Подъездная дорожка, ведущая к нашему родовому особняку, уже сверкала праздничными огнями, словно по ней прошла золотая лихорадка. Пока солнце медленно опускалось за горизонт, она переливалась в свете множества дорогих светодиодных фонарей.

– Спасибо, что подвез меня, Густав, – с улыбкой сказала я, выходя из элегантного S-класса с затемненными стеклами.

Меня тут же окутал свежий осенний воздух, и я была очень рада, что заранее заплела волосы в косу и надела уютную кремовую шапочку. Мои изящные туфли на шпильках мягко стучали по вымощенной дорожке, пока я шла мимо аккуратно подстриженных самшитов, живых изгородей из лавра и кленовых деревьев с яркими золотисто-желтыми листьями.

Подойдя к массивной черной двери нашей семейной резиденции, я не успела сделать и шагу, как на экране моего телефона появилось сообщение от Лукаса.

Лукас: Давай продолжим обсуждение химмельского печенья из полбы.

Ни привет, ни как дела. Лишь это короткое сообщение, а мое сердце заколотилось так, словно я только что пробежала восемь этажей до своего пентхауса.

Элли: Привет! Все хорошо, спасибо, что спросил. Как насчет приятного ужина, чтобы обсудить свежие идеи? По-моему, звучит замечательно. Или, может, предпочтешь встретиться днем за обедом? Желаю тебе отличного воскресенья!

Лукас: Давай поговорим об этом без лишних ушей. Все нормально?

Я задумалась. В моей душе все еще оставалась боль, вызванная его предательством. И я не была уверена, что готова впустить Лукаса в свою квартиру. В этот хрупкий мир, который я создала вокруг себя. Его уход оставил глубокий след в моей душе, словно рваная рана, которая еще кровоточила.

Лукас, которого я встретила сейчас, был лишь бледной тенью того, кем он был для меня когда-то. Но эта тень все равно причиняла боль. Моя квартира стала моей крепостью, моим личным храмом, где я могла укрыться от бурь внешнего мира. И я не знала, когда смогу вновь открыть свои двери для прошлого. Когда смогу снова встретиться с его призраками. Сейчас это было невозможно. Пока нет.

Элли: Может, выбрать место? Я только приехала к своим.

Лукас: Завтра в офисе. Встречаемся на полчаса раньше, чем обычно.

Элли: Ок.

Лукас: Оттянись с родными! Покажи им свои коготки, котенок!

Я пристально взглянула на последнюю строчку, стараясь найти рифму к его словам. Что двигало Лукасом: желание поддеть или вывести меня из себя? Или это был его способ игры? Я не могла разгадать его намерения.

С легким я вздохом коснулась электронной панели и толкнула черную дверь. Меня встретила просторная, но изысканная прихожая. Мне всегда нравилось, как в этом пространстве сочетаются фонари, деревянные детали и потайные двери. Одна вела в гардеробную, другая – в техническую комнату, а третья – в подвал. При мысли о нем у меня сжалось сердце. Вспоминать случай, когда меня чуть было не похитили, – тревожно. К счастью, Лукас среагировал мгновенно, застал преступника врасплох, и все закончилось.

– Элли, дорогая, – Мама стояла на пороге лестницы, словно сошедшая с обложки дорогого глянцевого журнала. Ее облик излучал спокойствие и внутреннюю силу, от которого мужчины теряли дар речи.

Спустившись, она сразу заключила меня в объятия.

– Привет, мама, – я прижалась к ней, вдыхая знакомый аромат, напоминающий мне о ночных часах, когда она, как теплое одеяло, оберегала меня от ночных кошмаров.

– Твои братья уже здесь. Почему ты не попросила кого-нибудь из них подвезти тебя?

Я собиралась ответить, но мои слова потонули в гуле вертолетных винтов. Вертолет моего дедушки приземлился на лужайке у западной границы поместья, где была оборудована частная площадка для посадки.

– Я думал, это будет скромный семейный ужин, а не поле битвы, – сказал мой младший брат Тео, появляясь из-за угла с высокомерной ухмылкой. – Или есть что-то, о чем я не знаю? И где же твоя вторая половинка, Элли, дорогая? – спросил он, подражая интонации нашей матери.

Его белая рубашка, широкие черные брюки и простые серебряные украшения создавали образ невинности, но пренебрежительное выражение лица говорило совсем о другом. В его присутствии я чувствовала странное беспокойство, хотя и старалась не показывать этого. Раньше он просто искал у меня утешения, обнимая как старшую сестру. Но теперь я начала понимать, каким он может быть.

Я хотела ему ответить, однако наша мама оказалась быстрее. С блеском в голубых глазах она повернулась ко мне.

– Вторая половинка? – повторила она. Мое сердце забилось быстрее. – Это тот самый мальчик, о котором мне рассказывала Астра?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и слова застряли в горле, будто кто-то налил туда клея.

– Жаль, – произнес Тео пожав плечами. – Сегодня Лукас мог бы стать интересной темой для обсуждения. Но не все мечты сбываются, правда, Элли?

– Откуда ты… – пробормотал я, пытаясь осмыслить его слова.

Тео снова пожал плечами, словно это было самым очевидным на свете.

– Да, – сухо ответил он. – Я уже имел честь с ним познакомиться.

Он развернулся и ушел, засунув руки в карманы, будто только что решил все мировые проблемы, а я осталась стоять, чувствуя себя так, будто меня окатили ледяной водой. Мысли метались, как птицы в клетке.

– У тебя есть парень? Лукас? Астра упоминала это имя.

– У кого есть парень? – внезапно прозвучал голос за спиной. Я вздрогнула, словно меня ударили током. Этот голос был способен заморозить время.

Аасмунд Скоген вошел в гостиную, словно вихрь. Его движения были быстры и точны, а холодный осенний воздух, который он принес с собой, казался ледяным прикосновением. Его помощница, Ликке, тут же подскочила, чтобы забрать у него пальто и шляпу, которые он бросил ей на ходу. Несмотря на свои почти семьдесят пять лет, Аасмунд выглядел как человек, который только что вернулся с пробежки по горной тропе.

– Чушь, – пробормотала я, стараясь скрыть свое смущение. Мои уши пылали, а лицо, казалось, вот-вот окрасится в цвет спелого помидора.

К счастью, мама оказалась рядом и ловко перевела разговор на другую тему, но я все равно ощущала на себе острый взгляд дедушки, словно он пытался проникнуть в мои мысли. Его глаза скользили по мне, как будто он искал что-то, что давно ускользнуло.

– Привет, дедушка, – сказала я, обнимая его. Странно, но сегодня он казался более уязвимым, чем обычно. Его присутствие давило на меня, словно он искал в этом объятии нечто большее, чем просто физическое прикосновение. Может быть, ему не хватало этих мгновений, чтобы напомнить себе, что я все еще та маленькая девочка, которая когда-то с радостью бросалась в его объятия, видя в нем не только могущественного человека, но и просто дедушку. Или, возможно, это я ошибалась.

– Как у тебя дела в компании, Эллинор? – спросил он.

Вопрос прозвучал неожиданно, и я не сразу поняла, о чем он.

Почему все сегодня так интересуются моей работой?

– Что ты имеешь в виду? – переспросила я.

– Я сформулировал вопрос так непонятно? – усмехнулся он.

– Я просто удивлена, что ты спрашиваешь меня об этом, – прочистила я горло. – Но на самом деле… довольно хорошо.

Я нервно опустила глаза. Ложь никогда не давалась мне легко.

– Ты уверена? Презентация провалилась, а Стенсруд, кажется, взял верх. – Нахмурившись, он сделал паузу. – Но не будем об этом. Ты уверена, что работа в «КОСГЕНе» – это то, чего ты хочешь?

Внутри меня росло странное чувство. Я не смогла оправдать его надежд и нанесла ущерб своей репутации, хотя никогда не раскрывала перед коллегами, что моя настоящая фамилия – Скоген. Возможно, именно это удерживало его от моего увольнения. Но по этой же причине я старалась не допускать ошибок и не терять лицо.

– Я… печенье из полбы для новой линейки Skyer было… я уже работаю над чем-то другим, – наконец выдавила я, злясь на себя за то, что снова сказала не то, что думала.

Печенье из полбы – это то, чего не хватало в нашем портфолио. Идея была отличной, и ее стоило реализовать. Но под его пристальным взглядом я чувствовала себя маленькой и незаметной, как ребенок, прячущийся в тени. Все, что мне нужно было сделать, – это произнести слова. Слова, которые могли бы открыть новые горизонты. Но я проглотила их, а вместе с ними – и возможности, которые они могли принести.

С трудом передвигая онемевшие ноги, я вошла в просторную столовую, где за длинным дубовым столом с изысканной стеклянной посудой уже расположились мои братья и отец. Вазы с цветами, расставленные в сочетании с ветряными лампами, создавали атмосферу уюта. На стене висело полотно Мунка, приобретенное прадедушкой на аукционе в порыве ностальгии.

Странно было осознавать, что за этим столом больше не собиралась вся семья, а лишь наша часть. Словно другая ветвь была утрачена навсегда. Мои двоюродные братья и сестры со стороны дяди словно растворились в небытии. Так как о них даже не упоминали в новостях, мы были лишены возможности узнать об их разводах или других значимых событиях в жизни.

– Итак, либо кто-то умер, либо кто-то лишен своего наследства, – прямо сказал Тео, когда мы сели за стол.

Аасмунд Скоген усмехнулся, но его лицо оставалось непроницаемым.

– Я больше не собираюсь работать в «КОСГЕНе», – объявил Сандер, и все взгляды устремились к нему. Он сделал глоток воды и поставил стакан.

Мама прикрыла рот рукой, отец выглядел ошеломленным, даже младший брат сбросил маску безразличия. И только глава семьи сохранял загадочную довольную улыбку.

Я нахмурилась. Что здесь происходит?

– О, дорогой, это очень серьезное решение, – начала мама, но Сандер мягко покачал головой.

– Я думал об этом давно. Я никогда не смогу достичь в «КОСГЕНе» того, к чему стремлюсь. Мне всегда казалось, что меня заставили играть роль, которая мне чужда. – Он тихо вздохнул. – Лучше признать это сейчас, чем потом.

Когда Сандер произнес эти слова, я почувствовала, как мое сердце наполнилось радостью, а слезы сами собой навернулись на глаза. Это открывало перед ним новые горизонты в будущем. Сандер слишком долго шел по пути, который ему навязали, не прислушиваясь к себе. Он не верил в возможность счастья и не искал его.

Иногда мы идем по проторенной дороге, потому что давление и ожидания слишком велики. Считаем, что легче следовать за чужими волнами, чем создавать свои. Но кто знает, принесет ли это что-то стоящее? Или волна разобьется, и придется начинать все заново?

– Я так рада за тебя. Наконец-то ты нашел свой путь, – сказала я, улыбаясь сквозь слезы. Теперь, когда он понял, чего действительно хочет, ему больше не нужно было соответствовать чужим ожиданиям. Он мог жить своей жизнью.

– Конечно, кто же захочет управлять огромной империей? – с иронией сказал Тео. – Получить все на блюдечке с голубой каемочкой. Но ты ведь никогда не брал на себя ответственность, всегда оставался легкомысленным, верно?

Тео любил провоцировать, но даже он не мог вывести Сандера из равновесия. Сандер лишь улыбнулся, как всегда невозмутимый и уверенный в себе.

– Тогда будет разумнее, если я приложу все усилия, прежде чем впустую потратить еще несколько миллионов. А ты сможешь заменить меня в компании, когда созреешь.

– Ты собираешься пустить все свои многомиллионные фонды на ветер. – Тео с легкой улыбкой взял бутылку «Тиньянелло» урожая 2020 года и наполнил свой бокал. – Ты никогда не ценил того, что имеешь. Неблагодарный. Дай угадаю: ты сделаешь нечто рискованное, распрощаешься с акциями и вложишь деньги в новое дело. А через несколько лет, словно побитая собака, приползешь к нам, ища прощения.

– Тебе бы это понравилось? – Сандер медленно отстранился и обратился к родителям. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась нотка извинения: – Прошу прощения за неожиданность. Я уже говорил об этом с дедушкой. Ах да, еще кое-что… – Его взгляд остановился на Аасмунде Скогене. Он, словно невидимый дирижер, руководил беседой, не произнося ни слова, но внимательно следя за разговором. – Ты хотел прояснить еще один момент, не так ли?

– Да, – подтвердил дедушка, и что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Это было как внезапный сигнал тревоги. – Тот скандал с Александром, который вышел нам боком. Это я заплатил девушке, чтобы она записала видео, где он учится правильно реагировать в сложных ситуациях. Это была ошибка. Я не учел масштабы проблемы и недооценил, какой хаос это вызовет для Сандера и семьи. Просто я не ожидал, что все это станет достоянием гласности.

Стало так тихо, что можно было услышать, как за широкими окнами, отражающими зеркальную гладь Осло-фьорда дует ветер. В этот момент, словно по сигналу, мои родители разразились смехом, и даже Тео не удержался от громкого хохота. Я же налила себе бокал вина, пытаясь осмыслить услышанное.

Как же это печально. Не только для Александра, который оказался в центре этой истории и прошел через публичное унижение, но и для многих других людей по всему миру, которые, возможно, никогда не осмелятся противостоять общественности из-за страха перед ложными обвинениями. Это была лишь одна из многих битв, которые еще предстоит выиграть.

Через несколько минут мама, хлопнув в ладоши, огляделась в поисках Ликке, чтобы та попросила шеф-повара начать подавать закуски.

– Может, сначала поедим или в подвале нас ждут новые скелеты?

– Некоторые из них мы оставим на потом, – ответил дедушка, и в его голосе прозвучала мрачная решимость, которая заставила меня задуматься.

* * *

Утро принесло с собой прохладный ветер, который не хотел утихать. Я решила не привлекать лишнего внимания и отказалась от заманчивого предложения матери поехать в офис, воспользовавшись услугами Густава и дедушкиного вертолета, для которого на крыше производственного цеха была оборудована посадочная площадка. Вместо этого я отправилась в город на Убере и привела себя в порядок в своей квартире. Черные ботинки, темная бархатная юбка и любимый кремовый кашемировый свитер Prada стали моими доспехами в этот ветреный день. Я всегда находила утешение в организации своего гардероба, что, возможно, стало причиной того, что Тирил начала чаще просить меня навести порядок в ее шкафах. Она умело тратила деньги, но не могла справиться с беспорядком, как и мужчины-Козероги, с которыми у нее не складывались отношения после неудачных свиданий. Она призналась мне в этом несколько раз.

– Доброе утро, – тихо произнесла Лилиана, когда я вошла в полупустой офис.

– Ты выглядишь потрясающе, – ответила я, восхищенно глядя на новую стрижку, которая подчеркивала ее выразительные глаза и тонкие черты лица.

– Ох, спасибо, – смущенно ответила она, проводя рукой по своим волнистым волосам. – Я решила попробовать что-то новое. Кстати, у тебя найдется пара свободных минут?

Преодолев свои внутренние сомнения и напряжение, я ответила:

– Да, конечно. Я просто занесу в кабинет свои вещи, хорошо?

– Отлично, – Лилиана тепло улыбнулась, и я направилась в кабинет Лукаса, где витал аромат свежесваренного кофе.

Я была ошеломлена, когда увидела дымящуюся чашку на своем столе и канельболлеры, улыбающиеся мне из тарелки рядом. За соседним столом, полностью погруженный в работу, сидел Лукас Стенсруд, и, воспользовавшись моментом, я позволила себе без стеснения его оглядеть. Раньше его невозмутимость и немногословность вызывали у меня восхищение, но сегодня он стал воплощением уверенности и целеустремленности. Его губы, чуть тронутые легкой асимметрией, притягивали взгляд, а морщинки на лбу, появлявшиеся в моменты размышлений, добавляли его образу глубины и серьезности. Сейчас он был полностью погружен в свои мысли, словно весь мир вокруг перестал существовать.

Я почувствовала, как он поднял голову, когда увидел меня. Его взгляд пронзил, заставив забыть о дыхании. В воздухе повисло напряжение, а в животе разлилось тепло. Даже в это раннее утро я ощутила тянущее желание.

В моей памяти всплыли воспоминания о сне, который я видела прошлой ночью. В нем были жаркие моменты: прикосновения пальцев, ощущение кожи к коже, стоны счастья и его голос в моем ухе. Все это слилось в какой-то горько-сладкий, размытый пузырь, который висел между реальностью и желанием.

– Это… это капучино для меня? – нарушила я затянувшееся молчание, чувствуя себя так, будто случайно проглотила гелий.

– Да, – ответил он, не отводя взгляда. Я не знала, куда деть руки, мысли и сердце.

– Это… очень любезно с твоей стороны.

– Нам ведь тоже есть о чем поговорить.

Во мне желание распалось на тысячи частей. Я чувствовала себя такой глупой. Воспоминание о прошлой ночи внезапно стало невыносимым. Реальность, холод пронзили меня так же непредвиденно, как молния. Вот он снова был там. Этот новый Лукас, эгоистичный Лукас. Конечно, он во всем думал о себе и о работе. Не то, о чем мое учащенно бьющееся сердце тайно мечтало много лет назад.

– Можем начать?

– Да, – коротко ответила я, откинула волосы назад и села напротив него за стол.

– Я считаю, что отказываться от идеи производства печенья из полбы – большая ошибка, – начал он без лишних слов и протянул мне стопку документов. Просматривая первую страницу, я обратила внимание на ключевые аспекты: анализ рынка, цифры продаж, но Лукас продолжил говорить, и я быстро перелистнула страницу. – Пока я не могу определить точное направление, так как здесь слишком много переменных. Но полностью отказываться от новой линейки для Skyer было бы неправильно.

– Почему? – спросила я, нахмурившись, а затем отложила документы и сложила руки на столе.

– Прежде всего, из-за возрастной структуры нашей аудитории. Ни один из наших продуктов не доступен для молодой аудитории. Напротив, наш традиционный продукт постепенно теряет популярность. Это просто факт.

– И ты не хочешь, чтобы он исчез?

– Нет. – В его голосе прозвучала непривычная серьезность.

– Почему этот продукт так важен для тебя?

– Это моя работа, – ответил он сухо.

– Только из-за этого? – не унималась я.

Лукас не ответил. Внезапно в моей голове возник вопрос, который я не осмелилась произнести вслух: если этот продукт так важен для тебя, почему ты тогда оставил меня? Но слова застряли у меня в горле. Однако что-то в его взгляде изменилось – он стал мягче, почти теплым. Возможно, это была лишь игра света или мое воображение?

– Печенья из полбы будет мало, – быстро сказала я, стараясь отвлечься и унять сердцебиение.

Лукас задумчиво провел рукой по подбородку.

– Почему ты так считаешь?

– Они слишком пресные, – честно призналась я.

– Ты говоришь о вкусе, – заметил он, уловив ход моих мыслей.

Я кивнула.

– Я перепробовала множество рецептов. В течение всего лета. Все что можно. С разной пропорцией корицы экспериментировала со старыми семейными рецептами, даже пыталась повторить самые известные бренды, особенно серию Skyer. Но в них чего-то не хватает, особенно в классических вариантах.

– И что ты предлагаешь? – Лукас подался вперед, его темные глаза с длинными ресницами блестели от любопытства.

На мгновение я утонула в его взгляде. В нем вспыхнуло что-то знакомое, напоминающее о том Лукасе, который горел ради своих творений.

– Knåd занимает почти две трети рынка в шоколадном сегменте и успешно заполнил нишу в мире печенья. Их продажи стабильно выше наших, особенно летом, когда они выпускают новинки.

– Тук-тук, – внезапно раздалось за моей спиной.

Когда я обернулась, Лилиана уже стояла в дверях. Подняв руку в приветственном жесте, она с интересом переводила взгляд с меня на Лукаса.

– Извините, я не хотела отвлекать вас, – мягко произнесла она.

Я старалась не поддаваться застенчивости, которая снова начала меня одолевать. Это было похоже на то, как внезапно снизить скорость на беговой дорожке, когда ты уже привык к быстрому темпу. Я ожидала, что Лукас отреагирует каким-то строгим взглядом или попросит Лилиану уйти. Но, к моему удивлению, он лишь посмотрел на нее с легкой мольбой.

Его лицо выглядело… по-человечески. В его глазах мелькнула теплота, а на губах появилась улыбка, которая была настолько неожиданной, что я не сразу поняла, как реагировать. Эта улыбка была как солнечный луч в пасмурный день – она пробуждала что-то внутри меня, что-то, что я не хотела признавать.

– Я хотела спросить, могу ли я ненадолго позаимствовать Элли, – продолжила Лилиана. – Мне нужна помощь в подготовке к завтрашнему заседанию совета директоров, и она предложила свою помощь.

Внутри меня что-то сжалось от дискомфорта. Я пыталась сохранять спокойствие, но сердце билось быстрее, чем обычно. Лукас молчал, и это молчание давило на меня сильнее, чем любые слова. Лилиана тоже выглядела слегка раздраженной, ее губы опустились, словно увядшие лепестки цветка.

– Это возможно? – нетерпеливо спросила она.

– Конечно, никаких проблем. Элли будет рада помочь, – ответил Лукас, откидываясь на спинку своего рабочего кресла.

Я растерялась. Меня даже не спросили? Лукас просто взял и высказал мое мнение, как будто я была его подчиненной. В моей душе бушевал гнев, словно вулкан, готовый к извержению.

– О, отлично, – с энтузиазмом произнесла Лилиана. – Это не займет много времени. Может быть, час. Если мы поторопимся, все пойдет быстрее.

Час? Так долго?

– Прекрасно. Или ты что-то хочешь сказать, Элли? – спросил Лукас, взглянув на меня. Его глаза сияли, а на лице появилась довольная улыбка.

– Я… – начала я, но слова не могли вырваться наружу.

– Мы можем продолжить разговор позже, – сказал он, возвращаясь к своему холодному, деловому тону.

– Нет, Лукас. Я думаю, мы не можем этого сделать, – наконец произнесла я, чувствуя, как мой голос дрожит от гнева. – Мы были в разгаре важного разговора, и это моя основная работа. Я не понимаю, как ты решаешь за меня, кому и как я могу помочь. У меня нет на это времени! – выпалила я, чувствуя, как мое разочарование перерастает в злость.

Когда я посмотрела на него, он лишь скрестил свои мускулистые руки на груди. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и снова повернулась к Лилиане. Ее глаза, полные страха, были широко раскрыты, но я была в такой ярости, что не замечала ее состояния.

– Мне очень жаль. Я хотела бы помочь тебе, но сейчас это невозможно. Нам с Лукасом нужно обсудить важные вопросы. Возможно, позже я смогу тебе помочь, но это не точно.

– Все в порядке, – пробормотала она, – я справлюсь сама.

Не сказав больше ни слова, она закрыла за собой дверь.

Мы снова остались одни. Внутри меня все бурлило.

– Ты издеваешься? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Моя грудь тяжело вздымалась, а щеки горели.

– Что ты имеешь в виду? – ответил он с вызовом. Я сжала кулаки, чтобы не наброситься на него.

– Никогда больше так не делай! – Я подняла подбородок, стараясь выглядеть уверенно. – Никогда. Понял?

Лукас даже не моргнул.

– Покровительствовать тебе? Заставлять тебя чувствовать себя беспомощной и неспособной принимать решения?

– Именно это, – прорычала я, сверля его взглядом. В этот момент я, кажется, действительно ненавидела его. Нет ничего хуже, чем ощущать себя неполноценной, особенно когда это делает тот, кого ты считаешь близким. – Я не маленькая девочка!

– Нет, не маленькая, – ответил он грубо, после короткой паузы. Внезапно воздух между нами словно наэлектризовался и Лукас понизил голос. – Я готов поспорить, что, если бы меня здесь не было, ты пошла бы с ней и не стала возражать, котенок.

– Прости? – начала я, чувствуя, как внутри зарождается странное ощущение. Оно было тихим, но пульсирующим, словно невидимый поток энергии.

Внезапно я ощутила, как эта энергия вырывается наружу, и замерла, не в силах отвести взгляд от Лукаса, который поднялся с грацией хищника и медленно обошел вокруг стола. Опершись на столешницу передо мной, он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Его приближение было подобно удару молнии, сердце бешено колотилось, и я не могла нормально дышать.

– Мне нравится, когда ты показываешь свои коготки, – сказал он с легкой улыбкой. – Делай это чаще. И не только передо мной.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Улыбка Лукаса была искренней, но в ней таилась какая-то загадка. Она ударила меня, как волна, и на мгновение я почувствовала, что теряю равновесие. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую черточку. Внутри меня вспыхнуло желание – непреодолимое, почти болезненное. Лукас знал, как меня спровоцировать, как заставить меня выйти из себя. Он словно играл со мной, проверяя границы.

Меня охватила дрожь, но не от страха. Это было что-то другое – смесь гнева, удивления и чего-то еще, что я пока не могла понять.

Возможно, он оказался не таким черствым засранцем, каким я его себе представляла.

Лукас прочистил горло и отошел на шаг. Напряжение, словно лезвие ножа, пронзило воздух и проникло в мою грудь. Я растерялась, ведь Лукас все испортил. Мои чувства запутались: я не знала, злиться на него или поддаться импульсу и поцеловать. Он ввел меня в смятение, и я решила выбрать ясность.

– Скоро вернусь. Тогда мы сможем поговорить о печенье из полбы, – тихо сказал он, прежде чем уйти, не дав мне сказать ни слова.

Я смотрела ему вслед, видя, как были напряжены его плечи, будто он нес на них всю тяжесть мира.

Что это было, черт возьми?