Даже по прошествии двух дней я все еще чувствовал дрожь Элли, словно легкое покалывание под кожей. Всякий раз, когда я думал о том, какой грустной и уязвимой она казалась, у меня перехватывало дыхание. Я не знал ее такой.

В моем сердце появилось необычное чувство, но я предпочел не придавать ему значения и вместо этого устроился за столом, взяв в руки мобильный телефон. Просмотрев список контактов, я остановился на имени, которое старательно избегал в течение недели.

Лукас: Свидание еще в силе? Я буду в семь.

Написав ответное сообщение, я несколько секунд рассматривал его, пытаясь справиться с тоскливым чувством, которое разливалось в моей груди. Затем удалил слова и набрал их заново. Я действительно хотел отменить встречу, но теперь было слишком поздно. Поэтому я нажал на кнопку «Отправить», прежде чем протестующее урчание в животе заставило меня передумать.

Мне было необходимо отвлечься от мыслей об Элли, которые постоянно крутились в голове. Я чувствовал себя очень неуверенно, а ее присутствие в офисе лишь усугубляло это состояние. Конечно, ее появление в компании было вполне ожидаемо. В конце концов, когда-нибудь «КОСГЕН» будет принадлежать ей. Однако я всегда полагал, что Элли не проявляла к этому никакого интереса.

– Тук-тук, – раздался голос Рабии. Он стал глотком свежего воздуха среди бушующих мыслей, которые грохотали в моей голове, как отбойный молоток. – Старший интересуется, не найдется ли у вас минутки для разговора.

В моей душе поселилась свинцовая тяжесть. Я лишь молча кивнул, не в силах произнести ни слова, и, не поднимая глаз, тихо покинул кабинет. Проходя мимо коллег, которые были заняты своими делами, я заметил, что рабочее место Элли пустовало. Однако из маленькой типографии доносились какие-то звуки.

Взглянув в дверной проем, я увидел Элли, одетую в элегантный брючный костюм, который, без сомнения, стоил больше, чем моя месячная арендная плата, и тут же замедлил шаг. Я нахмурился, наблюдая, как Элли борется с принтером. Она поджала нижнюю губу, а ее волосы запутались в большой заколке. Ее движения были такими же неуклюжими, как и у Эрика после первого раунда, и это заставило меня остановиться. Затем я понял, что насторожило меня больше всего. Ее взгляд. Обычно веселый и яркий, сегодня он был похож на дождливый осенний день. Потускневший. Мрачный. Казалось, она полностью слилась со своим костюмом, словно он стал частью ее. В ее движениях ощущалась неуверенность, которая совсем не шла ей, и все вокруг словно теряло свои очертания.

Внутри меня бушевала буря, и это меня совсем не радовало.

Подойдя к единственному кабинету с закрытой дверью, я осторожно постучал и стал ждать, когда разрешат войти. Мое сердце учащенно билось, а желудок сжимался, как это обычно бывало, я когда приходил сюда. Но я дал себе слово, что больше никогда не проявлю слабость, особенно перед ним. Я хотел показать свою силу, преодолеть себя и стать таким же влиятельным, как он.

– Лукас, – произнес Аасмунд Скоген, стараясь говорить мягче, но избегая прямого взгляда.

В этот момент я словно вернулся в свои восемнадцать и вновь переживал ту роковую ночь, когда рухнули все мои надежды. Его голос, словно нож, вонзился в мое сердце, заставив его биться медленнее, но я стоял прямо, с гордо поднятой головой, готовый к новым испытаниям.

Генеральный руководитель «КОСГЕН» сидел в своем кабинете, погруженный в работу. Его уверенность и внутренняя сила всегда вызывали у меня искреннее восхищение, но тем не менее гнев, ненависть и разочарование, которые он наверняка испытывал, были настолько сильны, что, казалось, их можно ощутить физически. Стоя перед ним, я осознавал, что никогда не смогу стать кем-то большим, чем мальчик с причудливыми мечтами, которые умещались в старой коробке из-под обуви. Иногда с мечтами происходит именно так: чтобы стать лучше, нужно их отпустить.

– Ты хотел поговорить со мной? – поинтересовался я, нарушая молчание.

Несмотря на его статус и грозный вид, к Аасмунду Скогену было принято обращаться по имени. В обычной ситуации такая фамильярность могла бы показаться неуместной, но я знал, что за его строгим выражением лица и проницательным взглядом скрывается человек, который не любит, когда ему льстят. Однажды я уже допустил такую ошибку, и мне не хотелось повторять ее снова.

– Это ведь ты предложил ввести в рецептуру нового шоколадного печенья муку из полбы, верно? – уточнил он, не оборачиваясь. Я лишь смотрел на него, ощущая, как внутри меня разливается странное спокойствие. Все вокруг словно исчезло, ведь я ждал этого момента долгие месяцы, а может, и годы.

– Да, – коротко ответил я.

– Думаю, стоит вынести этот вопрос на более широкое обсуждение, – продолжил он с легкой небрежностью, отчего мое сердце, обычно не склонное к волнениям, вдруг забилось быстрее. До этого все мои предложения оставались без внимания. – Твой анализ выявил, что Knåd не смогли занять одну из свободных ниш на рынке. Я хочу, чтобы к следующей осени «КОСГЕН» стал лидером в этой области.

Мысли стремительно проносятся в моей голове.

– С новым продуктом?

– Вероятно. По крайней мере, было бы целесообразно включить этот вопрос в список для обсуждения, чтобы понять, как он будет воспринят, когда мы оценим потенциал нового продукта на рынке и проанализируем его стоимость.

– Хорошо.

Я не позволил ему увидеть мои карты, но в глубине души торжествовал.

– Остальное обсудим на собрании. У меня найдется минутка, чтобы заглянуть туда.

Это было для него важно. Иначе он бы не пришел. Напряжение пронизывало меня до самых кончиков пальцев. Я ждал этой возможности долгие годы, и теперь она была почти в моих руках.

Я вышел из офиса в приподнятом настроении, но все изменилось, когда я увидел лицо Элли. При виде ее что-то внутри меня словно оборвалось.

– Элли, ты не откажешься еще раз помочь мне? – услышал я голос Лилианы, когда проходил мимо столов. Краем глаза я заметил, как плечи Элли слегка поникли, но она храбро улыбнулась.

– Да, конечно.

Минуточку! Куда подевалась ее прежняя сила? Где ее проницательность? Куда делась та Элли, которую я знал? Та, что не прятала взгляд и боролась за свою независимость?

Я незамедлительно направился к Янне. Взглянув на часы, чтобы убедиться, что время визита подходящее, решительно вошел в кабинет.

– Чем могу быть полезен? – осведомился он, подняв взгляд. Янне был не просто профессионалом своего дела, но и обладал редким даром в искусстве управления персоналом. Его врожденная способность находить подход к каждому сотруднику позволяла вдохновлять команду на полную отдачу, не допуская при этом чрезмерного напряжения.

– Давай посадим Элли в мой кабинет, – сорвалось у меня с языка прежде, чем успел обдумать, что хочу сказать.

– Что? – Янне поднял брови в недоумении, и я мог понять его реакцию, но не мог понять, какого дьявола со мной происходит, когда речь заходила об этой женщине…

Я расправил плечи.

– Неважно, как ты объяснишь свое решение. Но пусть она работает со мной.

– Ты стал более сговорчивым, Лукас?

– Ничуть.

– Неужели она тебе приглянулась?

– Не сказал бы, – ответил я с легкой заминкой.

– Значит, ты хочешь, чтобы я вот так просто велел ей перебраться в твой кабинет?

Моя вспыльчивость, проявлявшаяся время от времени, никогда не была моей сильной стороной. И вероятно, я также утратил навыки тактического использования слов. В результате мой грандиозный план держаться от Элли на расстоянии потерпел крах.

– Ты можешь это организовать или нет? – почти прорычал я.

– А ты не хочешь объяснить мне, что происходит? Мне стоит связаться с отделом кадров? – Янне откинулся в кресле, похоже, находя ситуацию довольно забавной. По крайней мере, уголки его рта то и дело подрагивали, словно он с трудом удерживал улыбку.

– Позволь ей заниматься своим делом в спокойной обстановке. Элли слишком деликатная, чтобы работать в общем офисе. Она часто отвлекается на чужие просьбы, забывая о своих задачах. Как я могу положиться на нее или, как ты говоришь «взять под свое крыло», если она не справляется с базовыми обязанностями? Боюсь, это может выйти мне боком, – пояснил я, не раскрывая всех деталей.

– Я же говорил, ты становишься слишком мягкотелым. Или просто пытаешься спасти свою шкуру.

– Да ладно, проехали. – Я уже было развернулся, но тут услышал, как Янне рассмеялся.

– Ну ладно, я посмотрю, что можно придумать.

– Только не говори ей, что это моя идея, хорошо? – бросил я через плечо и, переглянувшись с Янне, увидел, что тот удивленно кивнул.

Я не мог взять на себя ответственность за Элли или защитить ее, ведь знал, что она способна справиться сама. Но ей следовало быть готовой к борьбе, прежде чем вступать в нее. Я уже испытал на себе силу ее «клинков». Доказательство тому – мои собственные раны на сердце. Почему она не защитила себя перед другими, оставалось для меня загадкой. В тот момент казалось, что она утопает и не знает, как найти опору. Я хотел дать ей шанс передохнуть. Это было единственное, что я мог сделать после того, как разрушил нашу дружбу, которая была для меня самым ценным в жизни.

* * *

Когда я наконец остановил мотоцикл у комплекса зданий, расположенных едва ли не в двух минутах от университетской больницы Ульволл, где сирены звучали чаще, чем хотелось бы, и снял шлем, уже сгущались сумерки. Свежий сентябрьский воздух, чистый и прохладный, наполнил мои легкие, и я глубоко вздохнул, ощутив солоноватую нотку, которая пробудила во мне ощущение свободы. Мне нравилось это особенное состояние, которое царило здесь, в Осло: переплетение городской суеты и близость к природе.

Подхватив шлем под мышку, я продолжил свой путь и быстро напечатал сообщение.

Лукас: Я здесь.

Не прошло и тридцати секунд, как я уже звонил в дверной звонок. А затем, собравшись с духом, поднялся по ступенькам на третий этаж, где передо мной предстала распахнутая дверь. На самодельной деревянной полке в коридоре стояли туфли разных размеров, а рядом висел венок из осенних листьев с веточками шиповника, который вызвал у меня улыбку. В следующий раз, когда она будет со мной и учинит беспорядок в моей квартире, я снова услышу высказывания о холостяках, которые, по ее мнению, не способны создавать уют в своем доме.

– Эй, ты, – раздался тихий голос, и в дверном проеме мелькнуло изящное, как луна, лицо. Она одарила меня загадочной, кошачьей улыбкой, чуть приподняв уголок рта, и заморгала своими густо накрашенными ресницами, которые изгибались вверх, напоминая раскрытый веер. Эта улыбка всегда вызывала у меня теплые чувства. Возможно, потому, что она была ее неизменным приветствием.

– Я думала, ты сегодня занят. – Я позволил своему взгляду скользнуть по ее стильному топу и черным расклешенным брюкам и издал восхищенный звук.

– Мужчина, которому выпала честь быть твоим мужем, – поистине счастливый ублюдок.

– Скажи это громче, чтобы он услышал, – ответила она, и ее глаза засияли от радости. Затем она заключила меня в теплые объятия, на которые я ответил не сразу.

– С годовщиной, – тихо сказал я, мгновенно пожалев о сказанном, так как прекрасно осознал свой промах.

Конечно, Фрея нежно коснулась моей щеки, словно она была моей престарелой бабушкой, а не молодой женщиной двадцати трех лет, уже два года как состоящей в браке. А учитывая, что Мими почти исполнилось четыре года, строго говоря, Фрея была еще и мамой-подростком.

– Ты словно поэт, пишущий о любви, Люк. Что стряслось? Кто-то лишил тебя возможности забавляться со своими игрушками?

– Ты даже хуже Эрика, – сухо ответил я, и отступил на шаг, увеличивая дистанцию между нами. Ее способность видеть меня насквозь была поистине пугающей.

– Эрик сказал, что ты снова видел Элли.

– Ну конечно, он же не мог промолчать.

Будь моя воля, я бы убил этого говорливого мерзавца. К счастью, я умолчал о том, что она теперь работает в «КОСГЕНе».

Фрея чуть склонила голову. Ее волосы, обрамленные широким ободком, свободно струились по плечам, а две темно-каштановые пряди мягко касались лица.

– Если ты захочешь обсудить это… – начала она, но я лишь слегка покачал головой.

– Не сейчас, – тихо произнес я. – Но спасибо за предложение.

К счастью, в этот момент появился мой лучший друг Эрик. Он быстро надел кожаную куртку и потянулся за шлемом, который висел на крючке в коридоре. Одновременно с этим он помахал передо мной радионяней. На ее экране мерцали очертания детской кроватки. Мими уже крепко спала.

– Она уснула всего десять минут назад. Я уже думал, что тебе снова придется ждать на улице.

– Ты мог бы впустить его в прошлый раз, – проворчала Фрея, толкнув Эрика в бок и бросив на меня извиняющийся взгляд.

– Проблема в том, что Мими слишком радуется твоему появлению. И если укладывать ее будешь ты, процесс засыпания, вероятно, затянется.

– Мы предупредили Мими, что, если она проснется ночью, ты будешь рядом, но, надеюсь, этого не случится.

Эрик раздраженно цокнул языком, и стал доставать со шкафа в прихожей второй шлем.

– Не сглазь, женщина, – бросил он.

– Ерунда, – Фрея прижала ладонь ко рту. – В любом случае телефон будет у нас под рукой. Можешь попробовать уложить ее обратно в постель. Свежий чай готов, он ее успокоит. Достаточно…

– Несколько глоточков, я знаю. Также мне известно, что подгузник меняется только тогда, когда сама Мими подаст сигнал. Если она проснется, можно попробовать усыпить ее снова чтением, но лучше занять чем-то интересным до вашего возвращения. Не волнуйтесь, я не новичок в этом деле, – проворчал я, заслужив искрящуюся улыбку Фреи. Мое сердце ожило, как цветок под солнечными лучами.

– Ты настоящий ангел!

– Ангел? А как же Ворчун?

– Тебе больше по душе Ворчун? – Фрея с легкой усмешкой приподняла бровь, а я тихо покачал головой, стараясь скрыть улыбку. – Спасибо за то, что присмотришь за Мими. Ты просто чудо. – Она приподнялась на носочки и нежно коснулась губами моей щеки.

Теперь я действительно улыбался.

– Только никому не рассказывай, – добавил я. – Мне важно сохранять свой образ.

– Не переживай. – Фрея вздохнула. – Надежные и доступные няни сейчас востребованы повсюду. Я бы сама испугалась, если бы выдала твой номер.

– Во-первых, я дешевле – ведь ты мне вообще не платишь. А Мими меня просто любит. Можно сказать, я сорвал джекпот.

Фрея и Эрик обменялись безмолвным взглядом, который можно было описать как «мы женаты и обходимся без слов». А я нахмурился и стал гадать, что могло вызвать их реакцию.

– Что? – вырвалось у меня, почти раздраженно.

– Ничего, – отозвались они в унисон, и я заметил, что мой тон уже не производит прежнего эффекта. Возможно, я действительно стал более мягкотелым под влиянием их дружеской теплоты?

– Ну и поцелуйте меня в задницу. И хотя бы сегодня попробуйте не только заниматься сексом, но и насладиться вкусной теплой едой.

– Интересно, как изменится твой взгляд на личную жизнь и секс, когда у тебя появятся жена и ребенок, Люк, – сказал Эрик, закатив глаза, что вызвало у меня легкий укол зависти.

Жена и ребенок… Разумеется, это последнее, что было у меня на уме, но должен признать, мне не хватало настоящей, безоговорочной близости с родным человеком. Без всяких условий. Без компромиссов. Мне не хватало теплых разговоров, которые не затрагивают глубокие темы, но оставляют след в душе, потому что мы понимаем друг друга на интуитивном уровне. Ощущения, что я кому-то нужен и получаю что-то ценное, что возвращает меня к жизни. К жизни, а не к существованию, похожему на мрачную адаптацию хоррор-фильма.

Пока я пытался избавиться от этой мысли, мои друзья уже радостно спускались по лестнице. Эрик шутливо шлепнул Фрею по попе и произнес что-то непристойное, чего я не расслышал, так как в целях безопасности заткнул уши. С улыбкой на лице я закрыл за ними дверь, погрузившись в вечернюю тишину, и вошел в гостиную, которая была оформлена в приятных мятно-зеленых тонах. Фрея всегда стремилась создать в доме атмосферу тепла и уюта. На диване лежали подушки кремового цвета, а над ним висели маленькие деревянные рамки с изображениями различных фигур. Повсюду стояли небольшие растения в горшках. Я собрал несколько разноцветных игрушечных блоков, которые были разбросаны по мягкому ковру, и положил их в ящик для игрушек Мими за угловым диваном.

Утолив жажду на кухне, я включил радионяню и погрузился в мир «Пиков Блиндерс», любимого сериала, который уже успел пересмотреть дважды. Однако спустя примерно два часа я внезапно замер, услышав какой-то шум. Может это просто игра воображения?

Я уже собирался вновь погрузиться в сюжет, когда из коридора донесся детский голос. Поспешно выключив телевизор, я внимательно прислушался к происходящему.

– Мама? – спросила Мими.

Мое сердце забилось чаще, и я с раздражением посмотрел на молчавшую радионяню. Я даже не заметил, как она умолкла.

Стиснув зубы, я проклял свою невнимательность. Ведь я пришел сюда для того, чтобы присмотреть за Мими.

В следующую секунду я увидел перед собой заспанное лицо моей крестницы, которая терла глаза, еще не проснувшись как следует. Ее темно-каштановые волосы были заплетены в две косички, и на ней была пижама с медвежонком – мой подарок на третий день рождения. Увидев Мими, я почувствовал, как по моему сердцу разливается тепло.

– Привет, принцесса, – произнес я, чувствуя комок в горле. – Дядя Люк здесь. Мама и папа придут чуть позже, они все еще ужинают.

– Я хочу пить, – произнесла она.

– Принести тебе чаю?

Она едва заметно кивнула, и, вскочив, я направился на кухню. Моя рука слегка подрагивала, когда я наливал теплый травяной чай. Все шло не так, как следовало бы, ведь я стремился к тому, чтобы мои друзья могли безоговорочно доверять мне. Всегда.

– Ты проснулась от жажды? – спросил я Мими, протягивая ей чашку. Она крепко обхватила ее обеими ручками и медленно, глоток за глотком, осушила.

– Да, и теперь я хочу поесть, дядя Люк.

– Договорились, малышка. И я принесу тебе новый подгузник, хорошо?

Мими снова кивнула, а затем вернула мне стакан и медленно направилась по тускло освещенному коридору, чтобы воспользоваться туалетом. Я принес из ванной запасной подгузник и положил его на полку у раковины. В свои четыре года Мими уже могла самостоятельно надевать их, и после того, как я попросил ее умыться, сделала это.

– Хочешь вернуться в постель?

– Нет, я хочу дождаться маму. Можно я останусь с тобой, Люк?

Мне нравилось, когда Мими обращалась ко мне «Люк». Из ее уст это слово звучало как «смотри» на английском языке.

Я присел перед ней на корточки.

– Хочешь, я немного тебе почитаю? Мама и папа скоро будут дома. Как насчет сказки о принце Миску? Помнишь, в прошлый раз тебе очень понравилась история про его день рождения?

– О да! – Мими с энтузиазмом закивала, и в ее глазах зажегся детский восторг. Мое сердце наполнилось теплом от искренней радости, которую я всегда испытывал, когда мы занимались чем-то увлекательным вместе.

Устроившись на диване с книгой, я погрузился в чтение истории о какаду и подарках. Мими села рядом, а затем пролезла под моей рукой и начала играть с моими пальцами, словно бабочка, которая оставляет легкие касания на коже, от чего в моей душе расцветали гордость, удовлетворение и неясный восторг.

Я продолжал читать.

И читал.

И читал…

Пока тишину не нарушил звук, заставивший меня вздрогнуть. Это было тихое, но настойчивое покашливание, которое вырвало меня из мира грез. Я поднял голову от книги и заметил, что тепло, которое я ощущал рядом, исчезло. Передо мной, словно страж, охранявший мой покой, стоял Эрик. А Фрея с Мими на руках выходила из гостиной.

Внезапно мой пульс ускорился.

– Не стоит так волноваться, все хорошо, – мягко произнес он, но, еще не до конца пробудившись от сна, я резко вскочил с дивана, запутавшись в вихре мыслей.

– Черт, прости, я…

– Я сказал, что все в порядке, Люк, – прервал меня Эрик. Его голос обладал такой удивительной силой, что мне показалось, будто он погладил меня по спине.

Прежде чем я успел продолжить, в комнату вошла Фрея. На ее губах играла сияющая улыбка. Она двигалась легко и плавно, и мое сердце наконец перестало биться как сумасшедшее. Я вытер влажные ладони о брюки и откинул одеяло, под которым мы с Мими укрывались.

– Женщина, которая получит тебя в партнеры, – счастливая сучка, – повторила Фрея мои слова, сказанные ранее.

Эрик улыбнулся мне с такой теплотой, что у меня перехватило дыхание.

– Спасибо за оплату этого замечательного вечера, Люк! – сказал Эрик. Затем, нахмурившись, он хлопнул меня по спине и продолжил: – И завязывай уже с этими сказками про фей-крестных, счастливые случайности и все такое. Ты сам предложил устроить этот отдых. Это был чудесный сюрприз. Теперь моя жена стала еще более требовательной, и все это благодаря тебе.

Я попытался рассмеяться, но звук, который вырвался из моего горла, был настолько неестественным, что смутил меня.

– Я хотел подарить вам на годовщину что-то особенное, – произнес я, стараясь сохранить нейтральный тон.

– Ты подарил нам этот вечер, и мы это ценим, Люк, – ответила Фрея, глядя на меня с теплотой. Ее взгляд заставил меня опустить глаза, потому что я не знал, как справиться с таким проявлением любви и благодарности.

– Мне пора, – произнес я и, откашлявшись, отступил к двери.

Когда я уходил, друзья были поглощены беседой, а их эмоции бурлили, как вода в кипящем котле. Лица Эрика и Фреи светились счастьем, а следы усталости исчезли, словно этот интимный вечер совершил чудо с их отношениями.

Оказавшись на улице, я впервые за долгое время взглянул на телефон. Два пропущенных звонка. Мое сердце, до этого бешено колотившееся, внезапно замерло.

Мой отец.