Не то чтобы Тун Яо крепко спала… На самом деле она и сама не поняла, в какой момент уснула. Изначально девушка просто сидела на краю кровати Лу Сычэна и, наклонившись, смотрела на него, пока капитан, принявший лекарство, не заснул. И от вида его безмятежного сна она тоже начала клевать носом. Искушение вздремнуть оказалось слишком сильным. Впрочем, она собиралась всего лишь прилечь с краю и чуточку отдохнуть, чтобы потом встать и, скажем, поменять ему влажное полотенце на лбу…

Кто бы мог подумать, что это «чуточку отдохнуть» обернется таким нешуточным переполохом? Просто как растения тянутся к свету, так и Тун Яо, заснув, инстинктивно потянулась к теплу. А теплее всего в тот момент был пылающий жаром больной, да еще под уютным одеялом. Ну вот, собственно, и… Так она, по крайней мере, предполагала.

Вскоре после того, как Лу Юэ закрыл дверь, Тун Яо проснулась от шорохов и голосов, доносившихся снаружи. Девушка зевнула, в полудреме открыла глаза… и запаниковала, обнаружив, что вокруг кромешная тьма. Она даже подумала сначала, что ослепла. Протянула руку и нащупала что-то. Теплые крепкие мышцы пресса.

«???» Тун Яо испугалась еще больше. Да что вообще происходит?! И еще запах – незнакомый, мужской – чувствовался в каждом вдохе! Девушка, растерянная и совершенно сбитая с толку, замерла, словно окаменев. И тут парень, которого она так внезапно схватила за живот, тоже проснулся от этой возни. Открыл глаза с видом безысходности (ему этой ночью дадут поспать вообще?!) и почувствовал, что сжимает в объятиях какую-то штуковину, прильнувшую к его груди. Какой-то непонятный комок. Мягкий-мягкий, пушистый-пушистый. И его рука самым естественным образом лежала сейчас на чьей-то талии…

Лу Сычэн на секунду замер, убрал руку, с совершенно спокойным выражением лица приподнял одеяло и встретился взглядом с парой черных глаз, воззрившихся на него снизу вверх. Таких невинных, как у олененка, ослепленного фарами на ночной автостраде, таких блестящих и беспомощных… Хотя даже дураку понятно, что если олененок выбежал ночью на трассу и там его сбила машина – сам виноват.

Лу Сычэн:

– ?

Тун Яо:

– !

Если однажды ей пришлось бы выбирать один момент в своей жизни, когда хочется провалиться сквозь землю – чтобы вручить ему награду «Самый главный стыд», то приз, бесспорно, достался бы этому самому мгновению.

Тун Яо:

– Я…

Больше она не успела ничего сказать. Лу Сычэн приложил указательный палец к ее губам и шепнул: «Ш-ш…» Девушка тут же закрыла рот и почувствовала, как большая рука потрепала ее по макушке. Одеяло вновь опустилось на Тун Яо, и вокруг опять стало темно. В этот момент она услышала, как кто-то с тихим щелчком открыл дверь. Спина девушки моментально напряглась.

– В чем дело? – спросил Лу Сычэн низким голосом. Звук отдавался в грудную клетку, вибрируя у самого уха.

Человек за дверью на мгновение замолчал, а потом, видимо, понял, что молчать в ответ на прямой вопрос совсем уж нелепо. Помявшись еще пару секунд, он произнес:

– Не спишь, брат Чэн? Я думал, ты еще поспишь… хе-хе.

Это был Сяо Жуй. И в этом его «хе-хе» явственно слышался гигантский матерный подтекст, который относительно цензурно можно было бы перевести так: «Да ты, твою мать, охренел совсем! А ну-ка живо встал и объяснил, что это за фигня вон там у тебя в кровати!!!»

Лу Сычэн, однако, не отреагировал на это плохо скрываемое бешенство. Коротко сказав: «Оу…» – он приподнял одеяло, наклонился и встретился взглядом с парой глаз, обладатель которых, казалось, сейчас задохнется от паники. Потом совершенно спокойно опустил одеяло и сообщил Сяо Жую:

– Тише. Еще спит.

Тун Яо ухватилась рукой за ворот футболки Лу Сычэна, но тот и вида не подал, а продолжил:

– Она испачкала свою кровать и пришла ко мне. Ну потеснила немного – из-за чего столько шума?

Сяо Жуй застыл у двери, и на лице его было крупно написано: «Что же ты мне лапшу-то вешаешь…»

– Ты знаешь, сколько на этой базе свободных кроватей, кроме ваших?

– Она боялась еще чью-нибудь испачкать, – ответил Лу Сычэн.

Тут уже остальных просто разорвало от любопытства, и они всей толпой сгрудились у двери. Лу Юэ сунул нос внутрь:

– Бро, а ты никогда не слышал, что «мужчины и женщины да не соприкоснутся»?[6] Ну ты даешь, а! Такой тихоня-тихоня, но если встрянет, то сразу в скандал! Хоп – и несовершеннолетнюю в постель затащил!

– Ей девятнадцать, – сказал Лу Сычэн.

– А это сейчас важно? – спросил Пухляш, а Мин одновременно заметил:

– Это сейчас вообще ни при чем.

– А, то есть если совершеннолетняя, то и не преступление, да? – хмыкнул Лу Юэ.

– А-а-а-ай, Чэн, ну что же ты за скотина такая, – закатил глаза Сяо Жуй. – Вот как я это теперь родителям девочки объясню… Хотя нет-нет, погоди! Сперва разбуди ее!

– Как именно? – со смешком уточнил Лу Сычэн.

Смешок вышел издевательский и… чертовски развратный. И даже слегка зловещий. В это время под одеялом дрожащая рука Тун Яо отпустила ворот футболки Лу Сычэна. Температура у капитана все еще не спала, и в этот момент показалось, что в состоянии жара в нем пробудилась какая-то новая личность. Когда девушка услышала заданный им вопрос, то покраснела так, что со щек едва не закапала кровь. Но если бы она могла видеть сейчас толпу у двери, то поняла бы, что у сокомандников лица ничуть не лучше. Даже Сяо Жуй был ошарашен. Солидный менеджер уважаемой команды едва не поперхнулся и даже попятился, как будто его отбросило дерзким ответом Лу Сычэна.

Пухляш, сжимая телефон в дрожащей руке, набрал 110 и занес палец над иконкой вызова.

– Брат Чэн, ты это… полегче… а не то полицию вызову!

– Да выйдите вы уже, – ровным голосом произнес Лу Сычэн. – Я чуть попозже сам ее разбужу.

Собравшиеся у двери заговорили одновременно:

– Точно-точно, пойдем… Давайте… А то испанский стыд какой-то… Идем, идем уже… – Но сами как будто приросли к полу. Никто и с места не сдвинулся.

– Пухляш! – окликнул Лу Сычэн.

Тот вздрогнул и окинул помещение жалобным взглядом, пробормотав: «Это же и моя комната тоже!» И все-таки захлопнул дверь. Лу Сычэн приподнял одеяло и коротко велел прятавшейся в его объятиях девушке:

– Вылезай.

Тун Яо тут же подскочила, как кузнечик, и чуть не скатилась с кровати капитана, помогая себе и руками, и ногами. Еще не успев подняться на ноги, она торопливо заговорила:

– Я, я, я… Прости… Брат Чэн… Блин… Я просто, кажется, задремала, во сне стало холодно, и, видимо, ну… полезла под одеяло…

Лу Сычэн зевнул, откинул одеяло и сел на кровати. Кашлянул пару раз и медленно произнес:

– Как думаешь, этого хватило бы, чтобы в древности тебя утопили в клетке для свиней?[7]

Сбивчивая речь Тун Яо резко оборвалась. Пунцовое лицо внезапно побледнело. Губы задрожали, и девушка прошептала:

– Наверное, хватило бы…

Она прикусила нижнюю губу и, совершенно подавленная, опустила голову, явно желая в который по счету раз сказать «извини». Лу Сычэн бросил на нее взгляд.

– Или мне пора готовиться жениться на тебе в восемьсот первый раз?

– ?

– Ну, ты же такой мастер устраивать сцены. Может, ты сюда за свадебными подарками пришла?

– !!!