Лукас, вероятно, никогда не оказался бы здесь, если бы не особые обстоятельства. Вход на такие вечера был закрыт для обычных людей, и попасть сюда могли только избранные. В этой ситуации я просто оказалась в нужном месте в нужное время, и именно поэтому Лукас общается со мной.

Хотя я и стала тем человеком, который открыл ему двери в общество, его участие в этом вечере было лишь началом пути. Я действительно была обеспокоена его сомнениями, но все, что происходило в последние недели, шло по плану.

Теперь я наконец осознала, что это был только первый шаг. Мое сердце наполнилось тревогой, но я не могла отступить. Я должна была сдержать свое слово и помочь Лукасу достичь его цели – стать частью высшего общества. Хотя после событий последних недель я чувствовала, что сделала достаточно. Сегодняшний вечер стал важным этапом, и я знала, что после этого все изменится.

В зале оперного театра царила атмосфера роскоши и изысканности. Лунный свет заливал помещение через огромные окна, а воздух был наполнен ароматами дорогих духов, вина и свежих цветов. Я наслаждалась этой обстановкой и чувствовала себя частью чего-то волшебного. Официанты с подносами шампанского обходили гостей, и я заметила среди них свою тетю, двоюродного брата Мариуса, мэра и других влиятельных деятелей искусства и культуры. Наши взгляды встретились, но я старалась держаться поближе к Лукасу, позволяя ему вести меня по залу. Я представляла его всем как своего партнера, но между нами что-то изменилось. Наши отношения стали более формальными, будто мы были просто коллегами.

– Ты хорошо отдохнул, Стенсруд? – раздался голос справа. Я повернула голову и увидела молодого человека, которого мельком встречала раньше. Это был Стивен? Маркус? Что-то знакомое промелькнуло в его чертах, и я невольно напряглась.

Лукас спокойно повернулся, окинув оценивающим взглядом. Его ладонь, которую я держала в своей, внезапно напряглась, хотя внешне он оставался спокойным. Ничто не указывало на то, что это замечание задело его или причинило ему боль.

– Привет, Маркус, – сказал он с легкой улыбкой. – Ты уже оправился от загадочной болезни, которая настигла тебя в день той особенной вечеринки? Если бы здесь не было моей спутницы, я бы, возможно, сказал что-нибудь похлеще.

Маркус ответил дружелюбной улыбкой, от которой у меня по коже пробежали мурашки. Его голос, несмотря на мягкость, был пронизан скрытой угрозой.

– Ах… было бы у тебя в голове что-нибудь похлеще…

Лукас притянул его ближе, заставив наклониться, и тихо прошептал что-то на ухо. Улыбка, словно по волшебству, исчезла с лица Маркуса. Я не расслышала слов Лукаса, но, судя по реакции его знакомого, они произвели на него впечатление.

– Увидимся, – пробормотал Маркус и растворился в толпе. Я нахмурилась, пытаясь понять, что произошло.

– Что ты ему сказал? – спросила я, ощущая, как внутри все сжалось.

– Что-то вроде того, что мы всегда встречаемся дважды, – уклончиво ответил Лукас.

В этот момент подошла Астра и тепло поприветствовала нас. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Находиться рядом с Лукасом было тяжело, но я понимала, что должна отпустить прошлое. Все эти годы я жила с мыслями о том, что могло бы быть, но теперь я наконец-то начала двигаться вперед. С надеждой на будущее.

Астра с радостью окликнула нас, приглашая подойти.

– О, вот и Анника! Лукас, ты ведь знаком с Анникой?

Анника была женщиной средних лет, с короткой эффектной стрижкой и выразительными карими глазами. Ее сиреневое вечернее платье подчеркивало цвет лица, а синие глаза сияли. Она всегда выглядела безупречно, от прически до осанки. Анника Миллер была символом высшего общества Осло, а я – ключом к этому символу.

Я сдержанно поцеловала ее в щеку, понимая, что Фрея или Тирил сделали бы это более эмоционально. Но я знала, как она не любит излишних проявлений чувств.

– Анника, сколько лет, сколько зим! Позволь представить тебе моего друга Лукаса.

Лукас пожал ей руку, а его улыбка была безупречной – не слишком натянутой, но и не слишком непринужденной. Он умело держался в стороне, позволяя нам общаться.

Через десять минут Анника извинилась и направилась на поиски мужа, который, по ее мнению, был в буфете.

– Все прошло отлично, – прокомментировала я, когда Астра тоже отошла на достаточное расстояние, и похлопала Лукаса по плечу. Сначала он посмотрел на мою руку с удивлением, затем перевел взгляд на лицо.

– Элли, – тихо произнес он.

Я мягко улыбнулась и коснулась его щеки, прежде чем он успел что-то сказать.

– Не волнуйся. Скоро я исчезну. Сразу после дня рождения Мариуса и моего брата. Вечеринка наверняка снова станет достоянием общественности, и фотографии появятся повсюду. Но есть способы оставаться в тени, как ты уже понял. Поэтому у меня так мало снимков. Если это важно для тебя, мы можем сами организовать утечку информации. Без моего участия, но с помощью группы. Ты же знаешь, что-то иногда попадает в желтую прессу. Мне просто нужно заранее обсудить это со всеми участниками.

Теперь в моей улыбке мелькнула жесткость. Я почувствовала, как напряглись мышцы лица, словно они не хотели, чтобы уголки губ приподнялись.

– Семьдесят пятая годовщина моего деда – последнее публичное мероприятие. Анника тоже будет там, потому что ее муж – близкий друг семьи. Но это и так очевидно, – сказала я, стараясь говорить спокойно.

– Все вы хорошо ладите друг с другом, верно? – В его голосе не было иронии, но я уловила скрытый намек.

– Когда ты растешь вместе, такое случается. – Я не смогла удержаться от легкой насмешки.

– Но в какой-то момент понимаешь, что больше не хочешь дружить.

– Отлично сказано, Шерлок. – Я сделала последний глоток шампанского и взмахнула пустым бокалом. – Хочешь еще? Нет? Тогда я освежусь и принесу что-нибудь выпить.

Я вышла, гордо подняв голову, и почувствовала на себе чей-то взгляд. Мои движения стали чуть более выразительными, чем обычно, – не слишком заметно, но достаточно, чтобы привлечь его внимание. Это тоже было частью игры. В конце концов, если он погибнет из-за того, что не сможет меня получить – как подругу или… что-то большее, – то это будет его собственная вина.

Спустя десять минут я вернулась с бокалом шампанского в руке и сразу заметила Сэмюэла Моэна. Он был отпрыском известного художника, как и Тирил. Калибра Энди Уорхола. Он стоял почти рядом со мной и смеялся, глядя в мою сторону с каким-то озорством. Сэмюэл наслаждался жизнью: его серый зимний пиджак и мешковатые черные джинсы привлекали внимание.

– Элли, сколько лет! Как ты? – Он обнял меня, и я почувствовала тепло его рук.

– А ты? – ответила я вопросом на вопрос, незаметно оглядываясь на Лукаса, который все еще стоял неподалеку, окруженный Астрой и ее мужем. Он смотрел на нас, словно сканируя, как будто изучал насекомое под микроскопом. Его взгляд был пронзительным. Сэмюэл что-то говорил, но я перестала его слышать. – Прости, – сказала я, краснея, чувствуя, что Лукас все еще наблюдает за нами. – Извини, я отвлеклась. Что ты говорил?

– Говорят, твой дедушка плохо себя чувствует?

Меня охватила тревога. Почему этот вопрос так задел меня? Неужели это правда?

– Говорят, его преемник обеспокоен из-за его состояния и хочет заранее подготовиться к возможным изменениям.

Я нахмурилась, чувствуя странное напряжение. Будь это правдой, родители обязательно сообщили бы нам, не так ли? Здоровье наших близких всегда было для нас самым важным. Но слова Сэмюэля заставили меня задуматься. Что-то в его тоне настораживало.

– Это просто болтовня. Ты же знаешь, как это бывает. – Я попыталась отмахнуться, но голос прозвучал неуверенно.

Сэмюэл прищурился, явно заметив мою реакцию.

– Иногда слухи возникают не на пустом месте. Интересно, кто стоит за этими разговорами? Возможно, это дело рук старика Ларссона?

Между семьями Knåd и «КОСГЕН» всегда существовала вражда. Даже мой отец и Александр не могли найти общий язык со старшей дочерью Ларссонов – Кларой. А ведь Сандер учился с ней в одной школе. Кроме Клары, в семье Ларссонов было еще трое детей: Людвиг, Альва и Ловиза. На международной арене мы часто пересекались, поскольку наши круги неизбежно пересекались. Однако существовало негласное правило: не вступать в контакт с врагами.

– Твой парень, кажется, ревнует, когда ты разговариваешь с другими мужчинами, – неожиданно сказал Сэмюэл, хитро улыбнувшись.

Я резко повернулась и увидела Лукаса Стенсруда. Его взгляд буквально прожигал меня насквозь. Мое сердце забилось быстрее.

– Ревнует? – переспросила я, пытаясь скрыть смущение.

– Разве это не очевидно? Мне незнакомо это. А вот твоему парню… – Сэмюэл вздохнул с притворным сожалением. – Если это не ревность, то я не знаю, как описать эмоции на его лице. – Сэмюэл театрально развел руками.

Ревнует?

В моей памяти всплыл момент, когда я вновь увидела Лукаса после долгой разлуки. В тот день я разговаривала с Маром и, возможно, даже немного флиртовала с ним, а затем к нам подошел Лукас и прервал наш разговор. Следующим воспоминанием был день вернисажа. К тому моменту мы уже состояли в фиктивных отношениях, но Лукас поцеловал меня на глазах у Мара.

Я задумалась. Неужели все это действительно было продиктовано ревностью? Мое сердце замерло, а мысли смешались в беспорядке, когда я наконец-то собрала все фрагменты воедино. С моих глаз словно упала пелена. Ревность Лукаса проявлялась всякий раз, когда я общалась или, по его мнению, флиртовала с другими мужчинами. Его действия не были случайными. Он помогал мне раскрыть внутренний потенциал, учил распознавать свои границы и уверенно формулировать желания. Оберегал меня, но при этом не давал возможности расти и принимать решения самостоятельно.

Осознание, подобно маяку, осветило каждую клеточку моего тела, и я наконец ощутила, что пробудилась от долгого сна, словно Спящая красавица.

– Благодарю, – прошептала я, коснувшись губами щеки Сэмюэля. В этот момент Лукас, как призрак, приблизился к нам с другого конца зала. Его взгляд хотя и был мимолетным, но ни на секунду не отрывался от меня. Прежде чем исчезнуть, он едва заметно кивнул Астре и ее супругу, не теряя из виду ни меня, ни происходящее вокруг.

Подойдя ко мне, Лукас нежно обнял за талию, словно хотел показать, что я принадлежу ему.

Клянусь троллями! Как я могла столько времени блуждать во тьме, не замечая очевидного? Я ведь знала Лукаса. Правда. Разве я не должна была распознать его истинные чувства? С другой стороны, он мастерски скрывал их. Возможно, он сам играл в какую-то сложную игру. Эта мысль вызвала во мне глубокое сочувствие.

– Может, сделаем еще один круг, а потом исчезнем? – прошептала я, чувствуя, как внутри меня зреет план.

В голове всплыли слова Фреи, и это стало ключом к моему замыслу. Мой голос, подобный жидкому золоту, заставил Лукаса повернуть голову в мою сторону. Его взгляд сначала задержался на моих губах, а затем вернулся к глазам, словно он ощутил произошедшую перемену. Обычно Лукас редко терял дар речи, но в этот момент он выглядел ошеломленным. Внутри я ликовала – я была важна для него. И теперь это было не мое воображение, а твердая уверенность.

Но прежде чем Лукас успел ответить, раздался звонок его телефона. Он достал смартфон, взглянул на экран и убрал его обратно. Однако звонок не прекратился.

Когда он снова посмотрел на экран, его лицо омрачилось.

– Это срочно, Ливи? Я занят, – сказал он сухо, а затем на мгновение замер, словно что-то зацепило его внимание. Его горло судорожно сжалось, когда он сглотнул, и послышался высокий, пронзительный женский голос, полный тревоги. Я почувствовала, как его плечи напряглись. – Где ты сейчас? – спросил он, резко выдохнув и взлохматив волосы, а затем глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и продолжил более ровным тоном: – Не волнуйся, все будет хорошо. Я скоро буду там. Оставайся в клубе, лучше всего в гардеробе. Не садитесь ни к кому в машину, хорошо?

С тяжелым вздохом он завершил разговор и повесил трубку. В его поведении было что-то странное.

– Мне пора, – сказал он, медленно отходя. – Я свяжусь с тобой позже.

Он прокладывал путь через толпу гостей, а я изо всех сил старалась не отставать от него в своих серебряных туфлях-лодочках «Джимми Чу». К счастью, у меня было достаточно опыта ходьбы на высоких каблуках, так что, по крайней мере, это не выглядело так, будто я впервые встала на коньки.

– Подожди! – воскликнула я, замечая, что любопытные взгляды окружающих направлены на нас. Однако я не позволила им отвлечь меня. Очевидно, что-то произошло, и это выбило Лукаса из колеи. Лукаса, чья холодная маска безразличия всегда скрывала бурю эмоций, особенно на людях. Лукаса, для которого безупречная репутация была превыше всего. Лукаса, заключившего со мной сделку, чтобы открыть себе дверь в новую жизнь. Хотя последний вопрос еще оставался неясным. Но это могло подождать. – Я пойду с тобой, – сказала я, удивившись собственной решимости. Голос звучал твердо, сердце билось как молот, но мир вокруг казался далеким, как будто я смотрела на него через подзорную трубу. Двойные серьги с жемчужинами соприкасались друг с другом, издавая едва слышный, успокаивающий звук. Мои шаги были уверенными и точными, словно я шла по подиуму, не допуская ни одной ошибки. С улыбкой, полной уверенности, я взяла Лукаса за руку, ощущая, как перехватываю инициативу. – Я пойду с тобой, – повторила ему, но он, казалось, меня не слышал. Его пальцы были ледяными, как будто он только что вышел из воды.

– Это личное.

– Если ты хочешь, чтобы я ушла, достаточно намекнуть. – Мы подошли к лифтам, и он нажал на кнопку. – Я останусь здесь, если ты этого хочешь. Но, возможно, тебе потребуется женская помощь.

В моей душе шла борьба между решимостью и состраданием. Он сдался. Я почувствовала, как в одно мгновение его стена рухнула, и он мысленно опустился на колени, признавая мою правоту.

– Звонила моя сестра.

Лифт медленно открыл двери, и Лукас посмотрел на меня с болью в глазах. Мое сердце сжалось от сострадания.

– С ней все в порядке? – спросила я мягко. Он не ответил сразу, стоял неподвижно, словно статуя.

– Да, спасибо, – тихо сказал он, и я почувствовала, как его напряжение спадает.

Лукас вошел в лифт, держа меня за руку, словно я была его якорем. В его взгляде читалось беспокойство, но он молчал.

– С ней все в порядке. Проблема не в этом, – наконец сказал он ровным голосом, но я чувствовала, что внутри него бушует буря.

Мы ехали молча, но я обратила внимание, что его лицо стало пунцовым, словно он боролся с какими-то внутренними эмоциями. Тогда я взяла его за руку, желая передать ему свое тепло и спокойствие. Раньше мы редко говорили о его семье. Наши встречи обычно проходили в скейтпарке, кинотеатре или музее. Иногда, когда погода была плохой, мы забирались к нему домой, где он показывал мне свои любимые фильмы и рассказывал о своих мечтах.

– Она была на вечеринке в одном из клубов Осло, куда добралась на автобусе, ускользнув из дома. С друзьями, которых я едва знаю. И они просто оставили ее там одну. Она испугалась и не знала, что делать. Поэтому позвонила мне. – Его голос дрогнул.

Я задумался.

– Сколько сейчас твоим сестрам?

– Майе девять, а Ливии четырнадцать. – Он стукнул кулаком по рулю. – Черт возьми! Я надеялся, что она не станет поступать так же, как я. Не будет суетиться и жить сегодняшним днем.

– И посмотри, во что ты превратился, – с усмешкой сказала я, и он бросил на меня странный взгляд.

Несколько мгновений мы ехали в тишине.

– Пожалуйста, не вини себя, – наконец произнесла я, понимая, что творится в его голове. Он сжал руль чуть сильнее.

Он вздохнул и посмотрел на меня с тоской в глазах.

– Знаешь, все это я делаю ради них, – сказал он, и в его голосе слышалось разочарование. – Почему я бросил рисовать? Я никогда не говорил им этого, не упрекал, но в какой-то момент понял, что должен нести ответственность за семью. Я хочу подарить своим родителям мир и спокойствие, которые они заслужили, приложив столько усилий. Я хочу, чтобы они не беспокоились о будущем. – Его слова произвели на меня глубокое впечатление. Я ощутила искренность и правдивость в его признании. – Моим сестрам будет легче, чем мне, – продолжил он. – После школы они смогут делать все что захотят. А Ливия рисует, как будто пытается выразить все, что не смог я.

В салоне машины снова воцарилась тишина, а я попыталась найти слова, чтобы поддержать его.

– Это нормально, – начала я, стараясь вложить в свой голос уверенность. – Я сомневаюсь, что в мире много четырнадцатилетних подростков, которые предпочитают проводить время за чтением книг или наслаждаются уроками игры на фортепиано. В этом возрасте все пробуют что-то новое, экспериментируют. Это помогает понять, кто ты и чего хочешь.

Он кивнул, но в его глазах все еще читалась боль.

– В последние месяцы, а может быть, даже годы я думал, что моя постоянная занятость – это единственный способ обеспечить безбедную жизнь семье. Я верил, что это мой путь к тому, чтобы быть ближе к ним, а деньги – это то, что поможет мне достичь этой цели. Но сегодня я понял, что есть что-то гораздо важнее. – Он бросил на меня взгляд, полный усталости и отчаяния. Мне хотелось обнять его, поцеловать, чтобы хоть немного облегчить его страдания, но я знала, что это не поможет. – Все это не имеет значения, когда речь заходит о семье. Возможно, я зря потратил все эти годы и стремился не к тому.

– Не хочу показаться знатоком жизненных истин, но иногда сам путь может быть важнее цели, – сказала я, пытаясь отвлечь его от тревожных мыслей. – Часто жизнь – это не только знания и стремление к совершенству, но и постоянное обучение. Каждый день. Возможно, этот путь был нужен тебе, чтобы понять, чего ты действительно хочешь и за что готов бороться. Может быть, ты можешь не оградить своих сестер от их пути, а лишь научиться отпускать их? – добавила я тихо.

Лукас молчал, обдумывая мои слова.

– Мы приехали, – сказал он, прерывая тишину.

Мы остановились у парка, окруженного клубами и барами. Это место казалось совсем неподходящим для четырнадцатилетней девочки в такой день и час. Мое сердце екнуло, когда я увидела, как изменилось выражение лица Лукаса. Я сжала его руку, пытаясь поддержать его в этот момент.

– Ты сейчас пойдешь туда и поддержишь ее. Станешь для нее тем старшим братом, в котором она нуждается. Я знаю, ты справишься отлично. Понимаю, тебе хочется накричать на нее или встряхнуть, но твои родители справятся с этим и без тебя. Может быть… Однако в данный момент ей больше всего нужна не критика, а поддержка и заверение в том, что все будет хорошо.

Лукас взял мою руку, поднес к губам и оставил на ней поцелуй – горько-сладкий и невероятно нежный. Его след горел на моей коже, словно яркое пламя.

– Если тебя беспокоит выход в свет, мы решим это, – продолжила я, борясь с комом в горле. – Решишь остаться, я вызову такси. Пожалуйста, не волнуйся за меня. Отвези свою сестру домой в целости и сохранности.

Что-то мелькнуло в его глазах, как будто он только сейчас осознал, что я не собираюсь ехать с ними. Поддавшись внезапному порыву, я подошла к нему, наклонилась и быстро поцеловала в губы. В этом поцелуе было немного смелости, надежды и силы. Как и он поддерживал меня все эти недели, я хотела быть рядом с ним. По-своему.

– Поговорим в понедельник, хорошо?

С этими словами я открыла дверь машины, выскользнула наружу и растворилась в ночи, прежде чем он успел меня остановить.