Этот вечер станет днем моих похорон. Сделка, которую я заключил, оказалась роковой ошибкой. Осознание этого пришло мгновенно, когда я увидел Элли. Ее прикосновения, объятия, близость к моим бедрам – все это было подобно искре, которая могла поджечь все вокруг. К счастью, она не знала, как сильно мое сердце билось в груди. Вероятно, она бы только посмеялась надо мной.

– Котенок, теперь мы должны дать имена нашим питомцам, – произнес я, не отрывая взгляда от ее лица, которое казалось мне произведением искусства. Ее потрясенный вид завораживал меня, и мне стоило огромного усилия сдерживать себя, чтобы не поддаться искушению и не поцеловать ее прямо здесь и сейчас.

– Даже не думай об этом. Это не входит в условия сделки, – ответила она холодно.

– Тогда что же происходит? – вырвалось у меня неожиданно хрипло и проникновенно. Я тут же пожалел о своих словах, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля, и мысленно проклял себя.

Я оказался в ловушке своих чувств. С одной стороны, я мечтал прикоснуться к ней, почувствовать ее тепло. С другой – старался держать дистанцию, потому что это единственное, что удерживало меня от полного погружения в хаос.

Черт возьми. Как мне выдержать до конца года, если я уже ощущал, что все вокруг меня рушится?

Я жаждал увидеть Элли парящей, словно птица, в небесах. Я искренне желал, чтобы она раскрыла свой потенциал, вышла за пределы своих возможностей и достигла поставленных целей. Билет в их мир стал для меня наградой, но не более того. В тот момент я ощутил триумф, словно достиг вершины, к которой стремился всю жизнь.

Большинство людей, собравшихся на открытии выставки, были мне знакомы. Но в обычной жизни я бы никогда не оказался в такой компании. Это был результат многолетних усилий, мечтаний и жертв: работа, учеба, вечеринки – все это было ради того, чтобы войти в их круг. Но вот теперь я стоял среди них благодаря Эллинор Скоген и ее приглашению.

Однако появление второго по значимости человека в стране вызвало у меня легкое беспокойство. Наследный принц Мариус, словно владыка, захватил пространство галереи. Его уверенность и непринужденность контрастировали с моими ожиданиями. Он был одет скромно: черная рубашка, брюки и белые кеды, но его появление было заметным. Его лицо, слишком красивое для обычного человека, и окружающая его стена людей подчеркивали его статус. Мариус двигался с грацией, словно его присутствие здесь было естественным, хотя мы принадлежали к разным мирам.

Словно почувствовав мое беспокойство, Элли мягко коснулась моего плеча. Это простое прикосновение мгновенно успокоило меня, будто она аккуратно склеила невидимые осколки моего сердца. Элли обладала удивительной способностью защищать и поддерживать других, даже если это противоречило ее собственным чувствам. Ее забота была похожа на теплый свет, который рассеивал тьму вокруг меня. Я видел, как она старается скрыть свои эмоции, но ее беспокойство обо мне было очевидным. В ее глазах горел свет, который согревал даже мое ледяное сердце. Но я этого не заслуживал.

Сначала мне было жарко от напряжения, потом холодно от осознания своих ошибок. Но я не мог позволить себе слабость. Я должен был держать Элли на расстоянии, чтобы не обременять ее своими проблемами. В итоге я понял, что не хочу вести светскую беседу с наследным принцем Мариусом в присутствии Элли.

– Может, немного прогуляемся? – предложил я, и ее изящные брови мгновенно взлетели.

– Ты хочешь улизнуть, пока он нас не увидел, да? – спросила она с проницательностью, которая всегда меня восхищала.

– Да, – прорычал я, стараясь скрыть раздражение.

– Он что-то тебе сделал? – ее голос был полон заботы, но я знал, что за этим скрывается что-то большее.

«Нет, но ты флиртовала с ним», – мелькнуло у меня в голове.

– Мы почти не знакомы, – ответил я, стараясь придать своему голосу уверенности.

– Я могла бы вас познакомить. Мар – потрясающий человек, – произнесла она с энтузиазмом, который мне не совсем понравился. – Учитывая его ответственность и то, как он успешно справляется с поставленными задачами, можно сказать, что у него золотое сердце. Он понимает свои привилегии и обязанности, но никогда не злоупотребляет властью.

В глубине души я почувствовал укол ревности, но заставил себя успокоиться.

– Я рад за него, – сказал я.

– Он тебе не очень нравится, правда? – Ее улыбка стала хитрой, и я понял, что она заметила мою реакцию.

– Давай сменим тему, – прорычал я, пытаясь скрыть раздражение.

– Хорошо, – ответила она, и я почувствовал странное облегчение.

Она сделала шаг вперед и одним глотком осушила свой бокал шампанского.

– Могу я передать это вам? – обратилась она к официанту, который принял у нее напиток. Я знал по опыту, как важно не просто бросить что-то на поднос, а проявить вежливость. Элли, казалось, тоже это понимала. Она всегда относилась к людям с уважением, словно каждый из них был нитью, связывающей ее с миром.

Непроизвольно коснувшись рукой ее спины, я заметил, как она слегка вздрогнула от моего прикосновения. А я был слишком слаб, чтобы противостоять своим чувствам.

Когда мы вошли в первую галерею, шум вокруг нас заметно стих. Здесь было гораздо меньше людей, так как все стремились посмотреть на более яркие полотна и насладиться обществом друг друга. Никто не искал скрытые тайны, настоящую причину, по которой мы оказались здесь, – искусство. Впервые я позволил себе внимательно рассмотреть выставленные картины. Это был современный абстракционизм выполненный акрилом на холсте. Я был в восторге от цветовой гармонии, созданной художником, и от эмоций, которые она во мне вызывала. Но в то же время это зрелище вызывало у меня странное беспокойство и тревогу. Отчего?

Элли медленно шла мимо огромной картины, занимавшей центральное место в зале. Остановившись у мягкой деревянной скамьи, она позволила картине полностью завладеть своим вниманием. Вскоре комнату покинули две пары, оставив нас наедине. Из невидимых динамиков доносилась тихая мелодия, а воздух был наполнен свежестью и ароматами цветов. Я подошел к Элли, ощущая непреодолимое желание быть ближе.

– Твои картины всегда что-то во мне пробуждали, – тихо произнесла она, не сводя глаз с полотна. – Конечно эти работы впечатляют, внушают уважение и наполняют энергией, но в твоих картинах, особенно в эскизах, всегда была эта особая, интимная грусть. Ты так искренне умеешь подмечать детали. Это трогает меня до глубины души.

Ее слова прозвучали как пощечина. Внутри меня что-то сжалось, и я почувствовал, как в горле образовался ком.

– Ты перестал рисовать, верно?

Отрицать было бессмысленно.

– Да.

– Почему?

– Я осознал, что это ни к чему не приведет. Это иллюзия. Нельзя оплачивать счета мечтами. – Слова были произнесены с горечью, а на губах будто остался привкус пепла.

– Ты бросил живопись из-за денег?

Ее разочарование обожгло меня, словно кислота. Мне показалось, что она осуждает меня, и это задело меня сильнее, чем я хотел бы признать. Черт! Она не имела права судить меня.

– Я знаю, тебе это трудно понять. У тебя ведь нет забот, – сказал я слишком резко. – Нет семьи, о которой нужно заботиться. Нет двух младших сестер, которые еще ходят в школу и живут в трехкомнатной квартире с родителями, которые работают на двух работах, чтобы свести концы с концами. Я был предоставлен сам себе после школы.

Беседа приняла опасный оборот, проникнув в самое сердце. Все происходило слишком быстро, слишком бурно, и я заметил, как ее руки сжались в кулаки.

– Ты прав. Я не могу представить, каково это – бороться за повседневные вещи, – мягко сказала Элли. – Но я знаю, каково расти в тени чужих амбиций. Когда родители всегда заняты мыслями о будущем, о работе, о том, что важнее тебя самого. Они рядом физически, но мысленно далеко: поглощены своими проектами, выпуском нового печенья, планами, встречами. Я не могу представить, как это – жить в постоянном страхе и тревоге. Но я понимаю, что значит, когда кажется, что все вокруг важнее тебя.

– Это не одно и то же, – возразил я.

– Я знаю, – Элли повернулась ко мне, и ее серые глаза засияли, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. – Но наши родители были загнаны в угол. Одни – из-за страха перед неизвестностью, другие – из-за давления общества. Результат один и тот же. И я верю, что, несмотря на все, у них была общая цель. – Элли сделала паузу, и мое сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. – Они делали это ради нас. Чтобы у нас был выбор. Чтобы мы могли сами решать, каким будет наше будущее. Ты так не думаешь?

Ее слова были словно острые осколки, пронзающие душу.

– Все возможно, – пробормотал я, стараясь не выдать своих эмоций.

– Вопрос в том, что ты делаешь со своим выбором, Лукас, – неумолимо продолжала она. В ее голосе не было прежней мягкости, лишь холодный металл решимости. Передо мной стояла не та Элли, которую я знал, а сильная, уверенная в себе женщина, которая не боялась отстаивать свое мнение. Боже, она сама не знала, как сильна.

Ее слова попали в цель, но это было не ново. Мы уже обсуждали это раньше. Когда мы встретились впервые, у меня не было ни целей, ни сил. Но она верила в меня, словно в чудо, и подарила мне смелость идти вперед. До нашей встречи я жил по-другому. Хафпайп[6], азартные игры, бесцельно потраченное время – все это сливалось в один размытый поток. Конечно, иногда я рисовал, жонглировал красками, но это были лишь отголоски моих стремлений. Тогда я даже не думал о том, чтобы превратить свое увлечение в профессию. Но Элли подарила мне мечту. Она показала, как можно взять этот хаос и превратить его в нечто большее.

Однако, как это часто бывает, реальность внесла свои коррективы. Она навалилась на меня, словно темная волна, погребая под собой все мои мечты.

Элли всегда смотрела на мир иначе, чем я, и это меняло мое восприятие реальности. Я почувствовал, что она вот-вот скажет что-то резкое, но вдруг заметил, как к нам кто-то идет.

– Эллинор! Как я рада тебя видеть! – воскликнула элегантная женщина лет сорока. На ней было приталенное темно-зеленое шелковое платье, которое прекрасно сочеталось с черными сапогами. Ее зеленые глаза, скрывающиеся за очками без оправы, сияли, а темно-каштановые волосы добавляли образу завершенности.

– Астра! – мгновенно переключилась Элли, и ее хмурый взгляд сменился сияющей улыбкой, которая согрела меня и заставила забыть о внутренней тьме.

Они обменялись поцелуями в щеку, а затем Астра повернулась ко мне и окинула внимательным взглядом. Ее взор был проницательным, и я понял, что она оценивала меня с точки зрения материального достатка: рассматривала мою одежду, стрижку, осанку – все, что могло дать ей представление о моем статусе.

– А кто же этот молодой человек? – в ее голосе звучало искреннее любопытство, что немного ослабило мою внутреннюю тревогу. Возможно, Астра была искусной актрисой, а может, действительно испытывала искренний интерес. Я не мог быть уверен.

– Позволь представить тебе моего друга Лукаса.

Слова Элли заставили мое сердце затрепетать.

Астра протянула мне руку, на которой сверкал браслет от Cartier с бриллиантами. Я принял этот жест, и ее взгляд невольно скользнул по моему пустому запястью. Хотя, вопреки моим ожиданиям, уголки ее губ не опустились.

– Привет, рада познакомиться, друг Элли. Как чудесно! – произнесла она с искренней улыбкой.

– И я.

– Это Астра, подруга моей мамы. Она работает в министерстве культуры. А Хакон, ее супруг, руководит оперной труппой, – объяснила Элли своим спокойным, уверенным голосом.

– Значит, опера? – поинтересовался я, чувствуя, как тревога внутри меня немного утихла. На лице Астры мелькнула гордость, и вокруг ее глаз появились крошечные морщинки.

– Да, именно. Я так рада, что он наконец стал интендантом[7]. Это была его мечта на протяжении двадцати лет. Теперь я могу каждый вечер наслаждаться оперой, хотя работа порой бывает непростой. Но, по крайней мере, он сможет уйти счастливым после всех этих испытаний. – Она весело рассмеялась и снова повернулась к Элли. – А ты? Ты уже закончила учебу?

– Да, наконец-то, – воскликнула Элли, чувствуя себя свободно и непринужденно в присутствии этой женщины, что лишь усиливало ее привлекательность. Не многим удавалось заставить Элли раскрыть свою истинную сущность.

– Чем ты сейчас занимаешься? – спросила Астра с искренним интересом.

– Я стажер в «КОСГЕНе», – ответила Элли.

Астра хлопнула в ладоши.

– Ты и правда решилась! Я очень этому рада. Всегда говорю: следуй своему сердцу. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на что-то другое, дорогая. Надеюсь, ты наведешь порядок в фирме и привнесешь немного молекулярного ветра в ее стены. Кстати, мы скучали за ужином. – Она бросила взгляд через плечо, а затем посмотрела на нас. – Возможно, в будущем у нас появится возможность обсудить этот вопрос более подробно. Если нет, то, возможно, вы сможете присоединиться к нам на следующей премьере? Или, может быть, мы встретимся на большом торжестве по случаю юбилея? – Она подмигнула мне. – Было приятно познакомиться, Лукас. Позаботься о нашей девочке.

С этими словами она исчезла, оставив меня в некотором замешательстве, что вызвало у Элли радостный смешок.

– Астра – это источник природной энергии, который всегда найдет чем заняться.

– Она тебе нравится, – заметил я, завороженный блеском ее глаз и этой естественной, неподдельной улыбкой.

Элли закатила глаза.

– Ты заметил?

– Потому что рядом с ней ты ведешь себя… иначе. Непринужденно.

– Она же меняла мне подгузники, когда мы с семьей катались на яхте дяди Фреда в день его рождения.

Я приподнял бровь.

– Это тот самый дядя Фред, с которым твоя семья больше не общается?

– Он самый.

– И что она имела в виду под «молекулярным ветром»? Ты разбираешься в молекулярной кухне? – с любопытством спросил я, а когда взглянул в ее лицо, у меня перехватило дыхание. Ее глаза светились такой искренностью, что я невольно нахмурился.

– Что?

– Я забыла, какой ты внимательный, – произнесла она, словно размышляя вслух. Что-то в ее тоне заставило меня задуматься о том, чтобы обнять ее, хотя я и понимал, что не должен. Лучше оставить все как есть. Потому что я не был уверен в себе. Возможно, я бы уже не смог ее отпустить.

– Итак… – поспешил я сменить тему. Она тихо вздохнула.

– Еще ты можешь быть и упрямым. Одним из моих основных направлений в учебе была молекулярная кухня.

– Что именно ты изучала?

– Пищевую инженерию, – ответила она, закатив глаза. – Да, еда у меня в крови. Возможно, я хотела заниматься исследованиями. Это был негласный способ оставить для себя лазейку, если вдруг окажусь в «КОСГЕНе». Кстати, о твоей теории, что я была откровенна с Астрой из-за симпатии к ней… В конце концов, ты ведь мне тоже должен нравиться, – пробормотала она, вздрогнув от собственного признания. Ее щеки вспыхнули очаровательным румянцем, а мое сердце забилось быстрее. Но я не произнес ни звука.

Элли прищурилась, оглядевшись в поисках чего-то.

– Ладно, мне нужно больше алкоголя, – сказала она и направилась к официанту у другого входа.

Мои глаза невольно следили за ее движениями. Мои челюсти сжались, и я последовал за ней, избегая зрительного контакта и позволяя себе погрузиться в свои мысли. Конечно, это было небезопасно.

– Ты кого-нибудь узнаешь? – спросила Элли, оглядывая просторный зал, где становилось все многолюднее и шумнее.

Роскошь и блеск. Дорогие часы сияли на запястьях мужчин, а украшения женщин были дороже, чем я мог себе представить. Важно было помнить, где я нахожусь – в мире, где каждый шаг требует умения держать лицо.

– Можешь просветить?

– Мэр. – Элли указала на кого-то в зале, не переставая пить шампанское. – Муж Астры, интендант. Пара впереди – дети генерального директора LEXUS. Та женщина – жена Эдварда Миккельсена, известного футболиста. Здесь есть и другие знаменитости, которых ты наверняка видел в журналах, в колонках сплетен или соцсетях. Если хочешь влиться в этот круг, лучше держись Анники Миллер. Она – звезда светской хроники и в прошлом году открыла TEAROOM в Осло и Стокгольме. Ее муж стал премьер-министром Англии.

У меня голова шла кругом.

– Мне нужен справочник.

Элли рассмеялась.

– Для этого есть я. Бывают люди, которые знают все связи и контакты. Они точно знают, как попасть в нужное место. Связи – это все. Поэтому я так рада просто работать на компанию… и быть собой… или, по крайней мере, версией себя.

Непроизвольно я коснулся ее подбородка, слегка приподнимая его, чтобы заглянуть в ее серые глаза. Мне не хотелось, чтобы она грустила, но, с другой стороны, я понимал, что я не тот человек, который способен сделать ее по-настоящему счастливой. Но я мог помочь ей обрести себя.

– Ты справляешься просто отлично, котенок, – сказал я, стараясь придать голосу твердость.

В ее глазах промелькнуло что-то странное, и на мгновение ее взгляд остановился на моих губах. Этого было достаточно, чтобы атмосфера между нами накалилась. В воздухе словно появилось невидимое напряжение, от которого становилось жарко.

– Мне нужно отойти на минуту, – сказал я, отступая на шаг. Ее лицо снова изменилось, и это выражение разочарования стало последней каплей. Я развернулся и быстрым шагом вышел из зала.

Я шел в туалет и ругал себя. Нельзя было терять контроль. Особенно сейчас, когда цель была так близко. Всего несколько недель, пара светских раутов, и я бы добился своего.

Когда я вернулся через несколько минут, ее уже не было. Я бродил по галерее, слушая монотонную музыку. Люди бросали на меня косые взгляды, но в основном игнорировали. Я был для них слишком незначителен. Мое сердце бешено колотилось, пока я готовился к тому, что она может передумать. Но в тот момент, когда я почти отчаялся, я увидел ее. Но Элли была не одна.

Внутри меня воцарилось гнетущее безмолвие, а сердце забилось с такой силой, словно кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Мой взгляд остановился на ее затылке. Мягкие пряди волос нежно обрамляли ее лицо, а она, словно бы поддразнивая, кокетливо смеялась и наклоняла голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной. Конечно, это был тот самый наследный принц, чья красота в черной рубашке и победоносной улыбке казалась неподвластной времени. Он был наследником престола, будущим правителем страны.

Принц и Элли стояли в углу соседнего зала перед небольшим портретом женщины в теплых красных тонах. Его свита отсутствовала, и это позволяло увидеть, насколько гармонично они выглядели вместе. Как пара, созданная для друг друга. И я не мог справиться с обжигающей ревностью, которая внезапно охватила меня. Гнев. Мне было горько осознавать, что это не я смог стать причиной ее счастья.

Конечно, я не должен был так себя чувствовать, но какая-то первобытная часть меня хотела подойти к ней, схватить и увести с собой. Я мечтал снять с нее джинсы и встать перед ней на колени.

Внезапно пульсирующая боль в голове утихла, но все вокруг словно гудело. Мои ноги сами понесли меня к ним. Смех Элли казался насмешкой, ее искренность и теплота раздражали меня. Я проклинал себя за то, что не могу быть тем, кто делает ее такой счастливой.

Они не замечали моего присутствия, поглощенные своим разговором. Но вдруг Мариус повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза сузились, а поза стала угрожающей, как в нашу последнюю встречу. Я ощущал исходящую от него волну враждебности, и это заставило меня напрячься. Адреналин заструился по венам, словно я готовился к схватке.

– Ты чего-то хотел? – прозвучал вопрос подобно удару хлыста.

В его голосе слышалось больше чем просто любопытство. Недоверие и отвращение – вот что я уловил. Как будто он считал меня недостойным, грязью под своими дорогими королевскими туфлями.

– Я мог бы спросить то же самое, – ответил я, медленно переводя взгляд на его руку, лежащую на предплечье Элли. В голове пронеслись два возможных варианта действий: ударить его в лицо или… – Простите, что помешал вашему разговору, – произнес я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Элли смотрела на меня, широко распахнув глаза, когда я приблизился к ней. Я провел рукой по ее волосам и прильнул к губам. Ее веки дрогнули, а я закрыл глаза, полностью погружаясь в этот момент. Мягкость губ, аромат духов, тихий стон, который она издала, сильнее прижавшись ко мне, и биение моего сердца – все это слилось в единое целое.

Тяжело дыша, я отстранился. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не подойти ближе и не устроить сцену перед Мариусом Олавом. Я не хотел просто украденного поцелуя, который заставил мое сердце петь. Я хотел большего. Я хотел Элли. Но больше всего я хотел показать этому человеку, что Элли принадлежит мне.

– Дай мне знать, если я тебе понадоблюсь. Я рядом, – прошептал я ей на ухо и ушел, не оглядываясь.

Я знал, что они оба смотрят мне вслед.