались вечеринкой!

Снова и снова пальцы Элли касались моих, Сандер исчезал на танцполе, празднуя со всеми своими друзьями, алкоголь лился рекой. Как только бокалы опустели, привлекательные женщины принесли к столу с блестящими лампочками новые бутылки. Из колонок лилась ритмичная музыка, которая погружала нас в забытье. Мы переставали думать о том, кем были и откуда пришли. Существовало только это мгновение.

Иногда большими, иногда маленькими группами время от времени мы выходили на свежий воздух, шутили, когда позволяла громкость, и дышали свежим воздухом. Было все еще приятно тепло, шестнадцать градусов, абсолютный контраст с наступлением холодов в Осло. Я замер на секунду, позволив природе полностью овладеть мной. Это было похоже на сюрреализм, нечто совсем не реальное.

По одну сторону стола танцевал наследный принц Норвегии и две его двоюродные сестры, дочери принцев Морены, а по другую – два гонщика Формулы-1 со своими подругами. Я медленно скользил между людьми, не сводя глаз с Элли. Неделя без нее казалась бесконечной, словно я лишился солнца. Она держалась отстраненно, но в то же время расслабленно. Возможно, это было вызвано тем, что все вокруг были знакомы ей или являлись ее друзьями.

– Прекрати пускать слюни, – с ухмылкой бросила мне Тирил, заметив мой взгляд, и рассмеялась, увидев мое смущение. – Ты выглядишь как маньяк из дешевого боевика и все время пялишься на Элли. Может, стоит быть чуть более решительным? Это просто совет.

– Напомни мне не знакомить тебя с моей лучшей подругой, – сухо ответил я. Тирил рассмеялась и подняла бокал, салютуя мне.

– Вы двое могли бы создать взрывоопасную смесь, и я не уверен, что смогу это вынести.

– Ты говоришь о маме твоей крестницы, верно? – продолжила Тирил. – О, я бы с удовольствием с ней познакомилась. Элли много о ней рассказывала.

– Вижу, вы друг от друга ничего не скрываете, – заметил я.

– Да, – без колебаний ответила она, но тут же посерьезнела. – Но ты должен знать, что у меня есть способы избавиться от любого, кто не заслуживает быть рядом с ней. Никаких шансов на спасение.

– Ты слишком много смотришь «Убийство Евы», – сказал я, стараясь скрыть раздражение.

– О, обожаю этот сериал! Сандра – потрясающая актриса. Я уже была в восторге от нее в «Анатомии страсти», – воскликнула Тирил. И я не понимал, было ли это следствием ее искреннего энтузиазма или же третьего коктейля. Она продолжала говорить еще две минуты, пока я пытался осмыслить услышанное.

Перегнувшись через стол, я взглянул на Элли, которая, улыбаясь, наблюдала за мной с танцпола. Ее присутствие наполняло теплом мою душу, которая так долго была холодной и безжизненной.

– Кстати, я думаю, ты поняла все неправильно, – сказал я, пытаясь прояснить ситуацию. – Мы с Элли не вместе. По крайней мере, не в том смысле, о котором ты могла подумать. Ее дед скоро отмечает юбилей, и тогда наши пути разойдутся.

Тирил рассмеялась, словно я разгадал величайшую тайну, и повисла на наследном принце Мариусе, который вернулся к нашему столу, чтобы отдохнуть, но охотно позволил ей увлечь себя обратно на танцпол. Они вместе начали двигаться в такт музыке, и, наблюдая за ними, я понял, насколько естественными могут быть дружеские отношения. Они чем-то напоминали мне Фрею и Эрика.

Я украдкой взглянул на Тирил, чьи руки обвивали шею Мариуса. Его лицо выражало явное удовольствие, и он не сводил с нее глаз.

– Хорошо, если он не обожжет пальцы о Тирил, – заметил Александр, сидящий рядом и тоже наблюдающий за этой сценой, и сделал глоток своего напитка.

Я окончательно решил, что ни при каких обстоятельствах не стану знакомить Тирил со своими друзьями. Иначе я никогда не смогу справиться с последствиями.

Я обратил внимание на Сандера, который, держа в руке бокал виски, наслаждался моментом. Его взгляд внезапно изменился, словно в его мыслях промелькнула какая-то идея. Возможно, это было связано с загадочной женщиной, с которой он украдкой переглядывался. Во время полета он представил ее как свою подругу Нору, и от этого у меня возникло странное ощущение, будто внутренний голос пытается что-то сказать. Она была высокой, с подтянутой фигурой, светлыми волосами и чарующей улыбкой, которую она дарила Сандеру. Ее доброта и забота об Элли делали ее еще более привлекательной в моих глазах. Теперь я понял, что мое отношение к людям стало зависеть от того, как они относятся к ней. Возможно, это было неправильно, и мне стоило пересмотреть свои взгляды.

Последние недели я причинял ей боль, иногда намеренно, иногда нет. Я не предоставил ей возможности самой принять решение, и теперь я сомневался, правильный ли это был поступок.

– Нет, увы, Хеннинг не сможет к нам присоединиться, – сказал Сандер. – Это нормально, его карьера набирает обороты. В эти выходные он впервые сядет за руль болида Формулы-1, а уже в следующем сезоне станет официальным тест-пилотом.

– Я рад за него, – ответил я, стараясь не выдать своих мыслей.

Мы еще немного поболтали о разных вещах, насколько это было возможно в условиях громкой музыки, пока мой мочевой пузырь не дал о себе знать.

– Прошу прощения, – произнес я и поспешил к небольшим VIP-туалетам, которые по размерам напоминали детские комнаты моих сестер, соединенные вместе.

Уборная была оформлена в темных тонах: стены и зеркала были выполнены в черном цвете, а искусственные растения в стильных вазах добавляли уюта. Кабинки располагались в отдельном помещении.

Закончив свои дела, я распахнул дверь уборной и чуть не столкнулся с Элли. В растерянности я позволил ей снова затащить меня внутрь, и она закрыла за нами дверь. Ее грудь беспокойно поднималась и опускалась, щеки покрылись румянцем. Между нами повисло напряженное молчание, и все в ней – от ее выразительного взгляда до наряда, подчеркивающего формы, – невероятно меня возбуждало.

Несколько секунд мы пристально смотрели друг другу в глаза, но я не двигался с места. На этот раз она явно желала поиграть. Я понял это по ее взгляду.

– Что ты задумала? – спросил я, и в моем голосе прозвучал намек на двусмысленность, а улыбка Элли, такая искренняя и обаятельная, заставила меня замереть, чтобы не выдать своих чувств.

Преисполненная решимости, она сделала еще один шаг ко мне и посмотрела так, словно я был ее счастливым билетом. У меня начало покалывать в голове. От ее близости по спине пробежала дрожь, а ее легкая улыбка стала еще шире, словно она полностью осознавала мое состояние. За дверью уборной грохотал бас, стены яростно вибрировали.

– Что ты задумала? – повторил я с некоторым опозданием.

– Ты можешь отталкивать меня сколько угодно, Лукас, но я никуда не уйду. Я наконец поняла это.

На мгновение я напрягся. Это был не совсем тот ответ, на который я рассчитывал.

– Что именно ты поняла?

– Ты боишься своих чувств ко мне. Того, что я пробуждаю в тебе. Вот почему ты стараешься не подпускать меня близко.

Ее слова обрушились на меня ледяным потоком, заставив синапсы замереть. Холод сковал тело, но он испарился, когда Элли преодолела последнее расстояние между нами и коснулась моей груди ладонью. Ее близость кружила мне голову, и я стиснул зубы. Ее соблазнительный аромат окутал меня, и я проклял ее за это дерзкое прикосновение. Как будто птичка села на открытую лапу медведя.

– Одно твое слово, и я развернусь и уйду. – Она понизила голос до многообещающего хрипа, в то время как мое сердце бешено колотилось о ребра, прямо там, где лежала ее рука. В ее глазах, которые светились энергией и воодушевлением, я увидел проблеск понимания, и это заставило меня сжать кулаки. – Ты ведь не хочешь, чтобы я уходила, да? – Ее пальцы скользнули по моей рубашке, и это нежное прикосновение отозвалось волной тепла, пронзающей меня насквозь. Оно проникло не только в глубину моей души, но и в яйца, которые, как мне показалось, вот вот взорвутся. – Может быть, ты хочешь, чтобы я сделала что-то еще? – произнесла она с последним выжидательным взглядом, словно хотела убедиться, что я не возражаю. Затем, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в шею, там, где заканчивалась щетина на моей бороде и пульсировала вена. – Например, это?

Я оставался неподвижным, когда она прижалась ко мне своим хрупким телом. Но внезапно меня охватил жар. Элли положила руки мне на грудь, и ее дыхание коснулось моей кожи. Мои чувства были словно в тумане, и я ощущал, как мои пальцы дрожат от желания прикоснуться к ней. Однако я усилием воли заставил себя остановиться. Это было бы ошибкой.

Ощутив, как ее язык коснулся моей ушной раковины, я глубоко вдохнул и задержал дыхание. От этого легкого, почти невесомого прикосновения по моему телу прокатилась волна дрожи. А пламя, недавно мерцавшее в глубине моей груди, внезапно вспыхнуло с новой силой и устремилось вниз, обжигая поясницу. Мой член болезненно запульсировал, прижимаясь к штанам.

Я стоял в полумраке, чувствуя, как воздух вокруг нас потрескивает от напряжения.

– Скажи, что ты меня не хочешь, – прошептала она, касаясь моей кожи своим дыханием. – Скажи, что я для тебя ничего не значу. – Я рассмеялся, но потом не смог сдержать стон, когда она нежно прикусила мочку моего уха. Ее рука коснулась моих брюк в том месте, где явственно ощущалась выпуклость, и она нежно провела по ней пальцами. Несмотря на плотную ткань, меня охватила дрожь, и это было совершенно нечестно по отношению ко мне. – Скажи это. Я хочу услышать правду, – выдохнула она, целуя мою челюсть, уголок рта и прижимаясь своим восхитительным телом к моему.

Ее слова были как удар хлыста, но в то же время я чувствовал, как что-то внутри меня откликается на ее голос.

– Ты много значишь для меня, – произнес я, с трудом сдерживая эмоции, и заметил блеск торжества в ее глазах. – Элли. – Я издал хриплый стон, который был наполовину протестом, наполовину мольбой.

Она улыбнулась, и эта улыбка была полна торжества.

– Ты думаешь, я не отвечаю на твои чувства? – произнесла она с многозначительной интонацией и присела передо мной на корточки. Элли смотрела на меня снизу вверх, заглядывая прямо в мою душу. И мой член реагировал на этот взгляд. Я был беспомощен. Полностью поглощен этим моментом.

У меня не было никаких шансов. Она расстегнула пуговицу на моих брюках, облизнула губы и, стягивая трусы, обхватила мою твердость рукой. Мой член с радостью приветствовал ее, когда она с озорным блеском обхватила его губами, глядя на меня снизу вверх. И тогда я оказался в раю. Или в аду. Или между ними.

Она снова и снова обхватывала губами мой член, посасывала его и, массируя, двигала рукой вверх-вниз, и я почувствовал, как мое тело словно распадается на молекулы. Я запустил пальцы в ее волосы и, сжав косу в руке, дал возможность делать все, что она пожелает. Пока не пытаясь ее контролировать.

– Черт возьми, – прохрипел я. Ее взгляд был устремлен на мое лицо, когда она с наслаждением взяла в рот мой член. Ругаясь, я закрыл веки и откинул голову назад. Ощущение было невероятным. Феноменальным. Элли издала едва слышный стон, и я обратил внимание на ее руку, которая была скрыта в кожаных леггинсах. Это было уже слишком.

– Встань, – хрипло приказал я, и Элли поднялась на ноги. Ее губы были влажными и опухшими, взгляд остекленевшим, и эта улыбка… – К стене. – Я едва узнавал свой голос, потому что внутри все горело. Потому что я был загнан в угол. Хотел только одного. После всех тех недель, что я держался от нее подальше.

Я хотел почувствовать ее. Всю. Дрожащими пальцами я стянул с нее леггинсы, раздвинул ноги и прижал Элли животом к стене. Множество зеркал отражали нас со всех сторон. Она выглядела невероятно! Ее взгляд был полон страсти и огня. Я бы сделал для нее все что угодно. Защищал. Боготворил.

Я отогнал эту мысль прочь.

– Лукас, – с мольбой в голосе произнесла Элли, глядя на меня через плечо. От смущения она даже покраснела. Ее откровенная демонстрация вожделения словно проникла мне под кожу. Я был абсолютно зависим.

На этот раз у нее с собой были презервативы. Я медленно снял фольгу, каждое прикосновение к которой казалось вечностью, а затем наши взгляды встретились, и я ощутил, как время остановилось.

– Сейчас, – хрипло попросила она.

Одним быстрым толчком я проник в нее, и ее стон был поглощен громкостью музыки. Игриво укусив ее в плечо, я отстранился, а затем снова вонзился до упора.

– Сильнее, пожалуйста.

На моем лбу выступил пот. Ее дыхание стало тяжелым, когда я снова начал двигаться, проникая глубже, а звуки, которые она издавала, только усиливали мое возбуждение. Я чувствовал, как Элли дрожит, и это лишь подстегивало меня продолжать. Чувство, которое переполняло меня, было настолько сильным, что я не мог дышать.

– Боже мой, – простонала она, и я ощутил, как по ее телу пробежала дрожь. Тогда я перестал сдерживаться и позволил ее стонам направлять меня. С каждым мгновением мой пульс все сильнее отдавался в ушах. – Я… я сейчас кончу, – воскликнула Элли, поглаживая себя между ног.

Я сжал ее бедро, и, чувствуя приближение собственного оргазма, стал двигаться еще быстрее и яростнее. Судьба свела нас, словно вихрь, не оставляя выбора. Мы оказались в плену этого водоворота, ведомые похотью. Мы были едины, наши сердца бились в унисон, и я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Потому что я держал в объятиях женщину, которой принадлежало все мое сердце.