Холодное пиво не смогло погасить мой внутренний огонь. Шум паба не утихал ни на мгновение. Воздух был пропитан ароматами еды и избытком парфюма. Но даже это не отвлекало меня. Я раздраженно сделал еще глоток и уставился в пустоту, натянуто улыбнувшись широкой улыбке Эрика. В очередной раз я задался вопросом, как оказался в этой ситуации.

– Ну что, она тебя поцеловала? Просто так? – спросил он, пытаясь поддержать разговор.

– Ммм…

– И ты ответил? Ну, языком там и все такое…

Я бросил раздраженный взгляд на своего лучшего друга через липкую барную стойку. Он изо всех сил старался не смеяться, но уголки его рта все равно дергались, как будто его ударило током. Его бородатый облик охотника на диких животных становился все более очаровательным, как у плюшевого мишки.

– Готов поспорить, у тебя в штанах все напряглось, – захихикал Эрик.

– Да заткнись ты уже! – резко сказал я.

Он громко рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Ну же, Лук, признай, ситуация действительно забавная.

– Да, ха-ха. Я умираю от смеха. – Двумя пальцами я потер переносицу и на секунду прикрыл глаза. – Все это так забавно, что может стоить мне работы и репутации.

– Да-да. Я совсем забыл про твою репутацию, которую ты создавал всю свою жизнь. Не обижайся, но ты ведь поцеловал женщину своей мечты. По крайней мере, если верить твоим рассказам. Лично я сразу понял, что для меня важнее: моя гребанная карьера или губы любимой.

На этот раз мой холодный взгляд заставил его замолчать, но его слова пробудили во мне бурю эмоций. Если бы он только знал, как близко подобрался к правде, в которой я не могу признаться даже себе. Эллинор Скоген была для меня недосягаемой, словно звезда на ночном небе, и такой же ослепительно прекрасной.

На миг я позволил себе погрузиться в воспоминания о том поцелуе. Вспомнил как податлива она была в моих объятиях, ее дыхание и стоны, ласкающие мои губы. Как кончик ее маленького язычка, словно танцуя, прикасался к моему. Пьянящий аромат и близость ее тела. Этот поцелуй стал для меня чем-то вроде лекарства и яда одновременно. Мне не хотелось, чтобы он заканчивался.

Однако, он не только залечил раны в моем сердце, но также напомнил мне о том, чего я не могу ей дать. Я не мог предложить ей стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Не мог быть тем, кто всегда будет рядом, кто будет поддерживать ее и заботиться о ней.

Я чувствовал себя слабым и беспомощным перед этой женщиной, которая пробудила во мне такие сильные чувства. Хотел стоять перед ней на коленях, но понимал, что это невозможно. Я не мог дать ей то, чего она заслуживала. И это осознание разрывало меня на части.

«Какой же я негодяй», – промелькнуло у меня в голове, и я невольно поморщился. Элли заслуживала большего, чем я мог ей дать. Но, увы, мой эгоизм оказался сильнее, и я не смог оставить ее в покое.

– Ну ты даешь, чувак! У тебя все получилось даже хуже, чем я думал.

– Все это лишь инструмент для достижения целей. – Я расправил плечи, не понимая, почему поделился своими мыслями с Эриком. Но, как ни странно, было приятно иметь друга, который понимал меня и мог выслушать истории моей скучной жизни. Точно. Ведь нет ничего более умиротворяющего, чем слушать его рассказы о первых днях Мими в детском саду.

Я внимательно посмотрел на лучшего друга, чтобы показать, насколько серьезно я к этому отношусь.

– Элли – это мой ключ к успеху. Мой трамплин. И не более того.

Я цинично улыбнулся. Возможно, когда-то она была для меня воплощением моих мечтаний, но это было давно. Теперь она просто представительница одной из самых влиятельных семей в стране.

Так почему же она выбрала меня?

– Как ты выкрутился? Я имею в виду, после того, как она сказала твоему будущему боссу и зятю, что вы вместе?

Эрик чуть не расхохотался.

– Она поцеловала меня в щеку и пошла со своим братом. «Мы еще поговорим», – сказала она и уплыла как королева.

Это было позавчера.

На следующий день я взял давно заслуженный выходной и помог брату Эрика, Перу, с переездом. Этот день оказался полон встреч с людьми, включая прослушивание одного Йенсена с мамой Юноной и дедушками. Это заставило меня задуматься о том, чего мне не доставало в отношениях с близкими с тех пор, как мы отдалились друг от друга. Я почувствовал горький привкус на языке и выбросил из головы мысли о своей семье.

– С тех пор я ничего о ней не слышал.

Чтобы отвлечься от мыслей о мягкой коже Элли, ее аромате и нежных губах, я решил сменить тему и спросил Эрика о том, как идут его дела на работе. Все это время на большом экране шла трансляция футбольного матча, и во время перерыва я вышел, чтобы сходить в уборную. По пути я достал телефон, и в этот момент пришло новое сообщение с незнакомого номера.

Незнакомый номер: У тебя уже есть планы на вечер? Элли

Внезапно мое сердце забилось с невероятной скоростью. Всего лишь несколько ее слов, и я снова почувствовал себя подростком. Великолепно! Я проверил время. Она написала мне больше часа назад. Проклятье!

Лукас: А что?

Она сразу же ответила.

Элли: Хочешь составить мне компанию на открытии выставки? Я получила приглашение, но пока не нашла спутника.

С шумом втянув воздух, я прислонился к прохладной стене в узком коридоре, который вел к подсобным помещениям и туалетам. Звуки разговоров и громкая музыка, доносившиеся издалека, растворились в тишине. Мысли кружились в мрачном вихре. Все вокруг казалось театральным представлением. Внезапно я почувствовал, как что-то тяжелое сдавило мою грудь, а из глубин памяти всплыло нечто важное. Музеи, искусство – все это было частью нашей общей истории.

Я вспомнил Элли, с ее стройными ногами, в свободном свитере, с наушниками в ушах и фотоаппаратом на коленях. В парке я скользил по льду, не в силах оторвать от нее взгляд. Одна ее робкая улыбка, один украдкой брошенный взгляд – и мое сердце оказалось в ее власти. Когда мы случайно столкнулись там в третий раз, я заговорил с ней. Она была такой нежной и наивной, ее мир был полон музыки, искусства и простых радостей. Мы болтали обо всем на свете, пока солнце не скрылось за горизонтом, и она не вынуждена была уйти, ругая себя за то, что ее ждут дома. А я? Никто не ждал меня, никто не заметил, вернулся я или нет.

Наш мир сосредоточился вокруг музея Аструпа Фернли и скейт-парка, где мы впервые встретились. Мы были вместе три года, но я не могу забыть это время, потому что она всегда говорила мне такие мудрые и вдохновляющие вещи, будто видела меня насквозь. Я больше никогда не возвращался туда, хотя постоянно думал о ней.

Она была слишком юной для меня. Мы проводили много времени вместе, оторвавшись от своих обычных забот. Но в день ее шестнадцатилетия я узнал правду о ее семье и внутреннем мире, что разрушило хрупкую иллюзию нашего союза. Вся моя работа, бессонные ночи, усердие в учебе – все это было ради того, чтобы стать частью общества, которого я так жаждал. Но, несмотря на все усилия, я оставался чужим.

Лукас: Когда мне нужно быть там?

Элли: Лучше всего – прямо сейчас.

Лукас: Что насчет дресс-кода?

Элли: Элегантный повседневный.

Лукас: Дай мне сорок минут, я буду.

* * *

Я припарковал свой V2 у границы между проезжей частью и пешеходной зоной, где выстроилась длинная очередь такси, ожидающих возможности повернуть. Справа от меня возвышалось массивное здание Скур, 13, украшенное яркими граффити, напоминающими о волшебных мирах Диснея. Внутри этого строения находился огромный крытый каток. Я снял шлем и, чувствуя себя немного потерянным, направился по знакомой набережной к адресу, который мне прислала Элли.

«Конечно, она живет здесь», – пронеслось у меня в голове, и сердце словно пронзила невидимая игла. С другой стороны, перспектива визита в величественное поместье Скогенов казалась мне ужасной. Ведь пришлось бы объясняться с управляющим относительно моих намерений касаемо его дочери. И я не сомневался, что этот разговор закончился бы довольно печально.

Поздней осенью, когда Акер-Брюгге и Тювхольмен теряли свою оживленность, здесь все еще можно было встретить людей, наслаждавшихся тихим вечером. Рестораны и бары, хоть и не столь многолюдные, как раньше, продолжали привлекать тех, кто искал уединения и покоя. Звуки города, приглушенные темнотой, смешивались с плеском воды Осло-фьорда, создавая уникальную атмосферу. Прогуливаясь вдоль пришвартованных лодок и яхт, можно было уловить легкий соленый запах моря, который гармонично сочетался с ароматами жареного лука и рыбы.

Я подъехал к ее дому и отправил сообщение: «Я здесь». Волнение накрыло меня с головой. Я поднял взгляд на ясное, но холодное ночное небо и порадовался, что надел свою любимую черную кожаную куртку, которая всегда спасала меня в это время года. Вдруг зазвонил телефон – это был отец. Сердце сжалось, но я знал, что нельзя вечно откладывать этот разговор.

– Папа.

– Привет, сынок.

В этом слове всегда было что-то особенное. Оно словно связывало нас невидимой нитью, напоминая о гордости, которая жила в его сердце. Но я чувствовал лишь вину, ведь так и не смог подарить ему ту жизнь, которую он заслужил. Для него было достаточно того, что я – его сын, но мне этого было мало.

– Как у тебя дела? Что-то делаешь?

– Все нормально, – ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Еду на открытие выставки. А как ты? Как колено?

– Лучше, – вздохнул он. – Был у врача, тот прописал мазь. Если не поможет, придется показаться снова.

Размышляя о боли в его коленях, я невольно вспомнил бабушку. Мне всегда нравился ее мелодичный норвежский говор, но в детстве я стеснялся ее акцента и не хотел, чтобы она забирала меня из школы. Боялся, что одноклассники начнут дразнить ее и, соответственно, меня. Это было обычным делом для того возраста. Но сейчас я ощущаю глубокое сожаление.

Мои родители дали мне европейское имя, но оставили арабское отчество. Дома мы почти не разговаривали на норвежском, а наши контакты с большой семьей бабушки, которая жила в Ливане, Германии и Америке, становились все реже по мере того, как мы адаптировались к новой жизни. Возможно, моя тоска была связана с утратой этих корней. С каждым годом это чувство становилось все сильнее.

– Рад слышать, – ответил я. – Главное, чтобы ты был в порядке.

– Как насчет того, чтобы встретиться в воскресенье на следующей неделе? Можно будет насладиться Маклюбе[5] и посмотреть матч.

При упоминании рецепта, который передавался в нашей семье из поколения в поколение, я почувствовал, как внутри все затрепетало от предвкушения.

– Играет «Арсенал»? С удовольствием.

– Отлично, – прозвучал в трубке голос, полный тепла и заботы, но в этот момент дверь подъезда открылась, и на пороге появилась она.

Ее появление заставило мое сердце биться быстрее.

– Мне нужно идти, – сказал я.

– Береги себя, мой дорогой. Я люблю тебя, – прозвучало в ответ.

– И я тебя, – тихо произнес я, прежде чем повесить трубку.

Элли приблизилась ко мне, держа в руках маленькую сумочку и застенчиво улыбаясь. Мой взгляд невольно задержался на ее губах. Я попытался сосредоточиться на ее одежде, но безуспешно. Ее облик вызывал у меня смешанные чувства: с одной стороны, восхищение, с другой – легкую тревогу.

Она выглядела потрясающе, словно воплощение эльфийской красоты и мудрости. Черные джинсы подчеркивали ее фигуру, а топ цвета хаки и пиджак в клетку придавали образу элегантность и утонченность. Это была наша первая встреча после того самого поцелуя, и я с трудом сдерживал желание прикоснуться к ней снова.

– Привет, – робко произнесла она, останавливаясь передо мной, и я почувствовал себя так, будто оказался на первом свидании. Хотя теоретически так и было.

Ну и попал я! Это же не свидание, а… Во что я только ввязался?

Рядом с ней я чувствовал себя не в своей тарелке и не доверял сам себе. Поэтому я постарался сохранить невозмутимость, чтобы защитить нас обоих, и коротко кивнул.

– Мы можем идти? – спросил я и заметил, что ее дружелюбная улыбка тут же исчезла. Взгляд серых глаз стал холодным и колючим, а губы изогнулись в презрительной усмешке, заставив меня пожалеть, что я задал этот вопрос.

– И это все, что ты можешь сказать? – спросила она.

К черту все. Мне нравилось, когда она становилась такой «колючей». Если бы Элли знала, что этим она может легко меня задеть, то вела бы себя по-другому.

– Я не понимаю, о чем ты, – ответил я, переминаясь с ноги на ногу.

– Тогда позволь мне объяснить, – продолжила она. – Я не прошу дарить мне цветы, Лукас. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным проводить со мной время. Сделай хотя бы вид, что находишь мое общество приятным. Я понимаю, что ты не испытываешь ко мне симпатии, и это нормально. Но можем ли мы хотя бы попытаться вести себя как взрослые люди и уважать чувства друг друга?

«О, котенок, ты словно лесная тропинка», – пронеслось у меня в голове, и печаль, звучавшая в ее словах, поразила меня, словно удар клинка.

– Хорошо, – ответил я, имея в виду именно это. Я не хотел причинять ей боль, но старался держаться подальше, потому что она уже глубоко проникла в мое сердце. Хотя я и пытался притвориться, что это не так.

– Где ты припарковался?

Я кивнул в сторону узкого пространства между домами, и мы молча двинулись вперед.

Было странно идти рядом с Элли. Казалось, что прошло всего лишь мгновение, а не шесть долгих лет.

– Скур, 13? Ты нашел там место для парковки? Обычно все заполнено до отказа, и приходится парковаться в километре отсюда.

Я поднял руку, в которой был шлем, который она до сих пор не замечала. Ее взгляд мгновенно смягчился, став мечтательным. Это заставило меня отвести глаза, не в силах выдержать ее искренность. Я невольно ускорил шаг, но она легко шла рядом, не отставая.

– Ты получил права на мотоцикл?

– Да.

– Я так рада за тебя, – ее голос звучал искренне, почти восторженно. – Это всегда было твоей заветной целью. Что сказали твои родители?

– Они не в курсе, – признался я, ощущая легкий дискомфорт. – Я не хочу, чтобы из-за этого они переживали. Вероятно, они бы не спали ночами. Но, как ты уже сказала, это было моей целью.

– Понимаю.

Ее взгляд устремился вдаль, словно она погрузилась в свои размышления. Было любопытно, о чем она думает. Но я прикусил губу, сжал руку в кулак и промолчал.

Мы продолжили путь в тишине, но это не было неловким молчанием. Напротив, оно было таким же, как раньше, когда мы часами сидели на одной из скамеек в парке скульптур Вигеланда. Я рисовал, наблюдая за окружающими. Мы не говорили, потому что молчание между нами было таким уютным, что казалось, будто мы разделяем одну и ту же мысль.

Когда мы добрались до парковки, Элли остановилась перед моим мотоциклом, посмотрела на меня с таким выражением, какого я не видел уже давно, но оно сразу же согрело меня изнутри.

– Мы поедем на нем? – спросила она, почти с трепетом касаясь пальцами мотоцикла.

– На самом деле, Ducati Panigale не слишком приспособлен для двоих, – ответил я. – Но я добавил к нему несколько улучшений в мастерской Эрика.

– Эрика? – переспросила она, явно заинтересованная.

– Мой давний друг, – ответил я, стараясь сохранить нейтральный тон.

Кажется, я допустил ошибку. За пару минут разговора с Элли она уже узнала обо мне больше, чем я планировал.

Она улыбнулась мне, и я, словно загипнотизированный, ответил ей тем же, потому что в ее улыбке светилась искренняя теплота. После того как я причинил ей боль, это было последним, чего я мог ожидать.

– Именно поэтому я могу поехать с тобой? – спросила она.

– Да, – ответил я.

Я прочистил горло, внезапно почувствовав себя неловко, как подросток. Она резко повернулась к мотоциклу, но тут же бросила на меня вопросительный взгляд через плечо.

– Что мне нужно знать как пассажиру? Есть ли какие-то особые правила?

– Я тебе все объясню. Но сначала…

Я поставил свой рюкзак с запасным шлемом на пол и достал из него защитную куртку, которую одолжила мне Фрея.

– Думаю, это подойдет, – сказал я.

Элли пристально рассматривала куртку, и я заметил, как на ее лбу появились складки. Крошечная милая морщинка на носу выдавала ее волнение, и я не удержался от комментария:

– Это от жены Эрика, Фреи.

– У меня есть… я же не… – Элли поспешно надела куртку. Рукава оказались ей длинноваты, но в остальном она сидела как влитая.

– Подойди сюда, – сказал я, и в ее глазах вспыхнул загадочный огонь. Мне показалось или она получала удовольствие от моих настойчивых требований?

О, Элли, не надо давать мне повод для ненужных размышлений…

В воздухе ощущалось напряжение, будто он был наэлектризован. Это было похоже на приближение грозы, которая вот-вот разразится. Поэтому я поспешно достал запасной шлем.

– Теперь вот это.

Она провела языком по губам, и на ее щеках проступил легкий румянец, который я отчетливо увидел, несмотря на тусклое освещение. Ее дыхание участилось, и я почувствовал, как внутри меня разливается тепло.

– Помни, шлем должен плотно прилегать к голове.

– Вот так? – спросила она, надевая шлем. Козырек был поднят, и ее глаза, обычно такие безмятежные, сейчас казались еще более сосредоточенными.

– Извини за твою прическу, – пробормотал я и, потянув за нижний край шлема, слегка притянул ее к себе. Элли едва не врезалась в меня, но в последний момент успела остановиться, уперевшись ладонью мне в грудь. Несмотря на то что я был одет в кожаную куртку и фланелевую рубашку, я ощутил ее прикосновение, как будто оно обжигало меня даже через несколько слоев одежды.

– Есть ли в твоих действиях нечто большее, чем просто забота о безопасности? – лукаво спросила она, и, услышав в ее голосе легкую улыбку, я застегнул ремень ее шлема, стараясь не выдать своих чувств.

– Нет, – ответил я, отступив на шаг. – Я просто хочу, чтобы мы произвели хорошее впечатление, когда приедем туда вместе.

Иногда я бываю такой задницей.

– А что еще нужно учитывать? – Ее тон стал более сдержанным, но я знал, что так будет лучше. Безопаснее для нас обоих.

– Может, ты хочешь сесть впереди? – предложил я. – Если нет, то забирайся сзади. Это спортивный мотоцикл, и… – Я запнулся, но быстро продолжил: – Ты доверяешь мне? В шлеме нет радио, поэтому мы не сможем разговаривать во время поездки. Если тебе станет слишком тяжело или ты почувствуешь дискомфорт, просто дважды похлопай меня по плечу. Ты должна полагаться на меня, хорошо?

Элли серьезно кивнула, и я почувствовал, как напряжение немного спало.

– А что мне нельзя делать?

– Ты не должна действовать самостоятельно или отклоняться от намеченного пути. Мы должны быть одной командой. Когда я наклоняюсь на повороте, ты должна следовать моему примеру. Будет лучше, если ты крепко обхватишь меня и прижмешься.

По мере того как я продолжал говорить, мое волнение усиливалось. Я чувствовал, что теряю контроль над ситуацией. Обычно я был на шаг впереди, но сейчас не мог предугадать, к чему это все приведет. Мысль о том, что она будет так близко, вызывала у меня тревогу.

– Я бы хотела сесть впереди.

– Тогда сначала перекинь правую ногу через сиденье. Лучше поставить ее на подножку. Видишь ту серебряную штуку? – Элли уже начала следовать моим указаниям, а я стоял рядом, держа мотоцикл, чтобы она не упала.

– О, это… Это так…

Я не мог отвести от нее глаз. Видеть ее здесь, рядом, было словно возвращение в прошлое, когда все казалось таким простым. Да, она изменилась, но ее внутренняя энергия и радость жизни остались прежними.

Она подалась вперед, крепко ухватившись за руль. Ее брюки так соблазнительно облегали бедра, что мой взгляд невольно задержался на них. В этот момент я ощутил, как внутри меня разгорается пламя. Кровь в жилах забурлила, обжигая меня изнутри.

Проклятье! Я сам себя загнал в эту ловушку.

Стиснув зубы, я попытался отвести взгляд, но было поздно. Этот образ, словно выжженный каленым железом, навсегда отпечатался в моем сознании, чтобы преследовать меня в ночных кошмарах.

– Может, все-таки возьмем такси?

– Нет, – с непоколебимой решимостью ответила Элли, натягивая на глаза козырек. – Поедем.