С утра Зоя и Никита встретились в кабинете у начальника уголовного розыска. Зоя, чувствительная к запахам, в отделениях полиции боялась вдыхать воздух во всю грудь. Ей казалось, что от симбиоза ароматов многажды перелистанных дел, туалетной хлорки, мужского пота и бесприютности ее может вывернуть наизнанку. Она дышала поверхностно, оттого часто. Никита поглядывал на нее с некоторой опаской, замечая лишь тонкий запах шампуня – кажется, на основе мяты, – исходивший от ее волос.
– Ну что, голуби мои? Есть у нас, понимашь, успехи? Как в столицу съездили? – привычно сокращая слова, спросил Черенков.
– Встретились со вдовой. Мотивы, конечно, есть. Наследство. Также она знала, что гуляет на стороне покойный. Но возможности устроить убийство у супруги точно не было, да и не похоже это на нее, – начал доклад Никита.
Зоя изумленно посмотрела на напарника. Ей даже в голову не приходило, что Наталья Васильевна может быть подозреваемой.
– Врагов явных не имелось. На работе – какие-то мелкие воришки, к тому же он их не лично ловил, а целая система на их поимку работала. Так что искать преступника в офисе, скорее, исключено. Нашли концы, с кем Муратов ужинал. Ищем товарища.
– Уже есть данные, – вмешалась Зоя. – Позвонил мой начальник. Этот «товарищ» – наш сотрудник из службы «М». Радько Семен Борисович. Преступления должностных лиц. Я уже с ним пообщалась. Он сейчас в командировке на Дальнем Востоке, подробно говорить по телефону не мог. Обещал приехать и встретиться. Но, по его словам, накануне охоты у них был обычный ужин старых друзей.
– Ну вот, блин, еще одна зацепочка долой, – со злостью и разочарованием развел руками Никита.
– Дык, а может, самоубийство или несчастный случай, все-тки? – чуть заискивающе спросил Черенков. – Вы не торопитесь, покрутите эту версию. Мало ли – уронил ружье неудачно. Прикладом вниз, стволом к себе.
– Нет следов пороховых на одежде, – с досадой возразил Никита. – Да и пуля горизонтально прошла. Упавшее ружье бы снизу-вверх его прострелило. Наискось, – Никита рукой на себе показал диагональ от живота к плечу, как бы продолжая полет воображаемой пули от упавшего ружья.
– А он мог наклониться, – продолжал упорствовать начальник.
«Хочет списать “глухаря”», – подумал Никита, но вслух возражать не стал.
– Мы поговорим с экспертами, – подытожил он разговор. – Хотя… стоп. У убитого ружье было без порохового нагара. Он точно из него не мог в себя выстрелить. Разве что кто-то почистил потом, – съязвил Никита.
Черенков молча махнул на него рукой.
− Ты же не думаешь, что он мог сам себя? – спросила Зоя напарника, как только они вышли из кабинета.
– Да нет, конечно. Ссыкло – начальник наш. Боится показатели раскрываемости завалить. Вдруг премии лишат.
– Ладно тебе. Что делать будем? Я могу записи с видеокамер посмотреть внимательно.
– Это ты меня от нелюбимого занятия избавишь, – честно сознался Никита. – Терпеть не могу в экран пялиться. А я давай в деревню съезжу. Вдруг кто-то чужого там видел. Да и с егерями надо еще раз потолковать. Они-то лес знают, мало ли – наняли их Муратова исполнить.
– Договорились, – кивнула Зоя, стараясь не комментировать предположения коллеги. Ей хватило версии про Наталью Васильевну, заказавшей мужа из ревности.
Зоя расположилась в кабинете у Никиты. Чтобы легче было дышать, она приоткрыла форточку и, достав из сумочки флакон туалетной воды, слегка прыснула на ворот водолазки и натянула его себе на нос. «Посижу, пока никто не видит, так». Она подключила жесткий диск, изъятый с охотничьей базы, к ноутбуку и принялась смотреть. В ее распоряжении были записи трех камер: от ворот наружу, от ворот вовнутрь и камера, направленная на базу.
Зоя начала просмотр с камеры, направленной на домик охотников. В нем, согласно показаниям, во время убийства была повариха. Значит, надо исключить ее причастность.
Зоя открыла файл. Там была запись полных суток убийства. Она наобум перетянула стрелочку времени на семь утра. В домике уже горел свет на кухне. Зоя отмотала на полчаса назад и на ускоренной перемотке увидела, как в шесть часов сорок пять минут к дому подходит повариха Галина.
Дальше загорелся свет в кухне. Вскоре из своего домика вышел Валерий Михайлович, оседлал квадроцикл и уехал. Более ничего не происходило до девяти утра. Затем вернулся охотовед, и началась предохотничья суета: кто-то выскакивал к машине забрать какое-то снаряжение, кто-то курил и разговаривал. Потом все погрузились в «уазик» охотоведа и уехали. Зоя включила ускоренный просмотр, но вплоть до возвращения охотников Галина домик не покидала. «Ну, тут и так все ясно было», – подвела Зоя итог.
Следующим файлом она выбрала запись наружной камеры. Здесь все было по аналогии. В шесть сорок пять к воротам подъехала «Лада-Приора», из которой вышла Галина. Затем – полная тишина, и только к полудню появились егеря, вызванные на помощь.
Последним Зоя включила файл с изображением от ворот вовнутрь. Там же была видна сторожка. Все было аналогично. В шесть сорок пять в ворота зашла Галина, из будки высунулся сторож и что-то ей сказал. Она махнула рукой и пошла в дом. Зоя включила ускоренную перемотку и вполглаза смотрела на экран. Вдруг, когда счетчик показывал десять часов пять минут, на нем что-то мелькнуло. Зоя встрепенулась, нажала на «стоп» и отмотала назад, после чего включила обычный режим. Ровно в десять ноль пять в углу экрана показался крупный заяц, выделявшийся абсолютно белой шкурой на темной земле.
«Ну вот, нашла подозреваемого», – усмехнулась девушка, собираясь нажать на перемотку. Ровно в этот момент зазвонил ее телефон. «Никита Самойлов» – высветилось на экране.
– Да.
– Зоя, танцуй. Егеря нашли в поле ствол ружья. Сто процентов, его отпилили от двустволки Михалыча. Ехали они напрямки по полю, смотрят: блеснуло что-то. Оказалось, свежий спил ружья блестит.
– А зачем ствол отпилили? – девушка немного запуталась.
– Как зачем?! Обрез делали! Как в гражданскую войну.
– Ого. Это чтобы скрытно выстрелить? – начала догадываться Зоя.
– Больше того. Чтобы под одеждой на охоту принести! – Голос Никиты дрожал от возбуждения.
– То есть кто-то… – начала было девушка рассуждать вслух.
– Не кто-то, а Виктор Борисович Перепелкин. А потом всем рассказывал про свое ружье шестнадцатого калибра, – победно воскликнул полицейский и продолжил: – Давай к следователю, там встретимся, будем ордер на обыск Перепелкина оформлять.
– Выезжаю.
Через полчаса они уже встретились в Следственном Комитете. Пожилой следователь с испитым лицом и трясущимися руками быстро составил документы на обыск офиса Перепелкина В.Б., но в суд за ордером на обыск его квартиры идти не хотел.
– Там же надо все материалы готовить. Судьи так просто по трем бумажкам ордер на жилище не дадут. Что вы там найдете? – канючил он.
– Олег Иваныч, я-то тебя понимаю. А вот Федеральная служба безопасности… – Никита сделал акцент и показал глазами на Зою, – может подумать, что вы по какой-то причине не заинтересованы в объективном расследовании данного уголовного дела.
Зоя в очередной раз подивилась способностям Никиты к манипуляциям в отношениях с людьми.
– Что же вы за люди, – вздохнул Олег Иванович и сел печатать документы для суда.
По ходу он пошпынял Никиту за ошибки в уголовном деле и заставил его переписывать рапорты и акты. Зоя впряглась в работу, и совместными усилиями к обеду они собрали увесистую папку, изобличающую Перепелкина. С ней они прошли в соседнее здание, где располагался районный суд. Дежурный судебный пристав сначала не хотел их пускать, но три удостоверения трех правоохранительных ведомств сделали свое дело. И вскоре Олег Иваныч, Зоя и Никита были у судьи. Тот лишь попросил посмотреть схему нахождения стрелков и без колебаний подписал ордер.
– Ну вот, Олег Иваныч. А Вы боялись. Готовьтесь в суд идти с обвинительным заключением.
– Вы мне признание получите. Так сказать, «царицу доказательств» обеспечьте. Орудия убийства нет, мотива нет. Надо признание получить или что-то стопроцентное, – просипел следователь.
– Вы, Олег Иваныч, я так полагаю, ехать на обыск не хотите? – с иронией уточнил полицейский.
– Я вам, Никита, поручение оформлю. Вы молодой, дерзкий. Вам все карты в руки. Обыскивайте, допрашивайте.
Закончив все формальности с бумагами, Зоя с Никитой отправились к нему обедать. Обед снова оказался на высоте – на этот раз был грибной суп и спагетти с крабом. Доев, они стали обсуждать свои планы.
– Я поговорила с начальством, они дадут СОБР[4] и пару оперативников в помощь. Предлагают в семь утра встретить Виктора у подъезда и с ним обратно зайти, – сообщила Зоя, наливая себе чай.
– А почему именно в семь? – уточнил Никита.
– СОРМ-2. Каждый день в это время ее телефон начинает перемещаться по городу, – лукаво улыбнулась Зоя.
Никита знал, что СОРМ-2, расшифровываемая как «Система оперативно-розыскных мероприятий», и есть та самая «Биг Дата», позволяющая ФСБ определить местонахождение лица и много других сведений о нем.
– Ну ок. Тогда надо сегодня стартануть. На моей поедем? – уточнил детали Никита.
– Да мне, видишь ли, еще в страховую надо заявиться. Давай на моей опять? Ты за рулем, – Зоя подняла руки, понимая, что может ответить Никита. – У меня и переночуешь. На кухне диван есть. Могу предоставить в пользование. Ну если будете вести себя как джентльмен, – девушка лукаво улыбнулась.
– С вами приятно иметь дело, сударыня, – неожиданно для Зои произнес Никита, подражая старосветскому дворянину. – Я соберу дорожный несессер (Никита, к удивлению Зои, произнес слово с правильным ударением), надену походный сюртук и спущусь к карете.
– Да, сударь, потрудитесь не опаздывать, – отплатила ему той же монетой Зоя.
Через десять минут Никита с маленьким рюкзаком вышел из дома и уселся в машину к Зое.
– Давай в отдел заскочим на минуту?
– Не вопрос. – Зоя тронулась с места, гадая, кто все-таки поведет машину.
Около отдела она простояла почти полчаса и уже было начала злиться, когда появился улыбающийся Никита.
– Мадемуазель! Околоточный составил депешу о том, как вашу бричку повредил неизвестный экипаж, – с этими словами он отдал ей справку о ДТП.
– Спасибо, – Зоя от смущения поначалу не нашла высокопарных слов, но секунду спустя оправилась и добавила: – Право, сие не стоило ваших хлопот.
– Ах, не обессудьте, – так же высокопарно произнес Никита, после чего замолк, пытаясь понять истинный смысл произнесенной фразы.
Но Зоя, вошедшая во вкус только им одним понятного карнавала, уже освобождала водительское сиденье:
– В Москву! В Москву! В Москву!
– Домчу с ветерком! – Никита принял эстафету.
Какое-то время они сидели молча и, не сговариваясь, думали о культурных кодах, которые объединяют людей.
Зоя первой решила нарушить молчание:
– А как тебя близкие называют?
– Друзья – Ник. Мама – Коленька. Отец – строго: Никита, – молодой человек передразнил бас родителя.
– Ой, здорово – у тебя отец есть, – с только ей понятной завистью воскликнула Зоя и тут же пояснила: – Мой погиб, когда я маленькая была. Только видео со свадьбы родителей осталось и фотографии.
– Ну, это да, – Никита не нашелся, что сказать. «Соболезную» было как-то неуместно. «Так бывает» – не очень утешительно. «Иногда лучше молчать, чем говорить», – пришло ему в голову.
Какое-то время они ехали молча, и каждый думал о своем. Неловкое молчание прервала Зоя:
– А какой у Виктора Перепелкина мог быть мотив убийства? Вроде работали порознь, неужели со времен совместной службы какие-то дела остались? – Зоя задала вопрос не то собеседнику, не то себе.
– У меня, если честно, – признался Никита, – первое убийство такое. Обычно бытовуха. Водка кончилась, и давай друг друга резать. А тут прямо Агата Кристи. Так что, я совсем потерялся, кто его и за что.
За разговорами о деле они преодолели весь путь до Москвы. Никита ехал аккуратно, но быстро, и к девяти часам вечера они были уже в квартире Зои. Только войдя, девушка вспомнила, что у нее пустой холодильник. Да и к тому же соревноваться с мамой Никиты ей было не по плечу. Готовить Зоя не умела. Она всерьез напряглась, думая, как не ударить в грязь лицом.
– А давай суши закажем, тысячу лет не ела, – Зоя выступила с беспроигрышной идеей.
– Отличная мысль! Мне с лососем и с тунцом каких-нибудь набери, – Никита тут же определился с предпочтениями.
Зоя шумно выдохнула, понимая, что спаслась от позора.
Она начала заказывать ужин, а Никита ушел в комнату сделать пару звонков. Зоя вскоре закончила с заказом и решила позвать коллегу выпить чаю. Подойдя к комнате, она на секунду притормозила, думая, постучать или просто войти, и вдруг услышала женский голос на громкой связи. Видимо, Никита говорил по скайпу или через видеозвонок. Зоя встала как вкопанная, безотчетно вслушиваясь в звуки, доносящиеся из комнаты.
– Ну, котик, не отключайся, я соскучилась, – в смартфоне прозвучал игривый девичий голос.
– Да не начинай опять. Завтра вечером увидимся, – Никита, похоже, утомился от разговора.
– Ну вот. Я все поняла. Ты хочешь меня бросить.
– Да, я нашел себе моложе, чем ты. Все, давай, люблю тебя, – Никита закончил видеозвонок.
Зоя залилась краской и рванула на кухню, боясь быть застигнутой за подслушиванием. Она была в шоке от услышанного. «Так у него есть девушка! – пульсировало у нее в голове. – А с чего я вообще решила, что он свободен? – спустя минуту она смогла задать себе резонный вопрос. – Он мне ничего о ней не рассказывал! – продолжало возмущаться ее правое полушарие, ответственное за эмоции. – Так он и отца только час назад упомянул», – успокаивало ее левой полушарие.
От биполярного расстройства Зою спас звонок курьера в домофон. Она приняла заказ и накрыла на стол. Чтобы не наступать на те же грабли, заходя в комнату, девушка просто громко крикнула:
– Ужин подан!
– Один момент, – донеслось из комнаты.
Никита зашел в кухню как ни в чем не бывало. В Зое же кипело необъяснимое возмущение. Она не хотела себе в этом признаваться, но Никита вызывал у нее интерес как мужчина. То ли слова Натальи Васильевны о нем как о потенциальном женихе, то ли ее внутренние неосознанные желания стали причиной этого, но она уже всерьез начала его ревновать к какой-то неизвестной девушке. «Бред какой-то», – про себя выругалась девушка и уселась за стол.
Ужин прошел в молчании. Никита пару раз принимался о чем-то спрашивать Зою, но та отвечала односложно, и разговор не клеился. Ближе к полуночи Зоя разобрала на кухне диван, застелила его чистым бельем и, пожелав спокойной ночи, ушла в свою комнату. Перед сном она вспомнила о своем унижении на дороге и на всякий случай достала из мини-сейфа травматический пистолет, положив его в свою сумочку.
Выспаться Зое не удалось, всю ночь она ворочалась, не понимая причин бессонницы. Когда она проваливалась в сон, ее настигали какие-то непонятные сцены, тревожащие ее сознание. Разочек она даже проснулась и машинально отправилась на кухню выпить воды. Когда вдруг услышала мерное посапывание спящего там Никиты, вспомнила, что в доме не одна и застеснялась своей наготы. Но возвращаться за халатом поленилась. Не включая свет, голой зашла на кухню. Вряд ли Никита разглядел бы ее прелести в темноте. Но ритмичное сопение молодого человека, говорившее о том, что он спит как убитый, задело Зою. «Бесчувственная скотина», – незаслуженно обозвала его она и пошла дальше бороться с бессонницей.
С утра все прошло по намеченному плану. Виктора Перепелкина, вышедшего в восьмом часу утра из подъезда своего дома, скрутили два дюжих собровца, и Зоя предъявила ему ордер. С ним они вернулись в его квартиру, где два часа безуспешно обыскивали его жилище.
Жил он один, поэтому им не пришлось слушать детский плач или женские истерики. Ничего интересного в квартире не обнаружилось. Впрочем, в сейфе нашлись какие-то пистолетные патроны, при том, что разрешения были только на ружья и карабины. Никита на всякий случай это зафиксировал, но интерес у них был в другом. Из квартиры они поехали в офис его охранного агентства. Там и вовсе никакого улова не было. Зоя и Никита изъяли его компьютер, но, судя по логам, пользовался им Виктор Борисович нечасто. Они отпустили СОБР и повезли Перепелкина на Лубянку, где Зое предоставили кабинет для допроса.
– Ну что, гражданин Перепелкин Виктор Борисович, все понимаете? – начала Зоя, как только они расселись по разные стороны стола.
– Нет. Ну кроме того, что вы себе что-то там придумали. – Цезарь был спокоен.
– А вам известно, что мы нашли орудие убийства? – Никита решил зайти с козырей, забыв упомянуть, что от ружья у них были только отпиленные стволы.
– Ого! Молодцы! Прорыв в следствии, – Виктор Борисович вел себя довольно нагло и уверенно.
– Нормально движемся. И орудие убийства, а это был обрез, дает основание полагать, что у вас больше нет алиби, – Зоя тоже решила поддавить подозреваемого.
– Алиби у меня нет. Это да. А у вас улик нет. Рядом стоял – это так себе доказательство. На обрезе моих отпечатков нет, следы пороха у меня на одежде от своих выстрелов.
– Ну, для обыска-то нам хватило доказательств, глядишь, и для меры пресечения наберется. Так что особо не борзейте, – добавил напора Никита.
– Да я не борзею, – улыбнулся Перепелкин, пальцами одной руки оправив носогубные складки на лице, словно усы. – Не убивал я его. И ничего от вас не скрываю. Хотите, полиграф пройду? – ошарашил он их вопросом.
– Минуточку посидите, – Зоя встала со своего места и взглядом показала Никите на дверь.
– Что скажешь? – спросила она напарника, как только они вышли из комнаты. – Я могу организовать полиграф для него.
– Да фиг его знает! Можно этой штуке верить? Он же ваш бывший, так что, наверное, умеет ее обманывать?
– Ну, у нас тоже специалисты что-то умеют. И потом, они здорово изменились, полиграфы эти, за то время, как он из «конторы» ушел. Звоню начальству? – Зоя посмотрела на Никиту.
– Давай. Все равно у нас с доказательствами туго. Самого обреза нет, чувак колоться не собирается, – кивнул полицейский.
Через пятнадцать минут в кабинет вошел молодой человек с огромным чемоданом и видеокамерой на штативе. Он установил ее, направив объектив на Виктора, достал из чемодана ноутбук и кучу датчиков. Затем полиграфолог извлек плоскую подушечку и предложил Перепелкину сесть на нее.
– А это зачем? – не удержался от вопроса Никита, проходивший сам несколько раз процедуру.
– Датчик тремора. Чтобы испытуемый не противодействовал тесту: на кнопку не садился и мышцы не напрягал, – коротко пояснил молодой человек.
– Вы процедуру раньше проходили? – обратился он к Виктору Борисовичу.
– Да.
– Тогда к делу, – с этими словами полиграфолог начал обвешивать Виктора датчиками. Два, предназначенных для оценки дыхания, он закрепил поверх свитера на груди и животе испытуемого. На его руке специалист зафиксировал манжету для измерения давления и еще кучу датчиков на пальцах. Полиграфолог подключил все это к какой-то черной коробочке, которую в свою очередь присоединил проводом к ноутбуку. На экране компьютера побежали разноцветные полоски, каждая – со своим ритмом. Фиолетовая выглядела как зубчатая пила, салатовая и красная – ровными линиями, а зеленая и синяя смотрелись как волны, бегущие по экрану.
Зоя тем временем отдала молодому человеку листок с вопросами, написанными аккуратным каллиграфическим почерком.
Полиграфолог начал задавать установочные вопросы, после каждого ответа беря паузу на несколько секунд для просмотра реакций организма.
– Вы понимаете, почему здесь находитесь? – негромким голосом задал он первый сущностный вопрос.
– Да, – спокойно ответил Виктор Борисович.
Полоски на экране продолжали бежать в той же последовательности.
– Вы понимаете смысл слова «убийство»?
– Да.
Графики не менялись.
– Сейчас ноябрь?
– Да.
То же течение линий по экрану.
– Вы причастны к убийству Дениса Романовича Муратова?
– Нет.
Ни малейших изменений в линиях.
– Вы знаете, кто убил Дениса Муратова?
– Нет.
Опять ничего не дрогнуло.
– Вы помогали тому, кто убил Дениса Муратова?
– Нет.
Все оставалось как есть.
– Вы живете в Москве?
– Да.
Та же реакция.
– Вы кому-то поручали убить Дениса Муратова?
– Нет.
Проплывающие по экрану линии убаюкивали своим постоянством. Никита переглянулся с Зоей, и та вдруг схватила листок бумаги и начала что-то писать.
– Вы хоть раз меня обманули во время теста? – тем временем продолжал допрос специалист.
– Нет.
Те же линии на экране.
Зоя протянула полиграфологу листок, тот откашлялся:
– Известны ли вам обстоятельства смерти Владлена Яковлева?
– Да, – после паузы ответил Виктор.
Монотонное течение линий на экране ноутбука вдруг оживилось. В маленьком квадратике напротив дернувшейся линии было сокращение АД.
«Давление поднялось, – поняла Зоя. – Наверное, волнуется. Или врет?» – спросила она сама себя.
Полиграфолог тоже оживился и задал следующий вопрос:
– Вы присутствовали при смерти Владлена Яковлева?
– Да.
Всплеск давления на экране уже был поменьше, но и остальные линии начали меняться.
– Официальная версия смерти Владлена Яковлева правдива? – Зоя не верила своим ушам: этот вопрос она задала сама! Произнесла его – и словно заледеневшую дверцу открыла в подреберье. Несмотря на то, что сердце стало учащенно биться, тепло полилось по телу и что-то разжалось в груди.
Перепелкин молчал. Зоя решительно посмотрела на него:
– Повторяю свой вопрос: официальная версия смерти Владлена Яковлева правдива?
– Да.
Все линии на экране превратились в чехарду. Даже непосвященным Зое и Никите стало ясно, что Перепелкин врет.
– Все. Заканчиваем этот балаган. Я подписывался на полиграф насчет убийства Муратова. А старое ворошить мне нельзя. Я подписку давал, – с этими словами Виктор Борисович начал вставать и избавляться от датчиков.
Полиграфолог посмотрел на Зою, та кивнула, и он начал собирать свои вещи. Никита сидел, слегка ошарашенный от внезапного поворота событий. Лицо Зои было каменным, не выражавшим эмоций. Через пять минут полиграфолог ушел, и в комнате воцарилось молчание.
– Так я могу быть свободен? – откашлявшись, спросил Виктор Борисович Перепелкин и громко сглотнул – кадык резко дернулся сначала вверх, потом вниз.
– Нет. Пока всю правду о моем отце не расскажешь, отсюда никуда не выйдешь. Разве что в ИВС[5] поедешь, – голос Зои зазвенел металлическими нотками, она перешла на «ты» с подозреваемым, хотя раньше никогда этого не делала.
– Не надо меня разводить! Какой ИВС?! – Виктор грозно посмотрел на девушку.
– А такой. 91-ю статью УПК никто не отменял. Как говорится, от 51-й до 91-й расстояние короткое, – дежурной ментовской поговоркой внезапно вмешался Никита, осознав, что напарнице нужна помощь.
Он понял, что Владлен Яковлев – ее отец. Но почему подозреваемый что-то об этом знает, ему было недоступно. Как и для всех полицейских, лгущий подозреваемый – мишень, которую надо атаковать, выводить паршивца на чистую воду.
– Имеешь опыт работы в правоохранительных органах, – начал перечислять Никита, – можешь скрыться или оказать давление на свидетелей. Так что на пару суток задержим. – Полицейский, словно вспомнив что-то, продолжил: – Да еще в телеграм-каналы сольем информацию об аресте, чтобы репутация в бизнес-среде улучшилась. Ну а завтра мы на твоем предприятии все остальные компьютеры изымем. И патроны твои пистолетные превратим в 222-ю статью. Будешь говорить? – Никита вошел в роль.
Зоя благодарно посмотрела на него. Он в очередной раз пришел ей на помощь. Всякий раз его поддержка была для нее жизненно необходима. Никто, никто до него не готов был ни драться за ее честь, ни выступить на ее стороне в самом сокровенном – в споре с судьбой, отнявшей отца. Глаза Зои защипало от подступивших слез. Но девушка быстро взяла себя в руки.
– Только не под запись, – после небольшой паузы выдохнул Виктор. Резкие черты лица помягчели, взгляд утратил жесткость.
Начался долгий рассказ.