Авелин медленно перевела дух, радуясь уже тому, что их просто не выбросили на улицу.

Все трое сидели молча, дожидаясь трапезы. Долго ждать не пришлось. Через пару минут хозяин вернулся и с грохотом поставил перед ними питьё.

– Почему вы заказали четыре кружки? – спросила Диаманда, когда хозяин снова ушёл на кухню.

– Хочу попробовать и медовуху, и эль, – ответила Авелин, отказываясь, однако, от дальнейших объяснений. Вместо того она пригубила мёд, осторожно сделав глоток, и успокоилась – ни то, ни другое не отдавало горечью или ещё чем-нибудь малоприятным. Она всерьёз опасалась, что хозяин может подсыпать им что-нибудь, чтобы отбить охоту столоваться в деревне. Конечно, еду ещё не принесли, напомнила она себе, ставя на стол кружку с медовухой и пробуя эль.

Авелин смаковала не спеша. И если медовое питьё было обычным, то эль оказался превосходным. Просто превосходным.

– Кто варит здешний эль? – спросила Авелин, когда явился хозяин с пирогами.

– А в чём дело?

За его спиной Авелин увидела женщину, которая стояла в дверях кухни. Женщина смотрела на неё очень холодно. Его жена, предположила Авелин. Наверное, захотела взглянуть на гостей хоть одним глазком. Услышав вопрос, женщина выступила вперёд.

– Мои поздравления, – искренне сказала Авелин. – Отличный эль, мне редко доводилось пробовать лучше.

Лицо женщины ещё больше посуровело. Наверное, она решила, что к ней подлизываются. И тогда Авелин добавила:

– Мёд хорош, но эль гораздо лучше!

Её искренность, кажется, убедила женщину, что посетительница не льстит и ничего такого не замышляет. По крайней мере, она перестала хмуриться и сказала, кивнув:

– Сегодняшний мёд как-то не вышел. Обычно бывает лучше.

Авелин кивнула – она сразу поверила женщине.

– Могу я спросить, как вас зовут?

Женщина колебалась. Потом отрывисто бросила:

– Эвис.

– Спасибо, Эвис. Меня зовут Авелин. – Она нерешительно улыбнулась, а потом добавила: – А вы могли бы варить и мёд, и эль в больших количествах?

Женщина растерянно захлопала глазами, затем настороженно ответила:

– Да.

– Тогда я просила бы вас сварить как можно больше и отправить в замок.

Эвис колебалась – похоже, ей хотелось послать её ко всем чертям. Но она вытаращила глаза, когда Авелин сообщила, сколько готова платить за бочонок каждого напитка.

Последовало долгое молчание. Авелин ждала ответа, но, похоже, она поразила Эвис настолько, что та лишилась дара речи. Поскольку деревня была нищей, таких денег здесь никто не видывал. Должно быть, предлагаемая Авелин плата казалась им непомерной, но это была справедливая цена. И она её назначила для того, чтобы жена хозяина постоялого двора не подумала, будто кто-то пытается купить её расположение. Такую же цену платила и её мать в тех редких случаях, когда покупала съестное. В Стротоне варили собственный эль, и дополнительные закупки производились очень редко, разве что на большой пир, например свадебный.

– Так как? – спросила наконец Авелин, когда молчание затянулось настолько, что стало действовать ей на нервы.

– Разумеется, она всё сделает, – сказал хозяин, и его жена наконец кивнула. Авелин заметила, что и он сам уже готов заулыбаться.

– Спасибо, – тихо сказала Авелин, заметив, однако, что хозяйка постоялого двора медлит в дверях кухни, переминаясь с ноги на ногу. Будто ей не терпелось вернуться к работе, да только у неё был ещё один вопрос.

– Это будет на один раз? – спросила наконец Эвис. – У вас какой-нибудь праздник, или…

– Нет, мы будем покупать постоянно, – заверила её Авелин. – У нас пока некому варить эль.

Ошеломлённая Эвис кивнула несколько раз, потом повернулась и убежала обратно на кухню. За ней поспешил и хозяин, а Авелин тем временем взяла кусочек пирога и осторожно откусила.

– Очень вкусно! – ободряюще шепнула она, обращаясь к Диаманде и Рунильде, когда прожевала первый кусок.

Обе женщины неохотно приступили к трапезе, явно смущённые взглядами посетителей. Возможно, хозяин и его жена несколько оттаяли, но остальные глазели на них с неприкрытой враждебностью. Поэтому кусок не лез в горло, однако Авелин решила быть храброй, несмотря ни на что. Тем не менее она была рада, когда они доели свои пироги и смогли встать из-за стола, не показав, что напуганы.

На улице оказалось, что возле трактира собралась порядочная толпа. Авелин почувствовала, как Диаманда с Рунильдой жмутся поближе к ней, однако смело направилась к лавке, где, по её прикидкам, торговали хлебом. К её неудовольствию, зеваки последовали за ней. Много народу набилось внутрь; остальные столпились возле открытой двери.

Когда они вошли, Авелин не увидела никаких признаков присутствия булочника и уже ломала голову, как быть. Вдруг в дверях лавки возникло волнение, и грубый голос крикнул:

– С дороги, чёртовы бездельники, это моя лавка!

Авелин увидела полного коротышку, отметила злобное выражение его лица и догадалась, что ей сейчас достанется. Поэтому она не удивилась, когда коротышка, забравшись наконец за прилавок и оправив на себе фартук, взглянул на неё и рявкнул:

– Я вам не Эвис, так что не воображайте, что купите меня с потрохами, как тут болтают про неё. А теперь вон отсюда!

В толпе прокатился одобрительный ропот, но Авелин не дрогнула. Она спокойно кивнула:

– Хорошо, сэр.

Диаманда с Рунильдой направились было к выходу, но остановились, увидев, что Авелин не сдвинулась с места. Они с неохотой повернули назад как раз в тот момент, когда Авелин спокойно добавила:

– Однако позвольте сказать, что ваши потроха мне без надобности. У Эвис я купила только мёд и эль в количествах, достаточных для двух сотен слуг и солдат. Всё, что мне нужно от вас, так это хлеб для прокорма того же количества народу.

Она с удовлетворением заметила, как на его лице забрезжило осознание.

– Две сотни человек? – спросил он полуобморочным голосом.

– Именно. Конечно, это очень много, но вы, пожалуй, могли бы подрядить женщин из числа наиболее умелых кухарок – пусть пекут у себя на дому. Помогли бы вам и заодно заработали бы денег, – уточнила Авелин, понимая, что в одиночку пекарь с таким заказом не справится.

– Должна признаться, сэр, что ваши мотивы для меня загадка, – продолжала она. – Особенно если учесть, что я не Лиджер и не лорд Уимарк. Я – новая хозяйка замка, мне нужно его обустроить, и я бы предпочла торговать с местными – которым очень нужны деньги, – а не отправлять своё золото в другую деревню или город. А теперь, если вы по глупости своей отказываетесь от заработка в угоду гордости…

Пожав плечами и сделав вид, что уходит, Авелин направилась к дверям, где уже стояли Диаманда с Рунильдой. Но не успела она пройти и двух шагов, как пекарь заговорил:

– Постойте.

Авелин едва не рассмеялась от радости. Но за ней наблюдали множество глаз, и она сумела сохранить невозмутимый вид, возвращаясь к хозяину лавки, чтобы обсудить условия. Через пару минут, когда Авелин снова собралась уходить, пекарь сиял, а в его карманах звенели монеты.

Она повела своих спутниц к дверям, отметив, как расступается перед ними безмолвная толпа, и задержалась на пороге, всматриваясь в море обращённых к ней лиц. За этой толпой ей было не видно других лавок и непонятно, куда же идти. Поколебавшись, она спросила:

– Здесь есть столяр?

Поднялись несколько рук. А один человек даже не стал терять времени и просто вышел вперёд из толпы.

– Я здесь главный столяр.

– Это вы сколачивали столы в трактире? – спросила Авелин после минутного размышления. Столы были хорошие, крепкие, но при этом их, кажется, легко можно было складывать или, напротив, раздвигать, а ножки были украшены искусной резьбой.

– Да. – Казалось, он удивился.

Авелин кивнула.

– Для того, что я хочу, вам понадобятся помощники.

– Если мне понадобится помощь, она будет, – спокойно ответил он, глядя на неё с недоверием.

В душе Авелин пожала плечами, а вслух сказала:

– Мне нужны новые столы. Чтобы хватило на двести слуг и солдат. И скамьи, разумеется, и четыре стула для господского стола. Ещё четыре стула, чтобы поставить возле каминов, и… нет, пусть будет шесть, – поправила она себя. Шесть, с запасом. Лорд и леди Джервилль наверняка будут приезжать в гости, и неизвестно, как долго задержатся леди Хелен с Диамандой. – И ещё три большие кровати. – Авелин снова задумалась, гадая, сколько ей следует потратить прямо сейчас. Может ли она раскошелиться и заказать также стулья для каждой из спален? Было бы чудесно сидеть на стуле, когда приходится сушить волосы возле камина. Два стула для их с Паэном спальни, чтобы греться у огня в холодную зимнюю ночь.

Она решила заказать и стулья. У неё же есть собственные деньги! Родители всегда баловали Авелин и в сундуки с приданым, которые отправили вместе с ней, положили также и золотые.

– Ещё шесть стульев для спален и несколько маленьких столиков.

Когда она закончила, последовало молчание; потом столяр смущённо признался:

– Даже если я найму всех тех, кто здесь смыслит в плотницком деле, я и то не сумею изготовить такую прорву…

– Понимаю, сэр, – заверила его Авелин, на которую его честность произвела большое впечатление. Иной плотник на его месте уже пересчитывал бы монеты в счёт платы за её заказ и врал, обещая с три короба. Поэтому она заговорила, стараясь, чтобы услышали все в толпе: – Я хотела бы получить свою мебель как можно быстрее. Однако могу и подождать. Не хочу, чтобы вы упустили причитающуюся вам прибыль.

Столяр важно кивнул.

– Что вам понадобится в первую очередь, миледи?

– Столы, потом кровати, потом стулья, потом маленькие столики, – перечислила Авелин и оглядела толпу. В настроении людей явно произошла перемена. Она ещё не склонила их на свою сторону, но начало было положено.

Подняв голову повыше, она громко спросила:

– Есть ли здесь зеленщик, чтобы продать мне овощи?

– Ах, Ави, вы были великолепны! – в восторге воскликнула Диаманда, когда они покидали деревню. День уже клонился к вечеру.

– Правда? – Авелин просияла, приободрённая собственным успехом. Сначала, конечно, получалось не очень, и некоторое время она боялась, что совершила большую ошибку. Однако в конце концов всё вышло просто отлично. Она была очень довольна.

– У меня прямо дух захватило, – продолжала Диаманда. – Не знаю, где вы набрались храбрости возразить пекарю, когда он начал нам грубить. Вы наорали на него в ответ и даже обозвали дураком! – Она округлила глаза. – Я бы никогда не осмелилась так с ним говорить!

Авелин удивлённо моргнула.

– Наорала?

– Да! – Диаманда закинула руки ей на плечи и принялась энергично обнимать.

– Нет… – Авелин покачала головой. Ей разговор помнился совсем иначе. Она обернулась к служанке. – Неужели я действительно на него накричала?

– Как торговка рыбой, – с гордостью откликнулась Рунильда.

Авелин застыла в ужасе, и обе женщины рассмеялись.

– Вы были неподражаемы! – заверила её Диаманда. – Хотела бы я быть такой, как вы, когда выйду замуж!

Авелин невольно скривилась. Казалось странным, что кто-то хочет быть на неё похожим – и это после того, как она всю жизнь считала себя несуразной и мечтала стать другой. Но сегодня она произвела впечатление даже на саму себя. И преисполнилась надежды, что в конце концов ещё покажет себя в роли хорошей жены.

Радуясь собственному успеху и подстёгиваемая явным восхищением Диаманды, Авелин была на седьмом небе, пока шла к замку. Но стоило им войти в большой зал, как её радость начала стремительно таять.

– Вот и вы, девочки! – Леди Джервилль вышла им навстречу с довольной улыбкой на лице и обвела зал рукой. – Что вы думаете? Так гораздо лучше, не правда ли?

– Вы… – Авелин оглядела столы и скамьи, которые теперь заполняли середину большого зала. Потом перевела взгляд на стулья, грудой составленные у камина, и беспомощно покачала головой. Её радость стремительно утекала, как вода из ведра. – Вы привезли мебель.

– Да, в повозках вместе со слугами. Я тебе не сказала, потому что хотела сделать сюрприз. – Её улыбка несколько померкла при виде лица невестки. – Тебе не нравится? Я думала, что так вам будет удобнее… здесь ведь даже сесть было не на что!

– О да, – быстро ответила Авелин, сообразив, что ведет себя просто-напросто грубо. – Как чудесно. Стало гораздо лучше.

– Но мы только что из деревни, и там мы заказали и мебель, и всё прочее, – вдруг выпалила Диаманда.

Авелин обернулась – в зал как раз входили Паэн и его отец. Мужчины нахмурились.

– Вы ходили в деревню? – рыкнул Паэн. – Вы могли попасть в беду! Я же говорил, что нам там не рады.

– Миледи прекрасно справилась. Её мать могла бы ею гордиться, – твёрдо сказала Рунильда.

– Да, – прибавила Диаманда. – Когда пекарь накричал на нас, она в ответ набросилась на него, как торговка рыбой, и даже обзывала дураком!

И Диаманда с Рунильдой принялись расписывать их приключения в деревне, а Авелин оставалось только внутренне содрогаться, зажмурив глаза. Последовавшее затем молчание было долгим, и она наконец, вздохнув и открыв глаза, обнаружила, что все смотрят на неё.

– Разумеется, я отменю заказ на мебель и…

– Нет, – поспешно возразил лорд Джервилль. – Сегодня ты сделала гораздо больше, чем мог бы сделать я всеми своими уговорами и приказами, и попыталась восстановить добрые отношения с жителями деревни. А эту мебель мы оставим здесь, пока не будет выполнен заказ, а потом увезём назад в Джервилль. А то теперь в замке стало как-то пусто.

– И хлеб, который ты заказала у пекаря, и овощи от зеленщика – всё это будет очень кстати, – решительно подхватила леди Джервилль. – Поставка из булочной облегчит жизнь кухарке, пока она обустраивается на новом месте. Да и в огороде пока ничего не растёт. – Она широко улыбнулась. – Ты хорошо потрудилась, милая!

И Авелин воспрянула духом. В кои-то веки ей удалось что-то хорошее! Она смущённо взглянула на мужа и, кажется, прочла в его глазах восхищение. Пожалуй, и ему тоже стоило бы её похвалить? После всех тех несчастий и происшествий, причиной которых она стала, он наверняка гордится ею и вполне мог бы расщедриться на ласковое слово! Вместо этого он предложил ей яблоко. Паэн держал его в ладони, когда вместе с отцом входил в башню; теперь же он нерешительно поглядел на плод и вдруг протянул его жене.