Паэн затаил дыхание, уверенный, что мать станет возражать. Но она, тяжело вздохнув, уступила.

– Хорошо! – Муж погладил её по плечу. – Я оставлю тебя, пока ты будешь прощаться и выяснять, что нужно прислать дамам из Джервилля, и тем временем перекинусь парой слов с сыном.

Паэн вышел вместе с отцом. Кивая головой, он выслушивал многочисленные советы и наставления о том, чем следует заняться дальше. Похоже, лорд Джервилль, не желая, чтобы супруга давала хозяйственные советы невестке, сам был мнения как раз противоположного, когда дело касалось сына.

Впрочем, Паэн и не возражал.

Они как раз заканчивали разговор, когда из замка высыпали дамы. Что они обсуждали между собой, Паэн не знал, но был уверен, что леди Хелен и Диаманда выдали матери целый список вещей, которые надлежало прислать, и сильно сомневался, что мать смогла удержаться от того, чтобы не дать Авелин кучу наставлений. После того как она так долго воспитывала Диаманду, страсть к наставлениям сделалась её второй натурой. Впрочем, понять, отчего у женщин красные глаза и отчего они шмыгают носами, он не мог.

– Женщины, – обречённо вздохнул его отец, когда дамы приблизились. – Можно подумать, мы будем в трёх днях пути отсюда! А ведь ехать-то всего полдня.

– Это верно, – согласился Паэн.

– Идем, жена. Никто не отбирает их у тебя навечно, – сказал лорд Джервилль, когда женщины задержались возле крыльца и принялись слёзно обниматься.

Леди Джервилль с неохотой отделилась от группы и подошла обнять Паэна, стиснув его так крепко, что он уж испугался, не треснет ли у него ребро прежде, чем она догадается его отпустить.

– Береги её, сынок. Она очень милая девочка.

Паэн кивнул, не совсем понимая, кого она имеет в виду. Сперва он было подумал, что речь про Авелин, но в его глазах жена была отнюдь не девочкой. Вот Диаманда – девочка. А его жена – взрослая женщина.

– Кристина, – позвал Уимарк с едва сдерживаемым нетерпением.

– Мужчины, – пробормотала себе под нос его супруга, отпустив наконец Паэна из своих объятий и направляясь к лошади.

– Мы навестим вас через неделю и посмотрим, как вы устроились, – объявил лорд Джервилль, вскакивая в седло. – Отправьте нам весточку, если будет нужда.

Паэн кивнул и проводил взглядом родителей, выехавших со двора в сопровождении слуг и служанки матери. Когда процессия оказалась за воротами и направилась к холму, Паэн, обернувшись, взглянул на женщин, которые стояли возле крыльца. Они тоже смотрели вслед маленькому отряду уезжающих с таким видом, будто прощались с лучшими друзьями навеки.

Покачав головой, Паэн кашлянул, чтобы привлечь их внимание.

– Я пойду посмотрю, как идёт работа. Слуги и башня в вашем распоряжении. Пошлите за мной, если я вам понадоблюсь.

– Да, муж мой, – ответила Авелин и даже сумела улыбнуться.

Удовлетворённо хмыкнув, он отправился через двор туда, где несколько слуг заделывали небольшие дыры в стене. Неделю назад, когда Паэн с отцом впервые приехали осмотреть Рамсфельд, замок был в кошмарном состоянии.

Лиджер служил кастеляном Рамсфельда с момента смерти деда Паэна; тот скончался вскоре после того, как его дочь стала леди Джервилль. Когда Паэн был ещё мал, родители, бывало, навещали замок. Но, насколько он помнил, они сюда не возвращались по меньшей мере последние лет десять. И это было ошибкой, горько признал отец, когда на прошлой неделе увидел, в каком бедственном положении находятся земли. Лиджер занял должность кастеляна в уже немолодом возрасте, а к моменту смерти был и вовсе очень стар. Очевидно, слишком стар, чтобы следить за замком как следует, но слишком упрям, чтобы это признать.

И столь же очевидно, что отец Паэна оставался единственным человеком в округе, который не знал, что Лиджер больше не годится для должности кастеляна. Зато, несомненно, об этом были прекрасно осведомлены шотландцы, которые постоянно нападали на Рамсфельд и угоняли весь скот. Они уносили с собой всё, что имело хоть какую-то ценность и не было прибито, в том числе части крепостной стены.

Всё, что осталось, когда Паэн с отцом впервые прибыли сюда с осмотром, это разбитые укрепления, внешние стены жилой половины, устланной гниющим деревом, кучка оборванных слуг, с полсотни воинов в худых доспехах, а также пара свиней и кур.

Первой задачей Паэна было умилостивить воинов. Они пребывали в мрачности и были оскорблены тем, что господин пренебрег ими, бросив на неумелого кастеляна и не удосужившись лично проверить, как идут дела.

Паэну пришлось потратить почти два дня на то, чтобы убедить их, что теперь дело пойдёт на лад. И лишь после этого он сумел заставить их работать. Однако с тех пор они трудились на совесть, и дело продвигалось. Помогли и слуги, которых отец прислал из Джервилля. Если работа пойдёт так споро, то к осени Рамсфельд будет в состоянии, близком к первоначальному. По крайней мере, снаружи. Предстояло закончить починку стен и выстроить новые конюшни, кузницу, сапожную и постройки для прочих служб. Необходимо было также найти толковых слуг. Умелые ремесленники давно разбежались, унеся свои таланты туда, где их оценят по достоинству.

Паэн надеялся, что Авелин сумеет привести в порядок внутренние помещения гораздо раньше. По сравнению с его проблемами её задачи намного легче, рассуждал он, подходя к работникам, заделывающим стену, и присоединяясь к ним. Там всего только и нужно, что вычистить да вымыть, да и домашние слуги наверняка будут гораздо усерднее в работе и сговорчивее, чем воины.

Он даже гордился тем, как восприняла она плачевное состояние замка. Отец решительно предполагал, что Авелин расстроится, однако Паэн был иного мнения. Он по опыту знал, что ничто не может осчастливить женщину больше, чем возможность всё расставить по местам, а уж тут для этого был невиданный простор.

Да, подумал он, Авелин наведёт здесь порядок – они и оглянуться не успеют. Несомненно, в данный момент толпа слуг уже моет и трёт что есть силы.

– Муж мой?

Паэн обернулся и увидел, что к нему спешит Авелин. Её бедра покачивались на ходу, грудь колыхалась, и он невольно облизнул губы, уже предвкушая радости предстоящей ночи. Силы на обратный путь тратить больше не надо; значит, можно надеяться, что он не провалится в сон, едва добравшись до постели.

– Муж мой? Вы меня слышите? – спросила Авелин, и Паэн вздрогнул; до него наконец дошло, что она пытается с ним говорить, а он и не слышит, мечтая о будущих удовольствиях.

– Нет, – признался он. – Что вы сказали?

– Я сказала, что потеряла слуг.

Паэн изумлённо уставился на неё и некоторое время молча таращился. Конечно же, он ослышался.

– Простите, что?

– То есть не то чтобы потеряла. Просто не могу их найти, – сказала Авелин. – Их нет ни на кухне, ни в большом зале, и я уже не знаю, где ещё их искать.

– А наверху смотрели? – спросил Паэн.

Авелин недоумевающе смотрела на мужа.

– Муж мой, они никак не могут быть наверху. Лестница сломана.

– Всего три-четыре ступеньки, – возразил он. – А в целом лестница вполне надёжна. Мы с отцом поднимались по ней в первый день, как приехали сюда. Слуги наверняка пошли наверх, чтобы приготовить комнаты на ночь.

– А-а… – протянула она, переминаясь с ноги на ногу. Потом вздохнула и с сомнением в голосе произнесла: – Я посмотрю наверху.

Оставив Паэна за работой, Авелин вернулась к дому. Первым делом она увидела Рунильду, которая перебирала содержимое сундука в телеге. Служанка искала принадлежности для чистки и мытья – они не увидели в замке ничего подходящего для этой цели, когда бегали в поисках слуг. Авелин не стала её отвлекать, поднялась по ступенькам крыльца и вошла в зал.

– Где леди Хелен? – спросила она у Диаманды. Девушка стояла, разглядывая остатки того, что было скамьёй, которая рухнула под леди Джервилль.

– Она пошла взглянуть, есть ли позади кухни огород. Сказала, если и есть, то наверняка зарос сорняками, но она надеется, что его можно спасти.

Авелин кивнула. Она-то ещё даже не успела об этом подумать, однако огород, пряные и лекарственные травы им бы очень пригодились. Как и колодец.

– Интересно, где колодец? Должен же он здесь быть! Даже если старый загажен, Паэн с отцом наверняка выкопали бы новый.

– Да, нам же понадобится вода, чтобы тут всё отмыть! – Диаманда поглядела на дверь. – Давайте я схожу и спрошу его?

– Тебе нетрудно? Мне нужно подняться наверх за слугами.

Диаманда вытаращила глаза.

– Зачем? Это же опасно. Да они и не могут быть там.

– Я и сама так думаю. Но Паэн предположил, что они пошли наверх, готовить комнаты на ночь.

Диаманда фыркнула. Авелин слабо улыбнулась.

– Пожалуйста, сбегай к Паэну и спроси, где колодец, а я поищу слуг.

Девочка колебалась.

– Ладно, только будьте осторожны. Эти ступеньки, кажется, вот-вот провалятся.

– Как и полы наверху, – согласилась она. – Я буду осторожна.

Она дождалась, пока Диаманда не исчезнет за дверью, а потом начала осторожно подниматься наверх, хватаясь за перила там, где они вообще были. Перед глазами до сих пор стояло то, как сломалась под леди Джервилль скамейка. А если вспомнить, сколько на Авелин в последнее время свалилось бед и несчастий, можно было не сомневаться – она вряд ли преодолеет эти ступеньки без того, чтобы по крайней мере не расцарапать колено.

При этой мысли Авелин скривилась. Зачем она вообще туда лезет? Дурацкая затея, если честно. Однако Паэн был уверен, что слуги наверняка наверху, деловито готовят комнаты для господ. Так что проверить придётся. Хотя ей слабо верилось, что они бросились наводить порядок в спальнях, не пошевелив и пальцем ради того, чтобы хоть как-то прибрать в большом зале. Или на кухне, раз уж на то пошло.

Если большой зал выглядел плачевно, то на кухню вообще было страшно взглянуть. Полы, мебель и разделочные столы, столь же ветхие, как и в зале, были к тому же покрыты толстым слоем жирной грязи и копоти. Туфельки Авелин моментально прилипли к полу, и она боялась сделать хоть шаг дальше.

Авелин почти добралась до верхней площадки лестницы, когда ступенька под нею зловеще затрещала. Она отскочила, едва не провалившись сквозь дыру, в которой не хватало доски и которую она только что перешагнула, и упала на колено на краю сломанной ступеньки. Другая нога соскользнула в дыру и болталась в воздухе. Авелин замерла, обеими руками цепляясь за перила.

– Вполне надёжна, – пробормотала она про себя слова мужа, держась мёртвой хваткой и подтягивая ногу к себе. Не надо было смотреть, чтобы понять, что она её здорово оцарапала. Жгучая боль в голени была достаточно красноречива. Стиснув зубы и дрожа всем телом, Авелин встала на ноги.

Она на миг привалилась к стене, задумавшись: не вернуться ли назад? Однако за отсутствующей ступенькой оставалось совсем немного. Медленно выдохнув, Авелин заставила себя собраться и продолжить подъём, на сей раз стараясь ступать как можно ближе к стене, когда обходила очередную отсутствующую ступеньку. Дерево возле самой стены казалось менее расшатанным, так что была надежда, что оно выдержит.

К её радости, более ничего не треснуло, и Авелин благополучно преодолела последние ступеньки. Она с облегчением перевела дух на верхней площадке; затем приподняла юбку, чтобы осмотреть ногу.

Только теперь, оказавшись наверху, Авелин догадалась, что ей следовало прихватить с собой свечу. Открытые двери зала пропускали достаточно света, но в коридорах было почти темно. Авелин пошла вперёд, осторожно пробуя ногой, куда наступить. Находясь внизу, она уже заметила огромные дыры в деревянных полах и не имела ни малейшего желания провалиться в одну из них.

Авелин обошла каждую из трёх комнат второго этажа. Первая комната была просторнее других, и она догадалась, что здесь, скорее всего, спал Лиджер. В таком случае, или он жил очень скромно – или же всё его имущество растащили, когда он умер. Кроме хлипкой древней кровати, здесь больше ничего не было. В следующих двух комнатах вообще оказалось пусто. Отсутствовала даже мебель, зато в полу зияли по крайней мере две дыры. В последней комнате дыра была самой большой, хотя комната оказалась гораздо меньше, чем она думала. Тут едва поместилась бы кровать.

Она остановилась в нескольких шагах от дыры и нагнулась вперёд, чтобы заглянуть в неё. Внизу под ней был большой зал, который отсюда, сверху, выглядел ничуть не лучше. Каким же грязным и ветхим казался тростник на полу! Как, впрочем, и весь замок.

Покачав головой, Авелин попятилась прочь от пролома и вдруг замерла, когда позади неё послышался скрип. Она успела обернуться лишь наполовину, когда нечто – вероятнее всего, доска – ударило её по голове. От силы удара она споткнулась и упала на бок.

Вероятно, это её и спасло. Она инстинктивно вытянула руки, ища опоры, и правая ладонь больно хлопнула о твёрдые доски пола. Но вот левая рука нащупала только воздух. Падая, Авелин врезалась головой в сломанную половицу, и вокруг немедленно сомкнулась темнота. Она почувствовала, как проваливается сквозь дыру, в которую только что заглядывала.

Глава 14

Голова гудела. Это было первое, что поняла Авелин, когда очнулась. Никогда ещё ей не приходилось испытывать столь ужасной боли! Она зажмурилась изо всех сил, но от этого, кажется, ей сделалось ещё хуже.

– Ави?

Она узнала голос Диаманды и, заставив себя открыть глаза, в замешательстве всмотрелась в хорошенькое взволнованное личико девушки. Потом её взгляд скользнул мимо светловолосой головки. Вокруг них была натянута какая-то ткань.

– Дорожный шатёр, – произнесла она хриплым шёпотом, облизнула губы и с трудом сглотнула. – Почему?

– Паэн приказал слугам его поставить. Надо же было куда-нибудь вас положить, – пояснила Диаманда. – Вы здорово ударились головой, когда упали.

– Упала, – эхом повторила смущённая Авелин; и вдруг у неё ёкнуло сердце – она вспомнила, как стояла на втором этаже, как её ударили, как она полетела вперёд, а левая рука не нашла опоры и провалилась в огромную дыру в полу. Теперь она вспомнила ещё, как ударилась головой обо что-то, похожее на сломанную доску. Край дыры, сообразила она. Потом вспомнила, как проваливалась вниз…