Авелин смущённо взяла яблоко и тут же ахнула от испуга, когда муж ласково похлопал её по заду.

– Молодчина, – сказал он, хлопнув ещё раз напоследок, а потом вместе с отцом уселся за стол.

Авелин изумлённо смотрела ему вслед. Остальные женщины тоже пялились на Паэна так, будто у него на лбу вдруг выросли рога. Леди Джервилль обернулась к Авелин и сказала:

– Дорогая… гм… почему бы тебе не пойти и не познакомиться с кухаркой? У неё наверняка найдутся закуски, которыми вы, девочки, можете подкрепиться после прогулки. А я должна побеседовать с сыном.

Свекровь подошла к столу, и Авелин проводила её взглядом, а потом направилась на кухню вместе с Диамандой и Рунильдой, которые спешили за ней по пятам. Они почти миновали зал, когда она заметила какое-то копошение в соломе, которой был устлан пол, и вспомнила про свинью. Мамаша-свинья была по-прежнему здесь, а Дэвид, паж её мужа, стоял рядом, глядя вытаращенными глазами.

Ей стало любопытно – что это он стоит как зачарованный? Авелин подошла к мальчику. Рунильда и Диаманда последовали за ней.

– Ой, смотрите, – заахала Диаманда, когда стало ясно, что внимание юного пажа приковано к выводку новорожденных поросят. Свинья успела стать матерью несколько раз.

– У неё родились дети, – зачем-то счёл нужным пояснить Дэвид.

– Ага. – Диаманда просияла. – Прелестные малыши, правда?

Авелин улыбнулась девушке. Поросята вскакивали на дрожащие ножки и пытались подобраться к соскам матери, отталкивая друг друга. Они и в самом деле были прелестны со своими огромными глазами и висячими ушками. Некоторое время Авелин наблюдала за их суетой и встревожилась, увидев, как крошечный поросёнок безуспешно пытается добраться до материнского молока.

– Это, должно быть, последыш в помёте, – прокомментировала Диаманда.

– Да, – согласилась Авелин. Бедняжка сражался отчаянно, но он был слабее остальных. Ему не хватало силёнок, и как бы он ни старался, его каждый раз отталкивали от источника пищи. Авелин задумалась. – А ведь он упорный.

– Да, – грустно ответила Диаманда, как будто догадываясь, что при всей своей храбрости у поросёнка не было шансов, если он не мог добраться до материнского молока.

Авелин тоже встревожилась.

– Как думаешь, леди Джервилль привезла с собой что-нибудь такое, чем мы могли бы его покормить?

– Нужно пойти и спросить, – обрадованно выпалила Диаманда.

Авелин согласно кивнула, а потом нагнулась, чтобы взять поросёнка на руки, и с улыбкой прижала его к груди – тёплое тельце старалось вырваться. Она погладила его, успокаивая и приговаривая:

– Всё хорошо, малыш. Знаю, ты проголодался. И мы найдём тебе что-нибудь поесть… – Она осторожно почесала его за ушком. – Мы назовём тебя Самсон, потому что ты вырастешь большим и сильным.

– Только не вздумайте его побрить, – сострила Диаманда, протянув руку, чтобы его погладить, и вдруг воскликнула: – Ой, идёт тётя Хелен! Она поднимет шум, если узнает, что мы собираемся кормить поросёнка!

– Тогда лучше всего отнести его на кухню.

И Авелин поспешила к двери, старательно закрывая собой поросёнка. Рунильда, Диаманда, да ещё и Дэвид бросились за ней. Уже почти на пороге Авелин спросила:

– Почему леди Хелен так не любит свиней?

– Она не то чтобы их не любит, она их до смерти боится, – принялась объяснять Диаманда. – Когда она была маленькой, её укусила свинья, и с тех пор они наводят на неё ужас. И она вас отчитает, если увидит, что вы потащили поросёнка на кухню.

Авелин было встревожилась, но быстро вспомнила, что Рамсфельд – её дом. Она здесь хозяйка, и никто не имеет права читать ей нотации, если она вздумает делать то, что захочет. Разве что Паэн… да ещё лорд и леди Джервилль, поправила она себя с неудовольствием. Однако, решила Авелин, если леди Хелен решит поднять шум, она так и скажет ей – разумеется, очень вежливо и без грубостей.

– Что это было?

Паэн оторвался от кружки с элем, которым наслаждался в обществе отца, и растерянно взглянул на мать, которая взирала на него с противоположного конца стола. Она стояла подбоченившись, с сердитым выражением лица.

– Что именно?

– Яблоко, шлепок по заду и это твоё «молодчина»! – раздражённо воскликнула леди Джервилль.

Паэн удивился.

– Я похвалил жену.

– Это, по-твоему, была похвала? – спросила мать с изумлением.

Паэн пожал плечами.

– Так я хвалю свою лошадь, например.

– Так то лошадь! – отрезала она, а его отец рассмеялся так, что поперхнулся элем.

Паэн почувствовал себя неуютно. Он и так подозревал, что ему следовало бы придумать другие поощрения для жены, дабы поднять её самооценку. Но право же, задача была не из лёгких, и ему пока ничего иного не пришло в голову. У него никогда прежде не было жены; а когда нужно было похвалить лошадь или пажа, хватало «хорошо» или «молодец» для мальчишки и яблока и шлепка для лошади. Так он и сказал матери и заметил, что её гнев остывает.

– Значит, ты понял, что эти её кузены довели Авелин до того, что она начала стыдиться себя, – с облегчением сказала мать.

– Да, но я не знаю, как это исправить. Разве только хвалить, когда она сделает что-нибудь хорошее, – сказал Паэн.

– Что ж… – Леди Джервилль больше не сердилась. – Во-первых, ты мог бы начать с ней разговаривать.

Паэн в изнеможении закатил глаза.

– Разговаривать! Кажется, женщины думают, будто разговорами можно что-то наладить. Острый меч – вот что решает дело и быстрее, и гораздо успешнее.

– Да, но только мечом ты не вырубишь из Авелин её злосчастное представление о себе. Твоя жена похожа на меня; поэтому тебе стоит прислушаться к тому, что я тебе скажу, – сухо сказала леди Джервилль. – Она годами слышала в свой адрес злые, грубые слова, вот и разуверилась в себе. И я думаю, что доброта и похвалы, напротив, произведут обратное действие – со временем, конечно. Думаю, тебе стоит проводить с ней больше времени. Поведи её на прогулку, поиграй вечером в шахматы, – предложила она. – А теперь мне нужно пойти сказать кухарке, что из деревни нам пришлют провизию. Так ей будет намного проще, пока тут всё вверх дном. Какая умница Авелин, что догадалась сходить в деревню!

Паэн смотрел матери вслед. Потом раздражённо фыркнул.

– Со временем! Я не могу ждать долгие годы, когда забудется всё то, что ей наговорили. Я хочу, чтобы она знала сейчас. Что она красивая, умная и всё умеет.

– Хм. – Отец понимающе кивнул, а затем просиял. – А ведь я могу помочь! Мы будем хвалить её вдвоём, и это ускорит дело!

Лорд Джервилль спешно встал из-за стола.

– Знаешь, а пойду-ка я похвалю её прямо сейчас. И ещё раз скажу, как здорово она справилась с деревенскими.

Паэн задумчиво смотрел, как тот уходит в сторону кухни в поисках Авелин. Слова отца подсказали ему одну идею. Если они будут хвалить Авелин вдвоём, это скорее заставит её понять, что кузены ошибались и что она прекрасная женщина. А если её начнёт хвалить сразу много людей? Выйдет ещё быстрее? А если весь гарнизон, все слуги?

Паэн вскочил, решив немедля переговорить со своими людьми.

Глава 17

– Можно мне подержать Самсона? Обещаю его не уронить!

Авелин взглянула на Дэвида и улыбнулась. Мальчик был так серьёзен! За эти несколько дней, что он следовал за ней по пятам, она начала чувствовать, как привязывается к нему.

С тех пор, как Авелин предприняла первый поход в деревню, прошла неделя, а теперь они возвращались из второго. С некоторых пор Дэвид сделался её постоянным спутником. Из-за своей вечной неуклюжести паренёк едва не попал под огромный валун, сопровождая Паэна во время обхода крепостной стены, которую как раз чинили. В тот вечер муж спросил её, не возьмёт ли она мальчишку под своё крыло, пока он не закончит ремонт стены и не займётся чем-нибудь попроще. И Авелин сразу же согласилась, радуясь возможности помочь мужу хотя бы в такой мелочи. С тех пор-то Дэвид и начал её сопровождать.

Вспоминая события прошлой недели, Авелин решила, что всё в итоге обернулось очень даже хорошо. Родители Паэна задержались у них только на пару дней. Леди Джервилль убедилась, что рана не настолько опасна, чтобы помешать невестке самой хозяйничать в замке… и хозяйничать очень успешно. Последнее замечание заставило Авелин расплакаться, потому что она поняла, что это была похвала, которая дорогого стоила. Леди Джервилль не сомневалась в её способностях, хотя сама Авелин в себя не верила. Но с каждой новой победой росла и её уверенность в себе. День за днём она становилась всё увереннее.

За прошлую неделю они здорово продвинулись в работе. Весь замок был вычищен, двери жилой башни починены, свинью с выводком выселили вон. Остался только поросёнок Самсон. Авелин решила выходить капризного последыша, поэтому держала его в доме, хотя прочим свиньям указали на дверь, и делала всё возможное, чтобы повысить его шансы на выживание. В результате Самсон обосновался в замке насовсем. Точнее, обосновался подле Авелин; если она не таскала его на руках, то он следовал за ней как пришитый, и его розовый хвостик радостно подскакивал, когда он трусил за ней с места на место. Поросёнок, похоже, решил, что Авелин его мать, и Паэн не знал, досадовать ему или умиляться.

Эта неделя была отмечена ещё одним событием – муж, кажется, внезапно заметил её присутствие. Разумеется, не то чтобы он раньше забывал о ней, но теперь он взял на себя труд проводить с ней время – играл в шахматы по вечерам, сопровождал её на прогулку. Однако говорил он по-прежнему немного. Авелин начинала приходить к выводу, что её супруг из породы молчунов. Паэн больше фыркал, чем говорил, однако случалось, что он всё-таки затевал с ней долгий разговор. Она всегда находила эти беседы очень интересными – это было окно, позволяющее заглянуть в его мысли. Она была счастлива узнать, что её супруг оказался добрым, честным и справедливым малым.

– Пожалуйста, – добавил Дэвид, напомнив ей о просьбе взять Самсона на руки. За последнюю неделю поросёнок заметно прибавил в весе благодаря советам Эвис, жены хозяина постоялого двора. Женщина заехала в замок с первой партией эля и медовухи и прибыла как раз в тот момент, когда Авелин пыталась накормить заморыша. Эвис заинтересовалась происходящим и рассказала, как действовал её отец, когда ему однажды пришлось выхаживать жеребёнка. Он тогда изготовил мешок – некое подобие вымени из промасленной тряпки, – сшил концы так, чтобы образовался сосок, наполнил мешок козьим молоком и с помощью этого приспособления кормил жеребёнка, который прекрасно рос.

Эвис вызвалась подсобить в этом деле, и Авелин с благодарностью приняла её помощь. Ей нравилась жена хозяина постоялого двора, и между ними завязалась дружба. Поэтому сегодня Авелин, отправляясь в деревню заказать разные товары и проверить, как продвигается дело у столяров, решила, что возьмёт с собой Самсона, чтобы Эвис убедилась, что её совет удался на славу. Самсон рос упитанным, здоровым и счастливым.

Теперь они возвращались домой, и Авелин не терпелось рассказать о своём походе Диаманде. Девушка и раньше была очень любезна, но после первой вылазки в деревню они с Авелин сделались настоящими подругами, почти не разлучались, вместе смеялись и болтали за домашними делами. И сегодня Диаманда хотела было пойти в деревню с Авелин, но её тётка не дала своего согласия. Леди Хелен настояла, чтобы Диаманда осталась дома и училась шить – стежок у неё по-прежнему выходил кривым.

Авелин подозревала, что к этому времени шитьё надоело Диаманде до чёртиков. Наверняка, подумала она, бедняжка сидит сейчас у окна и смотрит, как они подходят к воротам, ведущим во двор замка.

– Он ёрзает.

Авелин улыбнулась и взглянула на Дэвида ровно в тот момент, когда Самсон, взбрыкнув, вырвался из рук мальчика. Шлёпнувшись на землю, поросёнок затем потрусил прочь вдоль крепостной стены. Дэвид бросился в погоню, издав боевой клич, который, казалось, только подстегнул шустрое животное. Авелин побежала за ними, опасаясь, что парнишка упадёт, запутавшись в собственных ногах.

Так оно и вышло. Через пару минут Дэвид полетел кувырком, и Авелин, качая головой, замедлила шаг. Она знала, что муж не хотел, чтобы люди нянчились с Дэвидом, когда он в очередной раз шлёпнется, поэтому просто встала рядом, вопросительно вскинув брови. Тем временем Самсон приковылял назад и теперь сопел в лицо Дэвиду.

Дэвид, захихикав, встал на четвереньки и стал сопеть и хрюкать в ответ.

Авелин покачала головой, наблюдая за ними, а потом нагнулась, чтобы взять поросёнка на руки. Дэвид кое-как поднялся с земли.

– Ты испачкал штаны, – заметила она и стала терпеливо дожидаться, пока он отряхнётся от грязи. В этот момент какой-то скрежещущий звук заставил её поднять голову. Округлившимися от ужаса глазами Авелин смотрела, как со стены на них летит каменная глыба. На долю секунды её сердце остановилось. Потом она закричала и прыгнула вперёд, толкнув Дэвида в попытке спасти его и себя.

Каменная глыба по касательной оцарапала плечо Авелин, вырвав у неё крик боли. В следующий миг все трое повалились на землю. Авелин выпустила из рук Самсона, надеясь не придавить его своим весом и заодно не упасть на Дэвида, а потом рухнула на землю, ударившись так, что затрещали кости во всем теле.

– Вы целы, миледи?

Дэвид был моложе, да и падать он привык, так что пришёл в себя первым и подполз к Авелин, глядя на неё с тревогой. Ей потребовалась минута, чтобы отдышаться. Она села, растирая ушибленное плечо, и даже сумела улыбнуться, когда между ними протиснулся Самсон.

– Да. Всё хорошо, Дэвид. Ты не ушибся?

– Нет. – Он протянул руку, чтобы помочь ей встать, и Авелин с благодарностью приняла его помощь, хотя встала вполне самостоятельно. Мальчик был слишком мал, чтобы в самом деле ей помочь, но его попытка быть галантным заслуживала внимания.

– Лорд Паэн меня убьёт, – грустно сказал Дэвид, и Авелин удивилась.

– Почему? – спросила она, невольно устремляя блуждающий взгляд на верхний край стены, откуда свалился отколовшийся камень, и замерла, когда увидела над собой лицо Диаманды, которое тут же исчезло за стеной. Блондинка явно свешивалась вниз, глядя на них сверху с того места, где откололся камень, но быстро отпрянула, когда Авелин подняла глаза. Ещё бы секунда – и та её бы не заметила.