Дни, последовавшие за тем инцидентом, стали для меня настоящим испытанием. Воспоминания о бурной сцене в офисе не давали мне покоя. Мы с Элли, безусловно, находили общий язык, но наши отношения напоминали танец двух птиц, летящих навстречу друг другу с неистовой страстью. В тот момент, когда я ловил ее настороженный взгляд, меня охватывало непреодолимое желание заключить ее в объятия и ощутить, такая ли она сладкая, как я представлял в своих снах.

Всякое утро я просыпался с тягостным чувством на душе. Ее нежный цветочный аромат не покидал меня даже во сне. Каждый раз, когда я закрывал глаза, он снова окружал меня. Когда я наблюдал за тем, как она сосредоточенно работает, склонившись над документами, или когда случайно замечал ее очаровательное декольте, во мне пробуждались самые разные чувства.

Я часто стремился к одиночеству, чтобы обрести покой, но это не приносило желаемого результата. Напротив, я все глубже погружался в свои переживания. Я был пленен ею. Ее улыбка, ее мысли, ее способность озарять пространство вокруг – все это притягивало меня, как магнит. Я жаждал узнать ее глубже, проникнуть за внешнюю невозмутимость и раскрыть, что скрывается за этой спокойной оболочкой. Элли была как драгоценный клад, который я стремился открыть и исследовать во всех деталях.

Я стал более замкнутым и отстраненным, особенно на работе, где мы пытались соблюдать профессиональные границы. Я старался держать свои эмоции под контролем, хотя чувствовал, что это беспокоит Элли. Однако мне казалось, что так будет безопаснее для нас обоих.

Несмотря на мою скрытность, я был глубоко в нее влюблен. И мне совсем не помогало то, что Эрик постоянно напоминал мне о моих чувствах, будь то во время тренировок или ремонта мотоциклов.

С каждым днем на улице становилось все холоднее, а погода все чаще огорчала дождями и снегом. Элли предложила мне список мероприятий, которые мы могли бы провести вместе: романтические прогулки, посещение магазинов или участие в торжественных вечерах. Однако я все еще не решался спросить ее о дне рождения Мими и о том, хочет ли она присоединиться ко мне.

– Астра пригласила нас на оперу. Я думаю, Анника тоже придет, – однажды вечером, перед концом рабочего дня, сказала Элли.

В тот момент я был полностью погружен в свои мысли, наблюдая, как Элли выглядит с собранными волосами, открыв свою изящную шею. Я не мог перестать думать о том, как бы мне хотелось прикоснуться к ней и поцеловать в этом месте.

– Что ты сказала? – Я едва смог скрыть тревогу в голосе. Элли нахмурилась.

– Ты вообще меня слушал?

– Ммм…

– Мог бы хотя бы сделать вид. Из вежливости. В конце концов, это ведь ты хочешь стать частью TEAROOM, а не я.

На самом деле в последнее время меня это уже мало заботило. Я просто хотел исчезнуть. Навсегда.

– Ладно, идем в оперу. Понял.

– Кстати, я хотела тебя поблагодарить.

– За что?

Элли закусила губу.

– Твои методы, конечно, так себе, но это даже забавно. Сначала я чувствовала вину перед Лилианой, думала, она на меня злится и считает бесчувственной. Но она оказалась удивительно понимающей, так что зря волновалась. То, что я не всегда соглашаюсь с каждым словом… Это даже хорошо.

Я едва сдерживал улыбку, зная, чего ей стоило это признание. А я ведь приложил все усилия, чтобы она увидела во мне худшее.

– Всегда пожалуйста, котенок. – Я заметил, что она явно хотела что-то добавить, но сдержалась. – Говори уже.

– Интересно, ты хоть иногда скучаешь по рисованию? – с легкой улыбкой спросила она, и я на мгновение замер. – Почему ты больше не рисуешь? – вздохнула она, и внутри меня словно что-то остановилось. – Все, что ты делаешь, кажется таким… бездушным. В этом нет… огня. По крайней мере, я так думаю. – Заметив мой взгляд, Элли отпрянула и всплеснула руками. – Я не хочу лезть не в свое дело, но раньше все было иначе, Лукас. Мне интересно, что изменилось. Может быть, тебе не хватает творчества…

– Ты меня не знаешь, – мягко, но твердо прервал я ее. Я не собирался реагировать на эти слова, но лицо Элли омрачилось.

– Верно, в этом ты прав. Но это еще не все.

Ощущение сожаления? Я ошибся или мне показалось?

– Может быть, это действительно то, чего нам не хватает, – продолжила она, и внутри у меня все сжалось.

– Продолжай, – произнес я, ощущая, как во мне поднимается волнение.

– Твои результаты безупречны. Но когда дело доходит до конечного продукта, чего-то не хватает. Летом я перепробовала множество рецептов и остановилась на печенье с шоколадом. Когда ты в последний раз делал что-то… с душой?

«Когда я подошел к тебе пару недель назад, то не мог не заметить, как ты с душой флиртовала с Мариусом», – мелькнула у меня мысль, но я сразу же отбросил ее.

– К чему ты клонишь? Что я должен делать? Печь печенье? – Я пытался скрыть свое раздражение, но ее энтузиазм был заразителен.

Элли будто бы осенило, потому что она стремительно поднялась с кресла. Ее неиссякаемая энергия радовала меня, но влияние было столь глубоким, что меня поразила сила моих эмоций.

– О, кажется, я поняла! Вот в какую сторону нам следует двигаться!

– Ты имеешь в виду, заняться выпечкой? – В моем голосе звучал скепсис, а ее взгляд, словно отражение осеннего неба, был полон воодушевления.

– Именно! Какие у тебя планы на вечер?

– Сегодня? – переспросил я, не совсем понимая, к чему она клонит.

– Да, прямо сейчас!

– Рабочий день уже подходит к концу, – постарался я ответить как можно более сухо.

– Это не ответ! Мы отправляемся за покупками, а потом едем ко мне.

– К тебе? – В моей голове сразу же возникли фантазии о ее уютной спальне, залитой мягким светом. Однако это было неуместно, ведь я никогда там не был. К тому же уже поздно, и если Элли не собирается вызвать такси, то ей придется ехать со мной. – Нет, это плохая идея.

– Почему же? – Она хлопнула в ладоши, как будто готовилась к чему-то грандиозному. – Спонтанность – ключ к творчеству. Ты ведь это знаешь, не так ли? Может быть, у тебя есть идеи для рецепта? Или ты можешь подсказать, что я могу улучшить? Ты хоть раз пробовал мое печенье? Я такого не припомню. Хотя ты всегда воспринимаешь мои творения как должное, не так ли? Я так часто застревала в процессе, не зная, как добиться идеального результата. Но сейчас это именно то, что нам нужно. Всем своим существом я чувствую… – Эти слова были произнесены с такой уверенностью, что я почувствовал себя несколько растерянным.

– Что это именно то, что нам нужно? – повторил я, чувствуя, как слова с трудом формируются в моем сознании. Я, безусловно, заслужил печенье за то, что смог произнести целую фразу. Однако ее энергия и вдохновение пробудили во мне интерес так, что я ощутил прилив сил и энергии, словно она вдохнула их в меня.

– Значит, ты согласен? – Элли улыбнулась, и я не смог отвести взгляд от ее сияющего лица. – Возьми свою куртку.

Я послушно выполнил ее просьбу, думая о том, что, возможно, Элли права. Может быть, я утратил свою непосредственность и не знаю, как ее вернуть. Что-то внутри подсказывало мне, что впереди нас ждет новый этап, который может стать началом чего-то удивительного.

* * *

Было удивительно видеть Элли в таком месте, как продуктовый магазин. Ее невозмутимость и уверенность в себе резко контрастировали с моим внутренним напряжением. Она уверенно шла к полке с органическими продуктами, цены на которые казались мне заоблачными. Однако в тот момент все мои иллюзии рассеялись. Мы с Элли принадлежали к разным мирам, и это различие было непреодолимо.

Как бы я ни старался, как бы ни пытался понять ее мир, я всегда оставался на периферии. Ее поведение, отношение к жизни – все это было мне чуждо. Она не обращала внимания на ценники, потому что для нее это было не важно. Не знала, каково это – считать каждый цент, думать о том, стоит ли купить что-то для себя или лучше сэкономить, чтобы отправить деньги домой.

Ее семья жила в достатке, и Элли никогда не сталкивалась с трудностями, которые были знакомы моей семье. Отец много работал, чтобы обеспечить нам достойную жизнь. А мама, будучи тогда еще совсем молодой, не могла сразу выйти на работу. Она заботилась о нас и поддерживала в трудные моменты. Эти воспоминания о детстве, о родных и о том, как мы справлялись с проблемами, всегда были со мной. Они были частью меня, и невозможно было просто отбросить их. Я пытался понять Элли, но каждый раз возвращался мыслями к своим корням, переживаниям и мечтам.

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем, – ответил я, стараясь скрыть раздражение.

– Сейчас ты явно в раздумьях, – заметила Элли, складывая разные виды муки в корзину, которая постепенно наполнялась. Ее движения были точными, будто она делает это постоянно. – Когда ты о чем-то задумываешься, между твоими бровями появляется складка, и вид становится более угрюмым.

– Я не угрюмый, – возразил ей, но скептический взгляд и легкая улыбка Элли говорили, что она мне не верит.

Она была прекрасна не только внешне, но и внутренне. Излучала тепло и свет, которые заставляли меня останавливаться и задумываться.

– Конечно, нет, – продолжила она, слегка приподняв бровь. – А я всегда могу высказать свое мнение и никому не позволяю давить на меня. – Ее рука коснулась моего предплечья. Прикосновение было неожиданным и обжигающим. Оно пронзило меня, словно раскаленный нож, прорезающий масло. – Я понимаю, что это непросто. Но я хочу выразить свою благодарность за твою помощь. Даже если иногда я могу быть немного раздражительной или не всегда замечаю это.

Я не заслуживал ее доброты. Она видела во мне то, чего не было на самом деле. Я не был хорошим.

– Я делаю это не из вежливости. В этом мире есть только одно, что имеет значение. Высшее общество Осло.

Глаза Элли потеряли свой блеск, как будто кто-то погасил в них свет. Ее взгляд скользнул к полке с алкоголем, и она направилась к ней, а я невольно залюбовался ее грацией, и мое сознание начало затуманиваться.

– Тебе нравится вино? – спросила она, не оборачиваясь. – Мне нравится красное. Дома закончилось.

– Я бы предпочел, чтобы ты оставалась сосредоточенной на работе, – ответил я, пытаясь вернуть ясность мыслям.

– На самом деле, я тоже так думаю, – задумчиво произнесла она. – Но я не до конца понимаю, как будет выглядеть эта «выпечка с Лукасом 2.0». Кажется, я упускаю что-то важное.

Элли посмотрела на меня свысока, как королева на подданного. Ее взгляд был таким властным, что я почувствовал, как земля уходит из-под ног, но, вероятно, она даже не осознавала, какое впечатление производит. Если бы я был способен отказаться от всего ради нее, я бы сделал это без колебаний. Но в моей голове уже звучал смех Эрика, и я поспешил взять себя в руки.

– Важное? – переспросил я, пытаясь скрыть свое замешательство.

– Да, я просто хочу быть уверена, что все пройдет идеально. Мы не можем рисковать.

У кассы Элли достала свой кошелек, идеально сочетавшийся с цветом ее плаща. Однако я оказался проворнее и взял оплату на себя. Мы приобрели муку, множество яиц и разнообразные сорта шоколада. Это были не просто продукты и не дешевый суррогат, подслащенный искусственным сахаром.

– Ты уже знаешь, что твой дедушка очень скупой и никогда бы не согласился платить за такое качество? Особенно в таких количествах, в каких производит «КОСГЕН», – заметил я.

Элли нахмурилась, но затем улыбнулась.

– Сегодня мы хотим создать что-то особенное. С идеальными ингредиентами. Но даже в этом мы можем найти компромисс. – Она гордо подняла подбородок. – Кроме того, мой дедушка не вечен. Ему исполняется семьдесят пять в декабре, и, возможно, пришло время для перемен. Долгосрочных перемен. Я почти уверена, что он объявит о своем уходе.

Это были сведения, которые, вероятно, могли привести к значительным сделкам на фондовом рынке. И тот факт, что Элли поделилась со мной этой информацией, говорил о том, насколько она мне доверяет, несмотря на все мои усилия держать дистанцию.

У меня перехватило дыхание.

– Готова ли ты уменьшить часть своего годового дохода, принимая во внимание снижение прибыльности? – с осторожностью спросил я, пока мы складывали покупки в пакет. Наши пальцы почти соприкоснулись, и я с трудом удержался, чтобы не нарушить эту неловкую близость, хотя бы на мгновение. Это было похоже на физическую боль от невозможности прикоснуться к ней.

– Естественно. Это будет инвестицией в наше будущее, – ответила она, и я даже забрал у нее пакет.

– У тебя есть планы на следующую субботу? – спросил я, когда мы вышли на улицу, и Элли ненадолго задумалась.

Ветер играл с ее волосами, которые она спрятала под элегантную шапочку. От холода ее щеки и кончик носа слегка порозовели.

– На самом деле, нет. А что?

– Моей крестнице исполняется четыре года. Ее мама, Фрея, хочет пригласить тебя, потому что ты… моя девушка. Крестница случайно подслушала разговор родителей на эту тему. Было бы сложно убедить ее в чем-то другом.

Глаза Элли расширились, и в них появился особый блеск. На мгновение я подумал о вазэктомии и почувствовал, как тревога сжимает грудь. Не то чтобы я не любил детей, ведь Мими была для меня светом в окошке. Я просто не уверен, что смогу стать хорошим отцом, и не хотел бы, чтобы кто-то другой брал на себя эту ответственность за меня. Или я снова все преувеличил?

– О, у тебя есть крестница? – восторженно спросила она. У Элли был талант находить интерес в обыденном.

– Ее зовут Мишель, – ответил я, прочистив горло. – Но мы зовем ее Мими.

– Мими, – улыбнулась Элли. – Как здорово! А чем она особенно любит заниматься? Есть ли у нее какое-то увлечение?

– Мотоциклы. MotoGP – это ее страсть, – усмехнулся я. – Вероятно, это неудивительно, учитывая, что папа и крестный тоже страстно увлечены этим делом.

– У нее есть любимый гонщик?

– Антонио Брамбилла.

Лицо Элли вновь озарилось энтузиазмом.

– О, как прекрасно! Ладно, я что-нибудь придумаю. Куда я должна приехать?

– Я заеду за тобой, – ответил я без колебаний. – И пришлю подробности.

Элли снова кивнула и достала свой смартфон.

– Что ты делаешь?

– Вызываю водителя.

– Я могу заказать такси, – произнес я, словно выстрелил из пистолета.

– Не будь наивным, я тоже могу это сделать, – ответила она, уже набирая что-то в телефоне.

Наконец подъехал автомобиль, это был роскошный S-класс с тонированными стеклами, а водитель выглядел так, словно привык работать на лимузине.

– Спасибо, Густав, – сказала Элли, садясь в машину. На мгновение она сжала его руку, и я заметил, как черты лица мужчины смягчились от чувства привязанности. Очевидно, они были знакомы.

– Не за что, – ответил водитель, стройный мужчина лет пятидесяти, с любопытством посмотрев на меня.

– Вы работаете на семью, верно? – тихо спросил я, и он кивнул.

– Уже двадцать два года.

Значит, он был постоянным водителем семьи Скоген. Сделав себе заметку, я устроился рядом с Элли на заднем сиденье из черной кожи, которое приятно пахло. Наши плечи слегка соприкоснулись, но я не стал убирать свою руку.

– Хорошо, – произнесла Элли в тишине, и ее лицо озарилось разноцветными отблесками уличных фонарей. – Но если я буду твоим «плюс один» на дне рождения ребенка, ты должен пойти со мной на день рождения моего брата.

Мое сердце учащенно забилось.

– Какого из них?

– Сандера. Он празднует через две недели, вместе с Маром.

– Наследным принцем Мариусом Олавом? – спросил я, стараясь скрыть свои эмоции, но не смог удержаться от резкости в голосе. Одна только мысль о нем вызывала во мне бурю чувств, от которых я не мог избавиться. Ревность. Черт возьми, я действительно ревновал.

Элли кивнула, и ее губы тронула легкая, лукавая улыбка.

– Я заеду за тобой. А подробности пришлю позже, – сказала она, подражая моим словам.

Это был шанс, который я не мог упустить. Я стремился влиться в их мир, разрушить барьеры и ощутить себя частью чего-то значимого. Жаждал близости с Элли, несмотря на внутренний зов, предупреждающий о возможной опасности. Я уже был слишком глубоко вовлечен в эту историю и не мог остановиться. Даже если бы захотел.