– Не хочешь чего-нибудь выпить? – спросила я Лукаса как можно более уверенно, но не поворачиваясь к нему. Ведь все равно его присутствие в моей квартире ощущалось так остро, словно он только что коснулся моей кожи.

– Воды, пожалуйста.

Избегая его взгляда, я поспешно направилась к просторной кухне. Обычно я гордилась своей способностью скрывать эмоции, но сейчас была не уверена, что Лукас не видит бурю внутри меня. Один взгляд в мои глаза, и он наверняка понял бы, что творится у меня в душе.

Я едва заметно кивнула, чувствуя его пристальное внимание, а когда доставала бокалы из шкафа, его голос нарушил тишину:

– Куда отнести покупки?

– На кухню, – ответила я Лукасу, чувствуя себя странно. Видеть его здесь, в моем доме, было непривычно. Как будто я пригласила незнакомца в место, которое обычно держала закрытым от посторонних глаз.

В голове снова загорелся экран внутреннего кинозала, и взгляд невольно устремился к двери спальни, которая была приоткрыта.

Что за странные образы роятся в моей голове?

Пока Лукас осматривался, стоя у большого кухонного стола, я налила стакан воды и протянула ему. Мне нравилась обстановка в моей квартире: уютная, простая и с несколькими игривыми деталями. Ваза на серванте у зеркала между прихожей и гостиной была подарком от моей мамы на новоселье, и я знала, что она стоила целое состояние.

Украдкой посмотрев на Лукаса, я налила воды и себе. К счастью, на этот раз он был в более расслабленной одежде, без классических брюк и белой рубашки, потому что это была неофициальная встреча. Но рядом с ним мое сердце стучало все быстрее. Его присутствие в этом пространстве напоминало мне льва, запертого в тесной клетке, хотя я сама позволила ему сюда войти. Но в то же время я чувствовала силу, которую излучал Лукас, даже его раздражающее высокомерие и нездоровый эгоизм. Я не могла соотнести его нынешнего с тем мальчиком из прошлого. Однако, вопреки всем моим ожиданиям, я больше не чувствовала себя неловко в его компании. Скорее, я ощущала… безопасность.

Неожиданно для себя я улыбнулась. Лукас всегда дарил мне ощущение безопасности, даже в те годы, когда мы были еще совсем юными. Возможно, это связано с тем случаем, когда меня едва не похитили.

– Здесь мило, – сказал он, глядя на меня с искренней заинтересованностью.

– Дедушка купил эту квартиру несколько лет назад, и мы иногда приезжали сюда по выходным. Я переехала недавно, – пробормотала я, удивляясь, почему именно с Лукасом не ощущаю привычной застенчивости. Обычно она спасала меня в подобных ситуациях. – Скоро вернусь, – бросила я, надеясь, что он не заметит моего смущения. – Можешь включить музыку, мой телефон уже подключен, – добавила я и, тихо выругавшись, направилась к ванной комнате, интерьер которой был оформлен в цвете полуночного черного шифера с соответствующими элементами из дуба, что придавало комнате изысканный и современный вид.

Зайдя в ванную, я взглянула на свое отражение в зеркале и, опуская руки под струю воды, с трудом поборола желание умыться. Ведь мой макияж был безупречен. К розовому платью я подобрала теплые бежевые аксессуары, а глаза были накрашены настолько идеально, что даже Тирил позавидовала бы. Однако в них был блеск, который говорил о напряжении.

– Ладно, этого уже не изменить. Ты справишься. Сама этого хотела, так что постарайся извлечь из встречи максимум пользы, – сказала я себе, пытаясь успокоить нервы.

Внезапно за закрытой дверью послышались звуки, как будто кто-то говорил через громкоговоритель. Это не было похоже на музыку – звуки казались слишком четкими и знакомыми. Вероятно, Лукас нажал кнопку воспроизведения на экране моего смартфона, и аудиофайл, который я недавно слушала, начал играть заново. Меня охватила паника. Сначала я словно окаменела, а затем, будто сорвавшись с цепи, рванула к двери. Сердце билось как бешенное, а во рту было сухо, как в пустыне.

Словно в трансе, я двинулась вглубь комнаты навстречу голосу на английском, который заполнял каждый уголок пентхауса, но был предназначен только для моих ушей.

Нет, пожалуйста, не надо!

– Посмотри на меня, – произнес голос. – Открой рот. Шире. Смелая девушка.

Это было так унизительно и неловко, что мне хотелось сбежать из квартиры. Я была готова пойти на все, лишь бы не находиться рядом с Лукасом. Но тут заметила, что он стоит в стороне и спокойно попивает воду. Его лицо было задумчивым, и я почувствовала, как внутри меня нарастает раздражение.

В глубине души будто наступила вечная тьма, где каждое мгновение ощущалось как тысячи смертей. Сердце словно разорвалось на миллион осколков, а я мечтала о том, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Или хотя бы о том, чтобы никогда больше не возвращаться в этот мир. Это был он. Самый неловкий момент во всей моей жизни. И, к моему ужасу, Лукас продолжал неподвижно стоять там, где я его оставила. Его рука, державшая стакан воды, двигалась медленно, словно в замедленной съемке, а внутри меня нарастала тревога, похожая на тяжелый груз свинца.

– Ты уже готова для меня? – Он издал стон, низкий и глубокий. – Да, именно так.

Мой желудок сжался, но мне удалось сделать еще один шаг вперед. И еще один.

Никто не знал о моей страсти к аудиопорнографии. Без наушников голос звучал гораздо хуже, чем обычно. К тому же я предпочитала слушать мужские голоса, которые… будоражили мое воображение. И когда я оставалась одна… Черт! Меня возбуждало получать указания по поводу интимной близости. До сих пор я ни с кем не обсуждала эту тему, даже с Тирил, ограничивалась лишь намеками. А сейчас… Мои мысли сменяли одна другую.

Эта фраза была последней, что я услышала вчера вечером. В постели. С наушниками с шумоподавлением и моей рукой между ногами. В моем воображении безымянный незнакомец, который подошел ко мне в баре, в какой-то момент стал Лукасом.

– Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Лукас усмехнулся, и этот звук оказался слишком громким. Покраснев, я поспешила к кухонному островку и выключила запись. Тишина словно лишила меня возможности дышать. Я инстинктивно закрыла лицо руками, не в силах пошевелиться, но Лукас не сделал ни единого движения в мою сторону.

– Мне так неловко, – простонала я. – Ты даже представить себе не можешь. Я готова провалиться сквозь землю.

Я не могла поверить в то, что произошло. Однако внезапно услышала, как Лукас пошевелился. Поставив стакан, он подошел ближе, и все во мне напряглось до предела.

– Неловко? – переспросил он. Не могу объяснить, как он это сделал, но его голос буквально лишил меня дара речи. Он звучал почти возмущенно. – Надеюсь, это шутка. Элли, посмотри на меня.

Я неуверенно приоткрыла щель между пальцами. Лукас стоял в метре от меня, и выражение его лица заставляло меня почувствовать себя уязвимой. Чувствовалась странная смесь голодного желания и искренней тревоги, и я была уверена, что он намеренно не приближался ко мне.

– Черт, котенок, – произнес он с легкой грубостью, и я ощутила, как по моему телу пробежала приятная дрожь. – Это было самое горячее, что я слышал за долгое время, – сказал он с искренностью, которая меня удивила. – Мысль о том, что ты… – Он оборвал себя, и его гортань задвигалась вверх и вниз, когда он судорожно сглотнул. Чувствуя себя беспомощной и пойманной в ловушку, я крепко сжала бедра.

– Мне так стыдно, – пробормотала я, раздраженная тем, насколько пискляво звучал мой голос. – Правда. Я…

– Иди ко мне. – К моему удивлению, Лукас протянул руки, и этот мягкий, полный искреннего участия жест глубоко тронул меня. Это было так непохоже на того холодного и отстраненного человека, каким он казался на первый взгляд.

Но не только в жесте дело. Лукас просто осознал, как сильно мне необходима защита, укрытие и тепло. Понимая, что это может стать моим падением, я прильнула к нему, а он нежно обнял меня, словно стараясь оградить от всех тревог.

– Я хочу быть с тобой предельно откровенным, котенок, – прошептал он мне на ухо, и эти слова, словно жужжание пчелы, разнеслись по всему моему телу, наполняя его сексуальным напряжением.

– Думаешь, это возможно? – нерешительно спросила я.

– Нет ничего невозможного, и тебе не стоит стыдиться своих желаний. Поверь, иметь определенные предпочтения – это абсолютно нормально, какими бы они ни были. Я не хочу, чтобы тебе было за них стыдно. Никогда, слышишь?

Я снова кивнула и почувствовала себя немного лучше.

– Спасибо, – прошептала я, вдыхая его запах.

– Не за что.

Мне было так хорошо в его объятиях! Все было так же, как раньше, когда мы часто обнимались и держались за руки.

На несколько волшебных мгновений мы слились друг с другом. Это было так восхитительно, так идеально, что у меня голова пошла кругом. Но в этой близости было что-то еще. Что-то более глубокое. Мое сердце замерло, когда я вдруг осознала, что стала иной – той, кем никогда не была раньше. В этот миг я поняла, что именно мы только что услышали. Волна смущения вновь накрыла меня, но в этот раз Лукас был рядом. Его теплая рука нежно коснулась моего уха. Я вздрогнула во второй раз.

– Значит, тебе это нравится?

– Да, – пробормотала я и глубоко вдохнула. – Недавно я открыла для себя мир аудиокниг, и, честно говоря, он мне очень нравится.

– Если бы ты только знала, как сильно мое тело реагирует на мысли о тебе, слушающей эту книгу…

От его слов у меня перехватило дыхание. Только сейчас я заметила огромную выпуклость, которая прижалась к моему животу. Мои колени снова начали подкашиваться, и Лукас сразу это заметил. Он отпустил меня и, обхватив мое лицо обеими руками, заглянул глубоко в глаза. И его взгляд… Внутри меня что-то судорожно сжалось, сердце бешено заколотилось. Он заставил меня почувствовать, что меня понимают и принимают.

– Лукас, – прошептала я, но он покачал головой.

– Я собираюсь немного освежиться. Дай мне две минуты, а потом… мы испечем твое печенье из полбы.

– А разве это… тебя бы удовлетворило? – спросила я почти шепотом.

– Мы можем делать все, что ты пожелаешь, – сказал он.

* * *

Удивительно, но его слова оказали на меня поразительное воздействие. Лукас смог направить мои тревожные мысли в другое русло и вселил в меня уверенность, что я не одинока и не сошла с ума. Это было неожиданно и очень ободряюще.

Меня также впечатлили его внимание и забота. Он говорил со мной о простых вещах, которые раньше казались недосягаемыми: о еде, спорте и даже о кикбоксинге. Я рассказала ему о своей страсти к плаванию, и он спросил, не утратила ли я интерес к этому виду спорта и продолжаю ли заниматься. Хотя это никогда не было проблемой, ведь у меня есть собственный крытый бассейн с системой противотока. Я давно привыкла к этим удобствам, но всегда чувствовала себя виноватой за них.

Вскоре в воздухе распространился аромат ванили, корицы и топленого масла. Я налила себе вина, и Лукас не стал ничего комментировать, так как тоже выпил полбокала. Но несмотря на все усилия, напряжение в воздухе не исчезло. Это было нечто большее, чем просто тишина, – это был скрытый намек на интимность, который требовал отклика.

После первого бокала вина я почувствовала облегчение, но алкоголь не принес мне полного расслабления. Хотя я больше не ощущала острой необходимости бежать из своей квартиры. Каким-то образом Лукас смог создать атмосферу, в которой я почувствовала себя более комфортно.

Возможно, он всегда был таким, а я просто не замечала? Или, вероятно, он намеренно скрывал эту сторону своей личности?

Эти события снова заставили меня задуматься о том, почему он прервал наш контакт в прошлом. И почему так отчаянно хотел, чтобы я думала о нем плохо?

– Ты права, – сказал Лукас будто отвечая на мои мысли. Он снял перчатки и откусил кусочек одного из только что испеченных печений, которые достал из духовки. – У них прекрасный вкус, но чего-то не хватает.

– Шоколада, – ответила я. – Мы должны добавить шоколад.

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Не уверен, что это того стоит. Мы должны заранее подготовиться и создать продукт, а не начинать работу, не имея представления о конечном результате. Убедить руководство пойти на такой риск тоже будет сложно. Ты лучше всех знаешь, какими они бывают.

Это было правдой, поскольку я с раннего возраста была знакома с большинством членов правления.

– Они предпочитают проверенные временем решения, – продолжил он. – Потому что заботятся о безопасности. К тому же текущая экономическая ситуация не оставляет много возможностей для маневров.

– Но это был бы осознанный риск, – возразила я, тоже взяв печенье, но, прежде чем откусить, подождала, пока оно немного остынет.

Ароматы корицы, ванили, мускатного ореха и кардамона напомнили мне о тех вечерах, которые мы проводили с братьями в кинозале: наслаждались диснеевскими фильмами, надеясь, что родители нас не застанут. Однако, кажется, они догадывались о наших занятиях, потому что иногда мы чудесным образом просыпались под одеялом в своих кроватях, хотя вроде только что заснули в кинозале.

Легкое движение в уголке глаза заставило меня повернуть голову в сторону Лукаса. Он посмотрел на меня с таким выражением, которого я никогда раньше не видела, и я почувствовала, как внутри меня что-то встрепенулось. Его взгляд опустился на мои губы, и он осторожно стер с них крошки большим пальцем.

– У тебя тут что-то было, – произнес он, но тут же отдернул руку, словно был не в силах больше терпеть это прикосновение.

Он повернулся ко мне своей широкой спиной и начал загружать миски в посудомоечную машину. Мое сердце бешено колотилось, пока я пыталась связать этот образ с тем уверенным мужчиной, которого я обычно видела перед собой. Внезапно в голове возникла мысль, которая заставила мой пульс биться еще сильнее, но я отбросила ее и продолжила наблюдать за Лукасом. За этим мужественным и харизматичным человеком, который, казалось, не ведал страха и контролировал свою жизнь. Почему он избегал моего взгляда?

Я нахмурилась и, чувствуя себя виноватой за его переживания, осмелилась посмотреть на него внимательнее. Неужели я действительно заставляла его нервничать? Нет, этого не может быть.

– Давай попробуем с шоколадом, – сказал Лукас, не глядя на меня.

– Хорошо. Я уже пробовала обычные варианты: белый шоколад, горький, цельное молоко. Но, боюсь, это еще не все. Как ты сказал, чего-то определенного не хватает.

В раздумьях я невольно прикусила внутреннюю сторону нижней губы.

Пока печенье не идеально…

– Давай делать по одному шагу за раз. Не все в жизни может быть одинаково совершенным.

Кто был этот парень и что он сделал с Лукасом Стенсрудом?

Лукас ловко выбрал миски и небольшой сотейник для растапливания шоколада на водяной бане, а я завороженно наблюдала за его действиями, в которых ощущалась привычная уверенность, словно он уже не раз этим занимался.

– Тебе нравится работать на кухне? – спросила я.

Он глубоко вздохнул, и его мускулистая грудь поднялась. Казалось, он борется с собой, решая, стоит ли отвечать. Но потребность высказаться взяла верх.

– Когда я перестал рисовать, часть меня словно исчезла. Думаю, я искал что-то, что могло бы заполнить эту пустоту. Вот почему так увлекся кулинарией.

Я собралась с духом.

– Почему ты перестал рисовать? Ты был таким талантливым.

Лукас мгновенно замкнулся, словно выстроил вокруг себя непроницаемую стену молчания. Я разочарованно выдохнула. Конечно, чего-то подобного я и ожидала. Как только разговор касался чего-то личного, он тут же отступал. Видимо, ему не хотелось сильно раскрываться.

Когда я обернулась, Лукас стоял на другой стороне кухонного острова, а его взгляд был прикован к изящной полке, которую я нашла на блошином рынке. Его пальцы осторожно скользили по моему портрету, который он подарил мне на шестнадцатый день рождения. В моем сердце что-то сжалось. Черт! Я совсем забыла его убрать. Удивительно, что он не обратил внимания на эту картину раньше.

– Да. – Одно слово. Я не осмелилась произнести больше ни звука.

Да, потому что это было твоим творением. Да, потому что ты подарил мне эту частичку себя. Да, потому что это последняя светлая искра, что осталась у меня от тебя.

– Я думал, ты давно избавилась от нее…

Он нежно коснулся витиеватой рамы. А я поняла, что до сих пор помню, как тепло разлилось по моему телу, когда я увидела этот рисунок. Мои глаза сияли как звезды, а пряди волос мягко касались лица. На губах играла улыбка – искренняя, особенная, которую я дарила только ему. В ней таилось обещание, вызов, признание. Всегда.

Видеть его сейчас, спустя шесть лет, с этим портретом – это удар под дых. Волны бушевали внутри меня, разбивая все преграды.

– Никогда. – Я прочистила горло, пытаясь вернуть себе голос. – Я бы никогда не смогла ее выбросить.

Он резко поднял глаза, и его взгляд словно пронзил меня насквозь. В нем кипела буря эмоций: замешательство, страх и что-то еще, чего я не могла распознать.

Что же его так испугало? С момента нашей первой встречи несколько недель назад Лукас никогда не проявлял столько эмоций. Но сейчас его маска начала трескаться. Вероятно, впервые его истинные чувства проявились так явно, словно упавший занавес, обнажающий театральные подмостки.

Возможно, вино придало мне смелости. Поэтому, чувствуя себя сильной и готовой противостоять человеку, который когда-то был причиной всех моих страданий, разбитого сердца и долгих часов, проведенных в слезах под одеялом, я сделала робкий шаг к Лукасу.

Он поднял руку, словно создавая между нами невидимый барьер. Его слова, словно острые стрелы, пронзили тишину, но я не отступала. На этот раз я должна была получить ответы, прежде чем исчезнет моя решимость. Прежде чем я снова стану той, кто прячется в тени и позволяет другим принимать решения за меня.

– Почему ты тогда просто оставил меня? – напрямую спросила я, а слова, казалось, взорвались в пространстве.

– Почему ты пригласила меня к себе? – спросил он, и внутри меня что-то дрогнуло, будто я вернулась в прошлое.

Мне снова шестнадцать, и я дома, пишу ему сообщения, но они остаются без ответа. Внутри меня холодная и безмолвная пустота. Я чувствую себя потерянной и ненужной. Это опустошение невыносимо. Мне нужно отпустить человека, который для меня все, но я не могу найти в себе силы сделать это.

– Элли…

– Нет, ты должен мне ответить! – воскликнула я с необычайной силой. – Ты в долгу передо мной, Лукас. По крайней мере, в этом!

– Я не знаю, что ты хочешь услышать.

– Правду! – крикнула я, разрывая тишину. – Я хочу услышать правду, черт возьми!