Лучи утреннего солнца играли в его тёмных локонах, а он тем временем ласкал и посасывал её грудь.

Она со стоном запустила руки ему в волосы, легонько царапая ногтями кожу головы, а потом провела рукой вдоль его спины. Он поднял голову и поглядел на неё. Увидев, что она не спит, он придвинулся ближе и, полулёжа на ней, запечатлел на её губах утренний поцелуй.

Авелин было встревожилась – вдруг у неё неприятно пахнет изо рта? Но затем решила, что это неважно, коль скоро муж, кажется, не обращает на это внимания. Было восхитительно проснуться вот так, и стало ещё лучше, когда он просунул колено между её ног и прижался сильнее. Авелин застонала от удовольствия, уступая его напору и уже дрожа от сладостного предвкушения.

– Не перейти ли нам на подоконник? – ахнула она, когда Паэн лёг на неё сверху, упираясь локтями о постель, чтобы не травмировать руки своим весом.

Паэн замер, но потом, коротко рассмеявшись, покачал головой.

– Нет. Думаю, сегодня мы обойдёмся без подоконника.

– Но… – Она осеклась и поглядела на дверь, потому что раздался стук.

– Кто там? – сердито прорычал Паэн, по-прежнему лёжа на Авелин.

– Это Дэвид, милорд, – послышался голос за дверью. – Ваш отец отправил меня узнать, встали вы уже или нет. Он говорит, вы сегодня должны скакать с ним в Рамсфельд, чтобы посмотреть, как там идут дела.

Вздохнув, Паэн перекатился обратно на постель.

– Да, я уже встаю.

– Хотите, милорд, чтобы я помог вам одеться? – спросил Дэвид из-за двери.

Паэн сел и потянулся было за одеялом, но замер, глядя на свои забинтованные руки. Проворно вскочив, Авелин сгребла одеяла и шкуры и набросила на мужа и на себя, но Паэн выскользнул из-под укрытия, вставая.

– Ты принёс мою одежду, парень? – крикнул он, пересекая комнату, и Авелин прикусила губу при виде его возбуждённого члена.

– Да, милорд, – раздался быстрый ответ.

– Тогда входи.

Дверь распахнулась, и Авелин, сумев-таки отвести взгляд от мужниной фигуры, подтянула одеяло до подбородка. Она смотрела, как вошёл Дэвид с одеждой, сапогами и кольчугой Паэна в руках. Вид брони напомнил ей, что Рамсфельд довольно далеко и что им придётся быть начеку на случай нападения врага или встречи с разбойниками. В следующую минуту, однако, она вспомнила, где слышала это название; она взглянула на мужа, старательно избегая смотреть на него ниже талии, и спросила:

– Рамсфельд, случайно, не родной дом вашей матушки?

– Да. Откуда вы знаете? – Паэн удивлённо взглянул на жену, а Дэвид тем временем, одной ногой закрыв за собой дверь, сбросил груду одежды на кресло возле камина.

– Ваша матушка упоминала о нём в тот день, когда мы приехали, – ответила она. – Она сказала, что кастелян умер, пока вы были в отлучке.

– Да. Лиджер. Он был очень стар.

– Значит, поэтому вы туда едете? Потому что кастелян умер? – с любопытством спросила Авелин. – Наверное, вашему батюшке придётся искать нового?

Паэн остановился возле кресла, куда Дэвид свалил предметы его облачения, и обернулся к жене, глядя на неё с раздосадованным видом.

– Я забыл вам сказать, – осенило его.

– Что сказать? – встрепенулась Авелин, а Дэвид тем временем на вытянутых руках протянул Паэну его брэ, чтобы тот шагнул в них.

Паэн выждал, пока штаны не окажутся там, где положено, и лишь затем ответил:

– Отец просил, чтобы я взял управление замком на себя.

– Что? – изумлённо воскликнула Авелин, когда Дэвид забрался на скамеечку, а Паэн нагнулся, чтобы мальчик надел на него тунику. Как только туника была наброшена через голову, он повернул к ней улыбающееся лицо в полной уверенности, что она тоже обрадовалась.

– Да. Ему нужен кто-нибудь, кому он может доверять. И он считает, что так я смогу набраться опыта.

Авелин смотрела на него в недоумении, и он начал объяснять:

– Последние годы я почти не вылезал из крестовых походов. Я умелый воин, но едва ли знаю, что значит быть хозяином поместья.

Он опустился на колени, чтобы Дэвид смог надеть на него тяжёлую кольчугу, а потом, вставая на ноги, добавил:

– Отец также думает, что вам понравится быть полноправной хозяйкой в собственном доме.

Авелин молча смотрела на мужа, пока тот спрашивал у пажа, где его пояс и меч. Дэвид оставил их в той комнате, где Паэн обычно ночевал. Мальчик с извинениями выбежал из комнаты, чтобы принести требуемое, а Паэн подошёл к кровати, подарил жене быстрый страстный поцелуй и вышел, предоставив Авелин изумлённо смотреть ему вслед.

Паэн станет кастеляном замка Рамсфельд. Они переедут туда. У неё будет собственный дом, где она сможет распоряжаться как хозяйка.

Авелин почувствовала, что её охватывает страх. Неделю назад она сочла бы такую перспективу заманчивой и предвкушала бы, как станет полновластной госпожой в собственном замке. Мать обучила её всему, что было необходимо, чтобы справиться с такой ролью. Но то было раньше, до того, как в жизни Авелин наступила чёрная полоса разнообразных несчастий. Теперь она была в ужасе. С её нынешним везением не пройдёт и недели, как Рамсфельд превратится в груду развалин, грустно подумала она.

* * *

– Рамсфельд – родной дом леди Джервилль, она там выросла. Несколько лет назад её родители умерли, и теперь замок перешёл к ней и лорду Джервиллю.

– Леди Кристина была единственным ребёнком, – добавила леди Хелен, и Диаманда кивнула.

Авелин, со своей стороны, хранила молчание, предпочитая просто слушать спутниц, пока они втроём поднимались в солар.

Женщины только что закончили завтрак и покинули большой зал. К тому времени, как Авелин встала, совершила утренний туалет и сошла вниз, Паэн и его отец уже отбыли в Рамсфельд. Сегодня утром за столами были только четыре дамы, несколько десятков слуг и солдат.

Разумеется, леди Джервилль первым делом заговорила о переезде в Рамсфельд. Похоже, все вокруг давно знали про это, в том числе леди Хелен и Диаманда. Авелин узнала последней.

За завтраком ей стало известно и то, что переезд состоится не раньше чем через неделю. Надеялись, что к этому времени руки Паэна окончательно заживут. Значит, у Авелин будет неделя, чтобы снова собрать сундуки и подготовиться к переезду. Хотя что ей собирать? Со дня приезда она почти ничего не доставала из сундуков, кроме одежды. Во всём прочем не было нужды.

Леди Джервилль говорила о переезде с преувеличенным оживлением, и Авелин даже начала подозревать, что мать Паэна радуется её переезду ничуть не больше её самой. Казалось, огорчены даже Диаманда и леди Хелен. Авелин была рада ускользнуть с террасы, чтобы закончить очередную попытку сшить мужу тунику и брэ. Она начала их на следующий день после приезда в Джервилль – после того, как бесцельно проблуждала по замку всё утро, она решила, что с тем же успехом может начать шить. Паэн носил брэ и тунику, которые принадлежали брату, но они были не совсем ему впору.

– В Рамсфельде очень красиво, – продолжала Диаманда. – Не сомневаюсь, что вам там понравится.

– Ты там бывала? – с любопытством спросила Авелин. Леди Хелен толкнула дверь в солар.

– Да. Мы всей семьёй проезжали мимо, когда меня впервые привезли на обучение к леди Крис… – Диаманда вдруг замолчала, потому что едва не налетела на леди Хелен. Её тётка стояла перед дверью, перегородив путь своим спутницам.

– Тётя Хелен? Что такое? – Диаманда протиснулась мимо тётки и заглянула в комнату. Затем сдавленно вскрикнула. Леди Хелен внезапно обернулась к Авелин и попыталась оттолкнуть её от двери.

– А может, лучше отправиться на прогулку?

– Что? Там же дождь, – напомнила ей Авелин. На лице леди Хелен было написано сочувствие; при виде этого Авелин ринулась мимо неё, решив во что бы то ни стало увидеть, что там такое.

– Дорогая, мне кажется… – Леди Хелен коснулась плеча Авелин, чтобы её задержать, но лишь вздохнула и замолчала. Авелин, минуя Диаманду, ворвалась в комнату.

Сначала она не увидела ничего странного или примечательного. В комнате никого не было, если не считать Юноны и Боадицеи – любимых борзых леди Кристины. Собаки спали, свернувшись калачиком на куче тряпья, которую устроила для них заботливая хозяйка.

Авелин повернула было назад, но вдруг остановилась и внимательно поглядела на уголок ткани, на которой разлеглись собаки. Тот же цвет зелёного лесного мха, как и ткань, которую леди Кристина дала ей, чтобы смастерить для Паэна новую одежду – остатки материи, из которой леди сшила для сына свадебный наряд.

– Ави? – с тревогой окликнула её леди Хелен.

Авелин пересекла комнату, осторожно, как будто шла по узкому стволу дерева, перекинутому через реку. Шаг за шагом, одна нога за другой, не сводя взгляда с зелёного уголка.

Потом она тихо опустилась на колени и осторожно потянула материю, разбудив собак. Те вскочили и встали перед Авелин, виляя хвостами. В руках Авелин была туника, которую она почти закончила шить. Изодранная когтями и изжёванная, туника была безнадёжно испорчена.

– Ох! – горестно воскликнула леди Хелен. – А ты столько трудилась! Ох, Авелин!

– Пойду приведу леди Джервилль, – сказала Диаманда и стрелой выскочила из комнаты.

Авелин слышала, как удаляются её торопливые шаги. Она сидела, молча глядя на остатки того, что должно было стать новой туникой Паэна. Не верилось, что это происходит наяву. Она просто не могла поверить. Ум её пребывал в оцепенении, не в состоянии осознать очередное несчастье, которое постигло её.

Потом она услышала поскуливание. Влажный язык Боадицеи лизнул ей щёку. Вынырнув из забытья, Авелин взглянула в собачьи глаза. Тут и Юнона подошла, чтобы, в свою очередь, лизнуть её щёку. Просят прощения? Утешают?

Боадицея снова заскулила, потом опять лизнула ей лицо, словно умоляла их не наказывать. При этой мысли Авелин слабо улыбнулась. Да разве у неё хватило бы духу ударить несмышлёных животных? Она тяжело вздохнула, чувствуя, как проходит оцепенение, бросила рваную тунику и ласково погладила собак.

– Всё хорошо, – сказала она им. Прикосновение к их бархатистой шкуре показалось ей успокаивающим.

– Однако сколько тяжёлого труда! – не унималась леди Хелен.

– Это всего лишь туника, – тихо сказала Авелин.

Леди Джервилль говорила, что судьба настроена против Авелин, и она начинала в это верить. В таком случае оставалось выбрать одно из двух – признать поражение и бросить попытки сделать хоть что-нибудь или собрать все силы и продолжать добиваться своего в надежде, что судьбе надоест играть с ней злые шутки.

Авелин была не из тех, кто сдаётся.

– Авелин?

Она подняла голову. В комнату медленно вошла леди Джервилль и встала рядом с леди Хелен. Дышала она тяжеловато и явно поднималась сюда бегом, но сейчас движения её были неспешны, если не сказать – осторожны, на лице застыло робкое выражение. Наверное, предположила Авелин, Диаманда рассказала ей о том, что произошло, и она опасалась реакции невестки на то, что натворили собаки.

– Я… – начала она.

– Ничего страшного, – перебила её Авелин. В последний раз погладив Боадицею и Юнону, она подняла лохмотья, которые совсем недавно были прекрасной туникой, и встала. – Однако, боюсь, нам понадобится ещё материя. Надеюсь, торговец тканями не заставит себя долго ждать.

– Я отправлю за ним слугу, – заверила её леди Джервилль, сочувственно глядя на невестку.

Наверняка леди Джервилль помнит, какую она устроила истерику после пожара, в котором погибли результаты первой попытки, вот и не знает теперь, чего от неё ожидать. Но, думала Авелин, это случилось лишь потому, что она тогда очень устала. Толком не спала несколько дней. Кроме того, несчастья просто валились на неё одно за другим. А сейчас это первая беда, которая постигла её впервые за три дня. Она сумеет удержать себя в руках.

Ласково коснувшись локтя свекрови, она прошла мимо неё, объяснив:

– Мне надо взглянуть, не осталось ли белой материи на тунику.

Авелин скользнула за дверь и направилась в свою комнату, комкая в руках зелёную ткань. Порванная туника пригодится, чтобы выкроить новую. Перекинув одеяние через плечо, она встала на колени перед сундуком и вдруг принюхалась. Она почувствовала запах… Авелин принюхалась снова, склонив голову к плечу, на котором была туника. Свинина. Она взяла материю в руки, поднесла к лицу. Не было сомнений – от туники разило свининой.

Авелин села на полу, уставившись на порванную рубаху. Свинину подавали на ужин накануне вечером. Но как могла пропахнуть ею новая туника? Вчера после ужина она не шила. Она пошла поговорить с Паэном, а потом… после того, как Паэн сам появился в спальне, ей уж точно было не до шитья.

Она провела по материи пальцем. Неудивительно, что собаки так её потрепали, если она пахла мясом. Но как так получилось? Если её кто-то испачкал, то кто? Просто взять тунику грязными пальцами – этого мало. Ткань пропитали запахом, как будто натёрли её куском мяса.

Так погибла вторая пара одежды, которую Авелин шила для Паэна. Первую уничтожил огонь, а теперь вот это. Авелин покачала головой – её вдруг осенила мысль. Неужели кто-то пытается ей навредить? Нет, быть этого не может! Хотя она искренне считала, что погасила свечу в шатре… А теперь этот запах свинины… К тому же в последнее время ей действительно не везёт, и она вполне могла оставить свечу гореть.

Глупость какая-то, решила Авелин. Наверное, запах попал на ткань случайно… вот только каким же образом? Но не могло же быть, чтобы кто-то сделал это намеренно? Все в замке были так добры к ней.

Авелин свернула тунику и положила в сундук поверх ткани цвета слоновой кости. Наверное, это даже хорошо, что они с Паэном уезжают в Рамсфельд. Пожалуй, не стоит начинать шитьё, пока они не поселятся в своём новом доме. Просто на всякий случай.

Глава 13

– Диаманда, может быть, меня подводит память, но, кажется, ты говорила, будто в Рамсфельде красиво? – уныло сказала Авелин, когда они подъехали к осыпающейся крепостной стене.