Лу Сычэн уже поднялся на несколько ступенек, когда услышал вдруг позади характерное «шлеп-шлеп». Он так резко обернулся, что тот, кто за ним крался, испуганно вздрогнул. Капитан посмотрел сверху вниз на это невинное и полное ужаса лицо, на котором прямо читалось: «Ты почему вдруг обернулся?»
Он приподнял бровь:
– Ты зачем за мной увязалась?
Тун Яо остолбенела. Она открыла рот, желая объяснить, и не смогла ничего сказать. Не потому, что не хотела ему отвечать, а потому, что сама не знала, зачем пошла за ним следом. Но короткое «не знаю» прозвучало бы слишком глупо и неубедительно. И после мучений и попыток что-то выдавить она в панике, без раздумий из кучи бестолковых отговорок выбрала самую «содержательную». Настолько содержательную, что это был сущий перебор…
– Брат Чэн, а у тебя уже есть девушка?
– ???
На несколько секунд повисла мертвая тишина. Еще никогда база ZGDX так сильно не напоминала кладбище – торжественное, угрюмое и безмолвное. Не то что Лу Сычэн – сама Тун Яо оказалась поражена своим вопросом, как громом с неба. Она затаила дыхание. Ей казалось, что даже воздух замер после того, что она ляпнула. Девушка чувствовала, что под взглядом парня, смотревшего на нее в упор, уши начинают пылать, а язык сплетается в узел.
– Ну, в смысле, нет, мне не то чтобы очень любопытно… Я просто так спросила… Если не хочешь говорить, то и не надо…
– Нет. Просто когда я учился в школе, то жил дома. И каждый месяц по нескольку дней мама заставляла меня делать то одно, то другое… В общем, я с тех пор понял, что в эти самые дни у женщины есть полное право вести себя так, как ей бог на душу положит.
Лицо у Лу Сычэна было совершенно спокойное, как будто он говорил о чем-то совершенно обыденном.
– А, ясно… – сказала Тун Яо, все еще пребывая мыслями где-то не здесь. – Это, наверное, было тяжко.
– Вот поэтому я потом и переехал в общагу, – так же спокойно добавил капитан. – Лучше летом сдохнуть от жары в комнате, чем возвращаться домой. И я не из тех, кто легко заводит отношения с девушками.
– А, ну да… По тебе видно, что ты людей не любишь.
– Что-что ты сейчас сказала?
– !
Тун Яо в этот момент очень хотелось откусить себе язык.
– Нет, мне не то что люди не нравятся, мне просто нравятся игры. И если уж заводить отношения, то с кем-то, кто играет лучше меня.
Договорив, Лу Сычэн, по-видимому, утратил интерес к продолжению этого бессмысленного разговора. С непроницаемым лицом он поправил куртку, накинутую на плечи, повернулся и продолжил подниматься по лестнице. Он как будто вообще не заметил, что девушка застыла внизу в полном замешательстве и на ее лице читались шок и немой вопрос.
Тун Яо стояла у лестницы, пока дверь за капитаном не закрылась, и лишь этот щелчок привел ее в чувство. Кто-то, кто играет лучше, чем Чессмен? Что, простите? Пребывая в растерянности, она на ощупь вытянула телефон из кармана.
Трындец. Этот твой Лу Сычэн точно гей. Ну, либо он полный мизантроп.
Через несколько секунд прилетел короткий и бесстрастный ответ от подруги.
Кисулина мама: С чего ты взяла?
Он сказал, что будет встречаться только с кем-то, кто играет лучше его.
…«Три в ряд» или «Клуб Романтики»[5] подойдут?
…
Он же не уточнил, в какой именно игре требуется быть лучше.
Тун Яо с абсолютно непроницаемым выражением лица убрала телефон обратно. Села на диван и стала ждать, когда сварится каша. И стоило только появиться свободному времени – как сразу же заболел живот. За десять минут Тун Яо примерно столько же раз сменила позу. Она и сидела, и лежала, и растягивалась, и разваливалась, и ворочалась – ничего не помогало. В какой-то момент ей даже показалось, что лучшая поза – это пойти и повеситься на каком-нибудь шнурке, и тогда она плюнула и просто рухнула на диван, как дохлая собака, после чего взяла телефон и начала смотреть какой-то стрим…
Впрочем, нет. Не «какой-то». Будучи давней и преданной фанаткой, Тун Яо включила стрим Улыбки. По тому, как он играл в роли кэрри, было похоже, что у него обсессивно-компульсивное расстройство. Хотя уже прошло три года с тех пор, как он покинул профессиональную лигу, но базовые навыки оставались на уровне лучших профи. Все передвижения были плавными, а из крипов не ушел практически ни один. Кстати, Тун Яо слышала, что ему когда-то дали прозвище «киберспортивного радио». Потому что во время матча он буквально не затыкался, комментировал все: игру, действия своего саппорта… И Улыбка совершенно не был похож на Лу Сычэна.
Впервые сыграв с Лу Сычэном в настоящем матче, Тун Яо обнаружила, что во время игры он практически ничего не говорит, если не считать самых необходимых команд. Спокойно занимается своими делами, пока его тиммейты несут всякую ерунду и строят из себя местных стендаперов. Кто знает, возможно, у брата Чэна в голове давным-давно встроенный автофильтр и он вообще не слушает, что говорят сокомандники?
Тун Яо смотрела стрим Улыбки, но мысли ее уплыли куда-то очень далеко… Пока Улыбка вдруг не вскрикнул, нажав куда-то не туда и упустив особо ценного крипа. Рука у девушки дернулась, телефон выскользнул и упал прямо на нос. Тун Яо завопила, зажав лицо руками и скрючившись, словно креветка:
– А-а-ай!
В этот момент дверь на втором этаже открылась, и из комнаты, хмурясь, вышел Лу Сычэн. Вид у него был заспанный, волосы взлохмачены. Встав у перил, он посмотрел вниз и холодно спросил:
– Что случилось?
Девушка вытерла слезы, выступившие от боли.
– Ты чего встал? Может, еще поспишь? Каша пока не готова…
– Что сейчас были за крики?
– Я стрим смотрела…
Бесстрастное лицо капитана вконец заледенело. Тун Яо наклонилась, чтобы поднять телефон.
– Я тебя разбудила? Извини. Сделаю потише. Иди поспи.
На самом деле громкость и так была очень невелика. Это как же должны быть устроены уши у Лу Сычэна…
– Не нужно.
Услышав холод в его голосе, Тун Яо, поколебавшись, и вовсе включила беззвучный режим. Потом, подняв голову, она обнаружила, что парень спустился со второго этажа. Проходя мимо, он бросил взгляд на спутанные и растрепанные от лежания на диване волосы девушки, на бледное до синевы лицо и сказал:
– Я уж подумал, ты кашей обварилась.
– Что?.. – Девушка застыла в растерянности, потом заулыбалась: – Да каким образом? Ну не настолько же я…
Но когда парень обернулся и посмотрел на нее своими темно-карими глазами, в которых невозможно было ничего разглядеть, она проглотила концовку фразы. Сначала она собиралась сказать: «Ну не настолько же я неуклюжая!» – но в итоге промолчала и лишь неловко потрогала кончик носа…
Тут Тун Яо почудился вздох с оттенком безысходности. Она не была до конца уверена, что не ослышалась. Вдруг боковым зрением девушка заметила, как к ней движется высокая тень, которая вскоре нависла над ней, полностью скрыв все остальное. Одна чужая рука схватила ее за предплечье и слегка приподняла, а другая чуть-чуть задрала край домашней одежды. Когда ненормально горячая ладонь скользнула по ледяному животу, девушка вскрикнула и вся напряглась.
Лу Сычэн сдержанно кашлянул, нахмурился и ровным тоном сказал:
– Не ори…
Тун Яо и правда замолчала. В следующую секунду рука исчезла с ее живота. Капитан отстранился.
– А сама налить грелку не догадалась?
Кожа все еще ощущала тепло от руки. Тун Яо, дрожа от холода, изумленно распахнула глаза:
– У нас же тут нет ничего такого…
– Откуда ты знаешь, что нет? Ты спрашивала?
Сказав это, Лу Сычэн развернулся и пошел обратно вверх. Вскоре он опять спустился, на сей раз с грелкой.
– Фанаты Пухляшу подарили прошлой зимой. – Он кинул ее в руки Тун Яо. – Там в чайнике кипяток остался?
Тун Яо повертела грелку в руках. На ней были изображены чиби-аватары всего прошлогоднего состава ZGDX. Услышав вопрос, девушка сначала помотала головой отрицательно, затем кивнула.
Лу Сычэн приподнял бровь, глядя на девушку как на умственно отсталую, потом наклонился, без особой деликатности отобрал грелку и пошел в кухонный уголок, отключив по пути рисоварку, каша в которой уже сварилась. Потом взял чайник – тот оказался еще горячим – и, одной рукой поддев и откинув пробку, стал заливать кипяток из носика внутрь грелки. И опять все это было проделано одним слитным плавным движением.
Сползши с дивана, Тун Яо поплелась за капитаном, потом встала на цыпочки, вытянула шею и стала внимательно смотреть сбоку, как грелку наполняет вода. Пар поднимался клубами, слегка размывая красивый и мужественный профиль Лу Сычэна.
– Как можно вот так ни с того ни с сего трогать живот девушки?
– А это что, живот тигра? Потрогаешь – убьет?
– В древности, знаешь ли, тебе бы после такого пришлось на мне жениться!
– А я-то думал, что делаю доброе дело. – Лу Сычэн опустил глаза. – За что же такое жестокое наказание?
– !
Наполнив грелку, парень кончиком пальца приладил пробку на место, потом поднял веки и посмотрел поверх головы девушки, которая стояла за его спиной с каменным лицом. Пальцем стер несколько расплескавшихся капель воды и сунул грелку в руки Тун Яо.
– В древности я бы уже раз восемьсот на тебе женился…
– ?
– И восемьсот раз развелся бы.
– Разводиться, потом снова жениться, и так восемьсот раз? Это же до ужаса унизительно…
– Не знаю. Может, это злой рок такой. Называется «временная слепота».
Сказав это, он повернулся, достал из шкафа две пиалы и разлил в них кашу. Через пять минут оба единственных живых существа на всей базе сидели по разным концам обеденного стола и молча, с опущенными головами ели кашу. Тун Яо забралась на стул, поджав ноги по-турецки, прижала грелку к животу и чувствовала себя так, будто купается в теплом море. А когда изнутри ее еще и окутала горячая каша с коричневым сахаром, то даже заледеневшие пальцы ног стали наконец согреваться.
Она оставила опустевшую пиалу.
– Брат Чэн…
– М?
– Мне ужасно неловко… Я обещала позаботиться о тебе, но получилось наоборот – ты позаботился обо мне.
Лу Сычэн вопросительно посмотрел на нее поверх своей пиалы:
– Это кому и когда ты такое пообещала? И разве не потому ты нахально упала мне на хвост, что самой было плохо?
Тун Яо натянуто усмехнулась, встала и отнесла чашку в раковину. Обычно они не мыли за собой посуду – на следующий день этим занималась домработница.
После еды ей стало значительно лучше, сонливость прошла, и девушка вновь устроилась на диване, продолжив смотреть стрим.
Вскоре Лу Сычэн тоже доел. Когда он проходил мимо дивана с миской в руках, чтобы отнести на кухню, Тун Яо вдруг окликнула его:
– Брат Чэн!
Парень резко затормозил и посмотрел на девушку сверху вниз. На его красивом, но холодном лице явственно читалось: «Ну что тебе опять?» Тун Яо отложила телефон, поднялась и потянула его за край одежды, вынуждая наклониться. Затем, встав на колени на диване, потрогала рукой лоб капитана.
– Что ж у тебя температура-то до сих пор не спала?
– А ты думала, что принесла не простую таблетку, а волшебный эликсир?
Тун Яо встала, забрала у него пиалу, закинула в мойку и потащила парня в сторону лестницы.
– Пошли, пошли, пошли… Теперь моя очередь тебя опекать!
– А что, живот уже не болит?
– Болит.
– Тогда иди-ка ты от меня подальше. Не хочу видеть, как кто-то бледный, как мертвец, катается в моей комнате по ковру.
– !
Поднимаясь по лестнице, они еще чуть поспорили о том, нужна ли Лу Сычэну забота. Наконец их голоса растворились в комнате капитана, дверь которой захлопнулась с громким «бам!». После этого на базе снова стало тихо.
Только телефон, который Тун Яо забыла выключить, одиноко лежал на диване и продолжал показывать стрим… Зато грелку она не забыла забрать – потому что сразу прицепила к поясу брюк. Так с собой и унесла.
Жизнь в тот вечер снова закипела на базе уже после полуночи. Игроки, которые весь вечер провели на вечеринке, довольные и усталые, ввалились на базу шумной толпой, словно рой пчел. Пухляш, вбежав первым, прокричал:
– А мы вам двоим еды принесли!
Но на первом этаже никого не было. Царила полная тишина. Пухляш вопросительно хмыкнул, а потом сообразил, что больные, должно быть, напились лекарств и легли спать. Он сделал жест остальным, призывая не шуметь. Те отнеслись с большим пониманием и начали вести себя намного тише.
– Пойду гляну, как там брат Чэн, – шепнул толстяк.
Под взглядами остальных он на цыпочках поднялся наверх, открыл дверь и… через пять секунд вылетел обратно с перекошенным лицом, как будто за ним гнались злые духи, не забыв, однако, захлопнуть за собой дверь.
– Ты чего? – удивился Лу Юэ. – Привидение увидел?
Пухляш неопределенно махнул рукой и растерянно обвел взглядом всех стоявших внизу.
– Да что там с братом? – невозмутимо поинтересовался запасной мидер. – Ну не умер же он от простуды?
И Лу Юэ пошел наверх. Обогнул Пухляша, открыл дверь, сунул голову в комнату… и в первое же мгновение его лицо застыло, словно маска. В глубине комнаты, у самого окна, под черным одеялом виднелся холмик, очертаниями напоминающий человека. Капитан спал лицом к двери и определенно был жив. Неожиданностью для его товарищей стало то, что под одеялом явно находился кто-то еще. Лицом этот «кто-то» уткнулся прямо в грудь Лу Сычэна, а ноги, хоть и были поджаты, торчали из-под одеяла, красуясь тапочками из овечьей шерсти… Лу Юэ отступил на пару шагов назад с выражением лица лишь чуть более спокойным, нежели ранее у Пухляша, и закрыл дверь.
– Вы чего там? – удивился Сяо Жуй, практически слово в слово повторяя прозвучавшее полминуты назад. – Привидение увидели?
Запасной мидер немного помолчал, потом сказал:
– Не привидение. Хуже.