– О. Мой. Бог. – Тирил широко раскрыла глаза, а ее рука, в которой она держала тюбик с блеском для губ «Шанель Буржуа» зависла в воздухе.

Она посмотрела на меня с недоверием, словно я объявила о своем намерении подняться на Галлхепигген. К счастью, в туалете кафе, куда мы зашли после обеда в ресторане Koie Ramen Munch, расположенного рядом с музеем, который я часто посещала с Лукасом, мы были одни.

– Вы, ребята, что-то скрываете.

Отрицать было бессмысленно, так как я уже ощущала, как по моему лицу разливается теплый румянец, заставляющий меня чувствовать себя зажженной сигнальной лампой. Ночь с Лукасом состоялась уже два дня назад, и, хотя с тех пор мы не разговаривали, мне казалось, что я превратилась в размягченное сливочное масло. Через день после потрясающего секса я все еще чувствовала легкую слабость, но в хорошем смысле, и часто ловила себя на том, что смотрю на многие вещи с ухмылкой. Не очень хороший знак, особенно для меня с моим наивным сердцем. Тем не менее я не могла думать ни о чем, кроме как снова встретиться с ним. Чрезвычайно опасное сочетание.

– Откуда ты знаешь? – вздохнула я и положила расческу обратно в сумочку Hermès, идеально сочетающуюся с моим сегодняшним нарядом: обтягивающими леггинсами с кожаными вставками и ярким вязаным платьем, в котором я была на премьере мюзикла прошлой осенью в лондонском театре вместе с Тирил.

– Черт! – воскликнула моя подруга, заметив, что на моем лице сияет странная улыбка. – О, ничего себе, это было хорошо, не так ли? Настолько хорошо?

– Разве ты не собиралась рассказать мне о своем втором свидании? – предприняла я попытку отвлечь Тирил, но она яростно покачала головой, прежде чем поправить бант перед зеркалом.

– Забудь об этом. У тебя так редко бывает такое выражение лица, что я должна сфотографировать его и продать снимок музею. Элли Скоген уложили, и она наслаждался этим, часть первая.

– Неудивительно, что мои братья тебя боятся, учитывая твой острый язык, – сказала я, смеясь и закатывая глаза. – Ты действительно сводишь меня с ума.

– Элс!

Застонав, я спрятала лицо между ладонями и почувствовала, как жар разливается по моим щекам. Моя шея наверняка тоже покраснела и покрылась пятнами:

– Это было фантастически. Серьезно. Очень хорошо… как в кино. Страстно и сильно…

Я замолчала. Просто не могла больше говорить. Но Тирил издала восторженный писк и порывисто обняла меня:

– Я невероятно рада за тебя!

Ее бурлящий энтузиазм заставил мое сердце забиться быстрее. Но тем не менее меня терзали тихие сомнения.

– Это было спонтанным порывом, который не изменил ситуацию. Я до сих пор не понимаю, как так вышло и что он на самом деле думает обо мне, несмотря на то, что говорил в постели. В нем все еще есть эта невероятно чуткая и милая сторона, которая напоминает мне о Лукасе того времени. – С разочарованным видом я пожала плечами. – Я не понимаю. То ли он зеленый флаг, изображающий из себя красный, то ли я просто цепляюсь за воспоминания о прошлом. Черт, он же просто бросил меня. Неужели это повторится? Что, если это случится снова?

Внезапно я осознала, как важно иметь рядом человека, с которым можно открыто делиться переживаниями. В то же время меня охватила острая боль, и я изо всех сил старалась сдержать слезы. Порой жизнь похожа на качели: счастье и несчастье могут быть так близко друг к другу, что достаточно одного неверного шага, чтобы все изменилось.

– А что, если мы с ним начнем встречаться? – размышляла я вслух. – Как это скажется на работе? Я даже не знаю, как продвигаются дела с рецептами и печеньем. Стоит ли вообще этим заниматься? А потом все эти фальшивые свидания… Мы не успели поговорить с ним перед его уходом, а после еще не общались. Сегодня воскресенье, завтра начинается новая рабочая неделя, а в субботу у его крестницы день рождения. Как мне себя вести?

Тирил посмотрела на меня так, словно я заявила о желании стать певицей.

– Не помню, чтобы ты когда-либо столько говорила, – наконец произнесла она, крепко сжимая мои руки. В этот момент я особенно остро почувствовала благодарность за ее поддержку. – Ты в панике, ведь тогда Лукас просто ушел. Но прошло шесть лет, многое изменилось. Посмотри, как изменилась ты сама за последние недели. Даже не помню, когда в последний раз мне не приходилось делать заказ в ресторане за нас обеих.

– Я даже не заметила, – пробормотала я, ощущая замешательство. Я задумалась над ее словами. Тирил была права. Возможно, для нее это казалось мелочью, но для меня было очень важным. Я долго боролась с неуверенностью в себе, и все не могло поменяться за один день. Это будет долгий путь, полный усилий и веры в себя. Порой, чтобы достичь счастья, нужно преодолеть трудности, даже если кажется, что более легкий путь будет проще.

– Сегодня ты была гораздо свободнее и искреннее, чем обычно, – лукаво подмигнула Тирил. – Может быть, близость – это тот ключ, который откроет для тебя новые грани себя. Ты не обязана прятаться, Элс. Но и не нужно полностью менять свою сущность. Ты прекрасна такой, какая ты есть – спокойная, простая. Однако иногда, когда нужно постоять за себя, – нужно проявить чуть больше уверенности. Или хотя бы раз сказать «нет» в тех случаях, когда это действительно необходимо.

Ее слова тронули меня до глубины души.

– Спасибо, – выдохнула я, чувствуя ком в горле, который мешал говорить. – Ты лучшая.

– Нет, лучшая – это ты. Именно поэтому ты заслуживаешь всего счастья, которое только можно представить. А теперь подумай, не хочешь ли ты присоединиться к Астре на следующей неделе? Анника Миллер тоже будет там.

Я кивнула.

– Да, я пойду.

– Тогда у тебя точно получиться представить Лукаса в высшем обществе, – сказала Тирил с улыбкой, а я почувствовала легкое беспокойство.

– А что, если это действительно все, чего он хочет? – Я прикусила губу, и Тирил фыркнула.

– Тогда он просто не понимает, что теряет. Тот, кто почувствовал, что может обладать тобой, никогда не будет прежним.

– Кстати, ты тоже скоро с ним познакомишься, – добавила я, и увидела, как глаза Тирил загорелись от радости. Но теперь я уже не была уверена, что это хорошая идея.

– О, когда? – спросила она, не скрывая волнения.

– В день рождения Сандера.

Тирил, словно ребенок, предвкушающий чудо, радостно захлопала в ладоши, и ее браслеты на запястье мелодично зазвенели.

– О, тогда я буду действительно счастлива, – сказала она. – Пожалуйста, не переживай, – добавила она мягким, но уверенным тоном, способным растопить даже самые холодные сердца. – Я уже решила, что оставлю его в живых.

– Не знаю, насколько это должно меня утешить, – пробормотала я, и мы вернулись в уютный ресторан, чтобы расплатиться за наш моккачино и поглазеть на витрину с изысканными сладостями. Отель Godt Brød Munch Brygge славился не только лучшими кофейными зернами и бариста, создающими настоящие произведения искусства из молочной пены, но и невероятно вкусными канельболлерами, за которые Сандер, вероятно, отдал бы душу.

Наверное, в надежде, что это поможет снять с меня часть вины и разрешить ситуацию, я решила сделать сюрприз для Мими, и Сандер поддержал меня в этом важном деле.

Тут мой телефон завибрировал, и я с улыбкой посмотрела на экран.

– Ты почувствовал, что я думаю о тебе? – спросила брата.

– Да, – ответил он.

– Все получилось?

– Конечно, но Хеннингу пришлось постараться, чтобы найти окно, – добавил он с легкой усмешкой.

– Спасибо. Ты – настоящее сокровище. Ты сегодня с Норой?

– Да, а что? – спросил он с любопытством.

– Тогда я передам вам еще одно «спасибо» по дороге домой, хорошо?

– Обязательно. До встречи!

Когда брат повесил трубку, я удовлетворенно убрала телефон. По крайней мере, с этим делом все решилось, остался только Лукас Стенсруд и его острый язык, который не давал мне покоя.

Тирил легонько толкнула меня в бок.

– У тебя снова это выражение лица, – заметила она. – Ты снова думаешь о нем?

Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец.

– Может быть, да, а может, и нет, – уклончиво ответила я, радуясь, что Тирил быстро сменила тему, смеясь и отвлекая меня.

* * *

В первый рабочий день мы избегали обсуждения произошедшего. Обстановка напоминала подготовку к важному событию, где каждый шаг был тщательно продуман, но слова не произносились. Мы погрузились в рабочий ритм, и это было приятно, потому что я думала, что справляюсь с ситуацией. Но что-то все равно изменилось. Воздух стал напряженным, как перед бурей. Иногда Лукас случайно задевал меня рукой или локтем, и эти мимолетные прикосновения вызывали странное волнение.

Я не могла понять, почему Лукас так близко, но не говорит о том, что между нами происходит. Это заставляло меня чувствовать себя беспомощной. Мы сидели в кабинете, но не разговаривали. Даже мысли о простых вещах, вроде печенья, не могли отвлечь меня от этой ситуации. Хотя я помнила, что в нашем рецепте отсутствует важный ингредиент, что и станет причиной, по которой мой дедушка не даст проекту свое одобрение.

Мы могли говорить о работе, обсуждать идеи и встречи, но, когда речь хоть мимолетом заходила о том, что происходило между нами, мы словно возводили невидимую стену.

Каждый раз, когда Лукас оказывался в офисе, я ощущала его присутствие буквально кожей, и все мое тело словно вибрировало от его близости.

Даже когда я не обращала на него внимания, между нами ощущалась невидимая связь, которую невозможно было игнорировать. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, я ощущала, как внутри меня что-то сжимается, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не выдавать свои чувства. В его присутствии я и правда становилась похожа на котенка, готового мурлыкать от удовольствия. Влечение было очевидным, даже если бы я пыталась это отрицать. Это было бы так же бессмысленно, как утверждать, что Земля вдруг стала плоской или что небо – это гигантский кусок пластилина.

К четвергу я больше не могла терпеть это напряжение.

– Нам нужно поговорить, – произнесла я, стараясь вложить в свой голос как можно больше уверенности, и повернулась к Лукасу. Он отложил ручку и посмотрел на меня с легкой улыбкой. За окном бушевала буря: дождь яростно стучал по стеклу, ветер завывал вокруг зданий, а деревья перед офисом раскачивались, словно стремясь к свободе.

– О чем? – спросил он, приподняв бровь.

– Ты… – Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. – Это… ну, ты знаешь.

Почему он всегда заставляет меня так нервничать? В его глазах мелькнул лукавый огонек, и он с удовольствием откинулся на спинку стула, положив руки на подлокотники.

– Если ты сможешь облечь свой вопрос в слова, мы обсудим его более открыто.

Сказанное заставило меня задуматься. Что же такого было в этом человеке, что я не могла устоять перед его обаянием? Я попыталась собраться с мыслями и не выдать своих чувств.

– Я могу облечь это в слова.

– Тогда просто скажи. – Он бросил мне вызов.

А я бросила на него взгляд, пытаясь выглядеть решительно.

– Ты сам знаешь.

Подождите, может быть, это одна из его очередных игр? Он снова пытается вывести меня из себя, заставить преодолеть свою застенчивость?

Ну что ж, я готова к игре.

Я медленно встала, огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не видит, и расстегнула пуговицу на своей шелковой блузке, приоткрыв намек на декольте. Взгляд Лукаса мгновенно изменился, и я заметила, как его челюсть сжалась.

– Элли, – прорычал он угрожающе. – Что ты делаешь?

– Хорошо, возможно, ты прав, – пробормотала я, удивляясь, откуда в моем голосе взялся этот двусмысленный оттенок. Он звучал словно дымок, манящий и сексуальный. – Возможно, я не смогу выразить это словами. Но я могу показать.

Протест застыл на его губах, когда я расстегнула еще одну пуговицу на платье и засунула руку под черный кружевной бюстгальтер. Лукас не мог отвести от меня взгляда, и я ощутила, как во мне поднимается чувство собственной значимости.

Кто был этот человек и что он сделал с Элли?

Однако мне это нравилось. Нравилось, как он смотрел на меня, наблюдал, прикасался и обнимал. В ту ночь, во время прелюдии, он отодвинул свои потребности в сторону, полностью сосредоточившись на мне, и у меня возникло желание поступить так же: вызвать желание.

Возможно, нам действительно не стоит обсуждать то, что происходит между нами, потому что это может только усложнить ситуацию? Возможно, лучше позволить всему идти своим чередом?

Я медленно провела рукой по платью, наслаждаясь нежностью ткани, а легкое скольжение пальцев по внутренней стороне бедра вызвало у меня такую волну возбуждения, что я не смогла сдержать тихий стон.

Лукас вскочил с кресла, будто я подала стартовый сигнал. В несколько широких шагов он обогнул стол и оказался рядом со мной, а затем схватил меня за подбородок и прильнул к моим губам, дико и голодно. Этот поцелуй вызвал у меня ощущение, будто в животе порхают бабочки. Я ответила ему, углубляя поцелуй, и почувствовала, как Лукас задрожал.

– Ты не кончишь без меня, – прорычал он у моих губ, и страстное желание охватило меня, когда он сжал мою руку, усиливая давление. – Что ты со мной делаешь? Я не могу перестать думать о тебе.

Мои веки автоматически закрылись, и я отдалась ощущениям, о которых мечтала несколько дней. Это было как долгожданная вода для умирающего от жажды.

Но внезапно меня обдало прохладным сквозняком, и я открыла глаза. Лукас стоял в метре от меня, тяжело дыша. Это зрелище что-то надломило во мне. Было ли на его лице выражение сожаления?

– Элли, я не могу этого сделать, – выдохнул он, вытирая лицо рукой, словно пытаясь стереть наш поцелуй. – Мы не можем этого сделать. Это не имеет к тебе никакого отношения, и я поступил неправильно, уклонившись от разговора. Но мы должны справиться с этим профессионально. Мы заключили сделку, которая позволит мне достичь цели, к которой я стремился на протяжении долгого времени.

Я отшатнулась, словно он меня ударил. Но это было глупо, ведь он никогда не давал мне никаких обещаний. Все, что между нами было, выросло на моих иллюзиях, а не на его действиях или словах.

– Я понимаю, – произнесла я, застегивая две пуговицы перед тем, как опустить юбку платья и поправить прическу, чтобы выиграть немного времени. – Я понимаю. Правда. Но… я же не сплю со всеми…

Внезапно у меня на глазах выступили слезы, а в носу зачесалось так сильно, что я резко замерла. Лукас заметил перемену в моем настроении и снова подошел ко мне. Он взял меня за руку, словно это было самое естественное действие в мире, и одного прикосновения было достаточно, чтобы сломать все плотины внутри меня.

– Элли, да, у нас был секс. И он был фантастическим. Но такое может случиться и без необходимости все ломать и усложнять, – пробормотал он мне в макушку, и в его объятиях я ощутила себя в безопасности.

Было так приятно видеть эту его сторону. Ту, которую он редко показывал. Внешне он казался серьезным и мрачным, но в чем же причина?

– В этом ты прав. – Я тихо вздохнула, ощущая, как буря внутри меня постепенно стихает. – Ты уже достиг значительных успехов. Следующая важная презентация через две недели, и я уверена, что ты всех поразишь. – Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как меня накрывают разочарование и усталость. – Я чувствую, что хожу по кругу, – пробормотала я, убирая прядь волос со лба. – Тирил заметила, что я стала менее стеснительной, когда мы гуляем вместе. Но стоит вернуться в рабочую среду, как старые привычки снова берут верх.

Лукас бережно взял мое лицо в свои ладони и пристально посмотрел мне в глаза, а в его взгляде читались одновременно тревога и гордость.

– Ты можешь справиться с этим, я уверен. Твоя харизма настолько велика, что порой ты сама себе создаешь проблемы.

Он все еще умел сводить меня с ума. С одной стороны, он был невероятно чутким и понимающим человеком, но с другой – прилагал все усилия, чтобы держать меня на расстоянии. Я не могла понять, как мне реагировать на его противоречивые действия.

Внезапно его лицо смягчилось, стало почти нежным, и я попыталась понять, что происходит.

– Что ты планируешь делать сегодня вечером? – спросил он.

– Ничего особенного, – растерянно ответила я. – Дай мне пару минут, мне нужно кое-что обдумать.

Его улыбка, полная искренности, внезапно исчезла, и Лукас вышел из кабинета, оставив меня в некотором недоумении.

После каждого разговора с ним я чувствовала, что возникают новые вопросы. Это было похоже на то, как если бы мы открыли дверь, а за ней оказалось десять таких же. Возможно, это была запутанная смесь дружбы и старых чувств, которая окутывала нас, словно невидимый кокон. И возможно, лучше всего было просто наблюдать, к чему это приведет, не анализируя слишком глубоко.

Тем не менее меня не переставал мучить вопрос: почему он тогда ушел? И я решила обсудить это с ним при следующей встрече. Возможно, Лукас все-таки прояснит ситуацию.

Мое сердце все еще билось быстрее обычного, но, когда я собиралась снова сесть за работу, чтобы подготовиться к следующей презентации, мое внимание привлек предмет на его столе.

Это был набросок, на котором я была изображена за работой, с прядью волос, падающей на лицо. Выражение моего лица было сосредоточенным и задумчивым. Я выглядела величественно, излучая ауру, которую раньше не замечала в себе. В правом нижнем углу стояла его подпись, выполненная в золотистом цвете. Вероятно, он рисовал в спешке и с волнением, но даже в таком виде рисунок оставался таким же красивым, как и предыдущие.

Улыбаясь, я погладила листок. Может быть, в Лукасе действительно горел небольшой огонек, а мне нужно было только разжечь его сильнее?