– Да. – Молодая девушка грустно покачала головой, не сводя глаз с виднеющегося впереди замка. – Здесь было красиво, когда я тут проезжала.

– И сколько же тебе тогда было?

– Шесть, – призналась она.

– Понятно. – Авелин тяжело вздохнула, а затем напустила на себя выражение полной безмятежности – как ей казалось, – потому что её муж осадил коня и, сбавив ход, поскакал рядом с ними.

Прошла неделя с того дня, как Авелин нашла разорванную тунику, на которой спали собаки леди Джервилль. Совершенно мирная неделя, не омрачённая никакими несчастьями. И Авелин пришла к заключению, что её догадка – всего лишь плод фантазии. Что на самом деле никто не пытался ей вредить. С того дня других происшествий не было.

Точнее, всю прошлую неделю не происходило вообще ничего. Череда скучных дней и скучных вечеров. Каждое утро Паэн и его отец первым делом уезжали в Рамсфельд. До замка нужно было скакать полдня, и к вечеру, когда мужчины возвращались домой, было уже очень поздно. Поэтому часто случалось, что к моменту возвращения мужа Авелин уже спала. А если и нет, то засыпала вскорости после того, как утомлённый Паэн валился в кровать и начинал храпеть.

К её величайшему разочарованию, с той ночи, когда они консумировали брак, Паэн больше не делал попыток с ней спать, и она снова была вынуждена сражаться с собственными страхами насчёт того, что он её просто не хочет. Она твердила себе, что он устал, но порою ей казалось, что её двоюродные братья и сестра ложатся в постель вместе с нею и мужем, потому что ей слышались их голоса: будто в тот раз он взял её просто из чувства долга, но больше не желает терпеть эту неуклюжую тушу. Когда эти голоса начинали звучать, Авелин шикала на них, а себе говорила, что нужно подождать, пока они не приедут в Рамсфельд, и уже там посмотреть, что будет. Поэтому Авелин ждала.

Тем временем она узнала от леди Джервилль, что в Рамсфельде в последние годы процветало грабительство. Шотландские разбойники переходили расположенную неподалёку границу, крали скот и наводили страх на местных жителей. И вроде бы раз или два нападали даже на сам замок. По словам леди Джервилль, этот факт особенно расстроил лорда Джервилля, потому что Лиджер, кастелян, ни разу не сообщал ему о сей беде. Напротив, он, похоже, предпочёл разбираться с разбойниками сам, что только ухудшило положение и замка, и людей. Понятно, что предстояло многое сделать, и Паэн с отцом очень спешили, чтобы подготовить замок к скорейшему переезду туда молодой четы.

Авелин разглядывала дыры в наружной стене Рамсфельда. Их явно проделали нападавшие. Дыры остались только небольшие – похоже, самые крупные проломы уже были всё-таки заделаны. Некоторые участки стены, по-видимому, пришлось полностью воздвигнуть заново. Понятно, чем занимались её муж и его отец всю эту неделю. Ни один мужчина не захотел бы привезти свою жену в столь незащищённый замок!

– Рамсфельд совсем не тот, каким был раньше, – сказал Паэн, поравнявшись с Авелин.

Она кивнула в ответ на слова мужа, но сама от комментариев воздержалась.

– Здесь прошло детство моей матушки.

Авелин оглянулась на леди Джервилль, которая ехала рядом с мужем. Свекровь решила сопровождать их в Рамсфельд, поэтому и Диаманда, и леди Хелен, разумеется, тоже отправились с ними. Сообразив, что муж дожидается её ответа, Авелин кивнула.

– Она расстроится, когда увидит, что время и несчастья сделали с её родным домом.

Когда Авелин снова кивнула, Паэн что-то удовлетворённо пробормотал и, пришпорив коня, нагнал лорда Джервилля. Авелин смотрела ему вслед в некотором замешательстве. Что, по его мнению, должна была она вынести из этого краткого разговора? Сначала ей показалось, что он хотел успокоить или предостеречь её. Но, возможно, он хотел, чтобы она поддержала его мать, когда та расстроится, увидев по прибытии то, что стало с замком.

Авелин с радостью приободрила и успокоила бы свекровь, если того потребует положение. Эта почтенная дама была сама доброта. Однако если такова была цель Паэна, ему бы просто так и сказать. Право же, было бы гораздо лучше, если бы мужчины умели выражаться яснее!

Покачав головой, оставшуюся часть пути она провела молча и больше наблюдала за леди Джервилль, нежели разглядывала окрестности. Они подъехали к ступенькам, ведущим в жилую часть замка. Сначала мать Паэна крепилась изо всех сил, хотя было видно, что с каждым шагом лошади свекровь держит спину всё прямее, вытягивает шею и задирает голову так высоко, что Авелин даже испугалась – не ровен час, отвалится. Тем не менее только по этим признакам можно было догадаться, как расстроена леди Джервилль.

Они спешились у крыльца. Паэн и его отец, взяв лошадей под уздцы, повели их туда, где полагалось быть конюшням. Удивительно, как это строение ещё не упало: все стены его были в дырах.

Никто не заикнулся о том, что их вообще никто не встретил, чтобы взять лошадей, но Авелин видела, как свекровь судорожно сцепила пальцы перед собой. Помедлив, та расправила плечи и повела женщин вверх по ступенькам в главную башню.

Но, когда они шагнули внутрь через распахнутые двойные двери и увидели, в каком состоянии внутренние помещения, самообладание леди Джервилль дало трещину.

Её глаза округлились, а плечи поникли. С губ сорвался тихий вскрик боли и отчаяния, и она так и осталась стоять с открытым ртом. Авелин поспешила взять её за руку на тот случай, если дама лишится чувств. Почувствовав её прикосновение, леди Джервилль заговорила.

– Это… это…

– Легко поправить, если немножко потрудиться, – твёрдо сказала Авелин, поймав недоверчивый взгляд Диаманды.

К счастью, от леди Хелен было больше толку – она тут же принялась тихонько поддакивать, пока они шли в центр зала, где стоял стол.

– О, Авелин, – вздохнула леди Джервилль, обратив взгляд на невестку. – Сказать по правде, я даже не догадывалась… Ты не можешь здесь жить. Это…

– Все будет хорошо, – поспешила заверить Авелин, стараясь игнорировать уныние, которое охватило её саму при виде дома. На полу лежал ветхий покров из тростниковой соломы – такой старый, что успел прорасти зелёной травой и даже плесенью. Стены почернели, от сажи – их как будто ни разу не белили, хотя Авелин не сомневалась, что они сияли белизной, когда здесь жила леди Джервилль. Лестница, ведущая на верхние этажи, была в ужасном состоянии: полуразрушенная, с выбитыми ступеньками. В деревянных полах верхнего этажа зияли дыры, в некоторые свободно прошла бы кровать.

– Мой бедный дом, – прошептала леди Джервилль, без сил опускаясь на скамью при настойчивом содействии Авелин. Скамья тут же рассыпалась, и леди опрокинулась на пол.

– Вы целы? – встревоженно воскликнула Авелин, вместе с леди Хелен помогая леди Джервилль встать на ноги.

– Да, спасибо, – пробормотала та, пока женщины поспешно отряхивали её юбки от пыли и грязи, которые она собрала при падении.

– Не стоит хлопот, всё отстирается, – со вздохом сказала леди Джервилль, когда стало ясно, что усилия напрасны. Она с несчастным видом оглядела зал и вдруг встрепенулась. – Это что, свинья?

Авелин проследила направление её взгляда и ахнула. В грязной соломе в углу копалась раскормленная свинья. Прямо на их глазах она, хорошенько поворошив солому, с довольным хрюканьем плюхнулась на бок, очевидно намереваясь хорошенько поспать в этот жаркий полдень.

– Кажется, да, – нерешительно ответила Авелин, потому что не знала, что сказать. Она была в растерянности. Конечно, многие загоняли домашнюю скотину на ночь в башню, чтобы животные были в тепле и безопасности, но её мать точно не относилась к числу таких хозяев, как и леди Джервилль – исключение делалось только для собак. Авелин не знала, что делать со свиньёй.

– Твоя мать держится лучше, чем я смел надеяться. Знаешь, я ведь пытался отговорить её от сегодняшней поездки, – заметил Уимарк Джервилль, когда они с Паэном, привязав лошадей, направились к жилой башне.

– Почему? – спросил Паэн.

– Я не хотел, чтобы она видела родной дом в таком состоянии. Но она женщина упрямая. Ей непременно нужно было убедиться, что вы с Авелин хорошо устроены. – Он скривился. – А теперь я боюсь, что она начнёт настаивать на том, чтобы остаться, пока дом не будет приведён в порядок. Или не захочет, чтобы вы здесь оставались, пока не закончатся работы.

Паэн едва не застонал. Всю прошлую неделю он ездил сюда и обратно, и это отнимало все его силы. Разумеется, нужно было залатать и укрепить стены Рамсфельда, чтобы можно было привезти сюда Авелин, однако ночевать здесь в одиночестве он не хотел. Каждую ночь его тянуло домой, к радостям супружеской постели, но, возвращаясь, он каждый раз понимал, что слишком устал, чтобы этими радостями наслаждаться.

Паэн взглянул на собственные руки и стиснул кулаки. Сегодня утром мать сняла последние бинты. Кожа, конечно, натянулась, когда он сжал кулаки, но внешний вид собственных рук его порадовал. Кожа казалась тонкой и не зажившей окончательно, но это уже дело ближайшего будущего. Он с нетерпением ждал, когда можно будет прикоснуться этими руками к Авелин, и намеревался сделать это сегодня же ночью. Поскольку ему уже не надо было возвращаться домой, Паэн не сомневался, что изнеможение и усталость, которые одолевали его всю прошлую неделю, больше не помешают ему снова насладиться своей нежной и очаровательной супругой.

– Что за чёрт!

Изумлённый возглас отца заставил Паэна обратить взгляд в сторону дома. Оба остановились как вкопанные, наблюдая за странной сценой, разворачивающейся на верхней ступеньке крыльца. Нежная и очаровательная супруга Паэна, её горничная и его обычно такая сдержанная и величественная мать с криками и воплями выталкивали за дверь огромную, явно беременную свинью. Три женщины, встав за необъятным свиным задом и упершись в него руками, толкали, пинали и пытались выгнать животное вон.

Диаманда и её тётка также были здесь. Им не нашлось места возле свиньи, поэтому леди Хелен стояла на безопасном расстоянии и с сомнением взирала на происходящее. Зато Диаманда прыгала вокруг, весело хлопая в ладоши и вопя, что было сил. Кажется, она полагала, что чем громче она кричит, тем вероятнее, что свинья услышит и поймёт её.

Тяжко вздохнув, Паэн поспешил к крыльцу.

– Думаю, нам лучше всего заняться этим самим, пока она их не покусала. Неужели они не знают, что у свиней есть зубы?

– Вопрос в том, знает ли свинья, что зубы есть у твоей матери, – откликнулся развеселившийся Уимарк Джервилль, поспешая за сыном.

Мужчины добрались до свиньи прежде, чем она успела разозлиться. Паэн показал ей яблоко, выманивая наружу, а его отец втолкнул воинственных дам внутрь. Когда Паэн вернулся, все впятером стояли и смотрели на него; отец грустно качал головой, а леди Джервилль настаивала:

– Уимарк, им нельзя здесь жить!

– Всё будет хорошо, миледи, – уверяла Авелин, однако леди Хелен качала головой, поддерживая леди Джервилль.

– Ваша жена права, милорд. Авелин – благородная дама деликатного воспитания. Бедное дитя никак не может жить в этой разрухе!

– Мы остаёмся, – твёрдо сказал Паэн, подходя к спорящим.

Леди Джервилль обернулась к нему с хмурым лицом, однако сын её больше не был ребёнком – несмотря на эти две недели полной беспомощности. Он не желал уступать.

– Теперь, когда Авелин здесь и сможет распоряжаться слугами, мы всё вычистим и приведём в порядок. Она будет работать внутри дома, а я – снаружи. Когда вы приедете в гости, всё тут будет как надо.

– Кристина, я согласен с мальчиком, – сказал лорд Уимарк. – Теперь это их дом, и ремонтные работы пойдут гораздо быстрее, если ими заниматься с утра до ночи, а не тратить часы на дорогу сюда и обратно в Джервилль каждый божий день.

– Хорошо, – вдруг заявила леди Джервилль. – Тогда и я останусь, чтобы им помочь.

– Кристина, – принялся увещевать лорд Джервилль. – Если ты останешься, ты просто возьмёшь бразды правления в свои руки, как у себя дома. А это дом Авелин. Вот пусть и устраивает всё по своему вкусу.

– Но… – Леди Джервилль обвела окружающую обстановку внимательным взглядом. – Здесь столько нужно сделать, прежде чем у них получится устроиться хоть с какими-то удобствами. Помощь значительно ускорила бы дело.

– Я могла бы остаться и помочь, – заявила Диаманда.

– Прекрасная мысль, – ответил Паэн и пожал плечами, когда остальные удивлённо уставились на него. – Она и поможет, и составит Авелин компанию. Если позволит леди Хелен, – добавил он. Тётка Диаманды поджала губы, но затем кивнула.

– Конечно, мы можем остаться. Диаманде это будет полезно. После такого опыта она сумеет справиться с любой задачей, которую жизнь может бросить благородной даме, – сухо ответила леди Хелен.

– Но… – начала было леди Джервилль.

Да и Авелин стала протестовать:

– О, в этом нет нужды!

Но отец Паэна сказал решающее слово:

– Это прекрасное решение. По возвращении в Джервилль мы отправим вам всё необходимое. А через неделю приедем и заберём вас назад. Однако вы вольны переменить своё решение в любую минуту и пожелать вернуться в Джервилль, и в таком случае Паэн выделит вам охрану на обратный путь. – Обе женщины кивнули, и он хлопнул в ладоши. – Отлично, отлично! Тогда мы можем ехать домой, пока вы собираете слуг и приступаете к работе. Нам предстоит долгий обратный путь.

– Но, Уимарк, мы же только что приехали, – возмутилась было леди Джервилль.

– Я же говорил, что не собираюсь здесь задерживаться, так что тебе вообще не надо было приезжать, – возразил он. – Я только хотел убедиться, что они закончили укреплять последний участок стены, как и было велено. Это обязательно нужно было сделать до того, как здесь поселятся Паэн с Авелин.

– Да. Но…

– Я велел Сели собрать корзинку, чтобы мы на обратном пути устроили пикник, – продолжал лорд Джервилль. – Отправимся-ка в путь, чтобы дети могли начинать устройство своего нового дома. Им надо многое успеть до ночи, чтобы спать со всеми удобствами.