Едва они добрались до базы, как Тун Яо сломя голову рванула на выход. И тут один простодушный парень из техперсонала, глядя, как девушка торопится, с детской непосредственностью спросил:

– Ты говорила, что какая-то родственница приехала… А где же она?

Тун Яо, уже успевшая спрыгнуть на землю, обернулась, встретилась с ним взглядом и с абсолютно невозмутимым лицом ответила:

– Между ног!

Парень так изменился в лице, будто его ударило молнией. В этот момент у него за спиной появился брат Чэн в куртке, накинутой на плечи. Выйдя из машины, он скользнул взглядом по девушке, которая, подбоченившись, уже стояла у входной двери с сумкой на плече, ожидая, когда откроют. Капитан пару раз сухо кашлянул, а потом хрипло и сухо спросил:

– Ты не могла бы вести себя хоть немного скромнее?

Тун Яо пригладила прядь волос и коротко бросила:

– Нет!

После чего с гордо поднятой головой и выпрямленной спиной направилась на базу. Вернувшись в комнату, она сняла макияж, приняла душ, переоделась в уютную пижаму, высушила напоследок волосы феном и спустилась по лестнице.

Как и ожидалось, первый этаж был совершенно пуст. Все сотрудники давно разошлись, потому что были в курсе, что ZGDX поедет на вечеринку в честь открытия. Сегодня не было даже той доброй женщины, которая, не выдерживая того, что команда питается едой из доставки, часто приходила дополнительно, чтобы приготовить им ужин.

Пусто было и напротив комнаты Тун Яо, там, где обитал второй состав. У них в полупрофессиональной лиге сегодня тоже был матч, и они еще не вернулись.

Тун Яо посмотрела на часы. Вырисовывался план: заказать доставку, подняться наверх и раскинуться на кровати в позе трупа… Как вдруг среди потока сообщений, где ее поздравляли с дебютом, она увидела СМС от Сяо Жуя. Менеджер просил убедиться, что Лу Сычэн принял лекарство.

Он же взрослый мужик. Он что, сам таблетку не выпьет?

Если не проконтролировать – сто процентов не выпьет. Слушай, ну будь умницей, позаботься о нем. А то ведь помрет, чего доброго, останемся без капитана.

А мы выдвинем штатного подхалима, Пухляша.

Ну тогда если ты поругаешься с Лу Юэ, то никто тебе не поможет. Пухляш с Лу Юэ не справится. И вообще он в последнее время из какого-то странного чувства вины во всем ему потакает. Даже вон за ужином добавки подкладывает.

…Та-а-ак, где аптечка?

«Наш уважаемый лидер не должен умереть. Иначе вся Поднебесная перейдет в руки Лу Юэ». Руководствуясь благим намерением сохранить мир в Поднебесной, Тун Яо смиренно направилась ставить чайник, заодно вспомнив, что собиралась развести себе тростникового сахара в кипятке[4]. Под руководством Сяо Жуя она успешно отыскала аптечку и выудила оттуда лекарство от простуды и жаропонижающее. В этот момент живот снова начал ныть, будто там поселилась вся первозданная сила хаоса, грозящая вырваться наружу и свести ее с ума.

Стиснув зубы, чтобы перетерпеть ощущение, что по животу опять топчется стадо слонов, Тун Яо с чашкой в одной руке и таблетками в другой поднялась наверх. Дверь в комнату Лу Сычэна была приоткрыта. Вот так она второй раз вошла в логово капитана и его саппорта Пухляша, с кипятком и лекарствами.

В прошлый раз все произошло так быстро, что она не успела толком осмотреться. Но сейчас у нее было полно времени. В комнате царила чистота. На полу лежал ковер, на вид довольно дорогой. У входа стояли тапочки. Поколебавшись, девушка тоже разулась и ступила на ковер босиком, по пути окидывая комнату взглядом. Тут все было черное – постельное белье, одеяло… На полу стоял небольшой чайный столик, на нем ноутбук и несколько книг. Рядом лежала бесформенная куча – кресло-мешок.

Кровать, стоявшая ближе к двери, судя по всему, принадлежала Пухляшу. В этом строгом и сдержанном царстве его пятачок выглядел как отчаянная попытка цвета отыграться за все. Тут валялись плюшевый крокодил, щит Капитана Америки, свинка, другие игрушки… Должно быть, подарки от фанатов.

Вторая кровать в глубине комнаты выглядела абсолютно чистой и настолько аскетичной, что казалась безжизненной. Правда, сейчас на этой кровати был виден горбыль под одеялом – там, отвернувшись к стене, лежал капитан, даже не снявший командную униформу.

– Господин капитан, время кушать таблеточки!

Тун Яо бодро протопала к кровати.

Брат Чэн, лежавший к ней спиной, даже не пошевелился. Девушка обошла кровать, чтобы зайти с другой стороны. Поставив чашку и положив лекарства на тот самый чайный столик, она присела рядом на корточки и, обхватив руками колени, молча уставилась на капитана, который, кажется, спал. Он, конечно, был по-настоящему красив. Любая взятая по отдельности черта выглядела эталонной, как шаблон в клиниках пластической хирургии. А вот все вместе они составляли лицо, на котором читались жесткость и язвительность. Впрочем, это нисколько не мешало капитану оставаться красивым.

С художественным слогом у Тун Яо было не очень, и она не смогла бы ясно выразить, почему так уставилась на Лу Сычэна. Одно было понятно: стоило ей увидеть эти чуть покрасневшие от простуды нос и веки, и девушка не могла отвести от них взгляда.

И тут этот «спящий красавец» внезапно открыл глаза. Неожиданно встретившись взглядом с темно-карими глазами, Тун Яо инстинктивно отшатнулась назад, покачнулась… и с глухим звуком шлепнулась на мягкий ковер.

Лу Сычэн:

– !

И перед тем как заговорить, пару раз откашлялся.

– Ты почему в моей комнате рыщешь?

Тун Яо моргнула. Под взглядом этих бесстрастных глаз она и правда почувствовала себя виноватой. Секунд десять она не находила что ответить, пока наконец не вспомнила, зачем вообще пришла. Поспешно развернувшись, девушка схватила чашку с водой и таблетки.

– Лекарства тебе принесла. Брат Жуй попросил меня проследить, чтобы ты перед сном их выпил.

Она села на ковре, скрестив ноги, и протянула чашку Лу Сычэну. Сама же взяла упаковку, внимательно прочитала инструкцию на обороте, выковыряла из фольги нужные таблетки и протянула капитану.

Приподнявшись, брат Чэн взял и то и другое.

– Вода слишком горячая.

– !

– Налей другую.

– Ты вообще понимаешь?

– Понимаю что?

– Ты понимаешь, что такое боль у женщины в те самые дни месяца? Это как если бы с мужчины сняли трусы, взяли плетку с шипами, макнули ее в острый соус да стукнули раз сто по тому самому месту. И вот если ты умножишь это еще в три раза, то получится та боль, которую испытывают, когда рожают. Ты ведь в курсе, что роды – это больно? А насколько больно, осознаешь? Представь, что тебя взяли за верхнюю губу и натянули ее на голову. Вот так это примерно по ощущениям и получается. Так что, если в эти дни месяца к нам вторгнется Годзилла, я его запинаю обратно в океан. Просто чтобы не мешался под ногами, пока я тут страдаю вся такая красивая и печальная, – сказала Тун Яо и добавила: – Поэтому пей воду, ешь таблетки и не выделывайся.

Когда она договорила, Лу Сычэн пару секунд помолчал, а потом закинул в рот лекарства и молча, небольшими глотками запил их водой из чашки. Девушка в это время сидела на полу, глядя, как ходит его кадык. Тун Яо удовлетворенно кивнула и произнесла:

– Еще глоточек. Когда болеешь, надо пить больше горячей воды.

Лу Сычэн послушно отпил еще. То ли его настолько впечатлила живописная метафора, то ли просто решил не спорить. По крайней мере, Тун Яо на это надеялась.

Она забрала у него наполовину опустевшую чашку и упаковку из-под таблеток и встала у кровати. Лу Сычэн успел накинуть на себя одеяло и собирался уснуть, когда девушка сказала:

– Лекарства на голодный желудок не пьют. Я закажу доставку еды. Чего-нибудь хочешь?

Свернувшись под одеялом, капитан пару секунд молчал, а потом буркнул:

– Я хочу умереть.

– В принципе, это можно, – хладнокровно ответила Тун Яо. – Но не сейчас. Если вы, ваше величество, вздумали умереть, то не раньше, чем прикончите мятежного чиновника и государева предателя Лу Юэ. Поэтому что тебе заказать? Тушеного цыпленка с рисом? Острое мясо с овощами на гриле? Или что-нибудь японское? Или корейское?

От одной только мысли обо всем этом остром, жирном и пряном Лу Сычэн позеленел.

– У тебя страшные боли при месячных и все равно такой аппетит? Японская кухня при больном животе?! Кто ты, чудище?!

– Вообще-то, я для тебя спрашивала. Сама я буду кашу.

– Я тоже хочу, – коротко буркнул Лу Сычэн.

– Простую рисовую кашу. С коричневым сахаром.

– Вот ее и закажи. В «Красном сахаре» точно есть, – проворчал капитан, кашляя, шмыгая носом и ворочаясь под одеялом.

Тун Яо вновь присела у его кровати, открыла приложение и стала делать заказ. Лу Сычэн приподнялся, заглядывая ей через плечо. А девушка все водила и водила пальцем по экрану и никак не могла выбрать. Наконец он не выдержал и спросил:

– Что ты там возишься?

– У них ни у кого нет обычной белой каши, – ответила Тун Яо. – А где есть – там какие-то отзывы подозрительные. Ладно, сама сварю. Да я и вообще не особо люблю эти готовые каши из доставки. В некоторые еще и загустители добавляют.

– Угу, – снова коротко согласился Лу Сычэн.

Тун Яо встала и погладила живот. Наклонилась и подтянула капитану одеяло до плеч.

– Поспи немного. Когда каша будет готова, я тебя позову.

Когда девушка наклонилась, ее лицо оказалось в тени, а короткие волосы, пахнущие шампунем, задели кончик носа Лу Сычэна. Похоже, она это заметила, потому что, не задумываясь, заправила прядь волос за ухо. Половина лица Тун Яо оказалась освещена приглушенным светом комнаты. Взгляд был опущен, и длинные ресницы отбрасывали легкую тень, а мягкие линии профиля выглядели особенно нежно. Лу Сычэн ничего не сказал, но его темно-карие глаза, казалось, стали еще глубже. Он молчал и тогда, когда Тун Яо, поправив ему одеяло, выпрямилась и, балансируя с чашкой в одной руке и коробкой в другой, влезла обратно в шлепанцы. После этого по-детски потопталась на месте, не оборачиваясь, вышла из комнаты, и вскоре «шурх-шурх» ее тапочек стих вдали.

Спустившись, Тун Яо поставила чашку, убрала коробку в аптечку и принялась варить кашу. Наклонившись, она достала две порции риса из большого контейнера в кухонной тумбе, а когда выпрямилась, вскрикнула: «Ой-ой!» И как это она забыла, что в эти особенные дни, кроме боли в животе и «маленького весеннего водопада», существует еще и «дебафф» в виде ломоты в пояснице? Как будто она попала в «Мортал Комбат» и отхватила «фаталити» из восьмидесяти ударов кряду! И ее полоска здоровья, в которой еще недавно оставалось добрых две трети, разом упала чуть ли не до нуля!

«Больно-больно-больно…» Тун Яо согнулась, одной рукой упершись в плиту, а другую положив на живот, и пробормотала под нос все ругательства, какие только пришли ей в голову. Потом стала лихорадочно вспоминать, было ли в аптечке обезболивающее. Ей очень захотелось обратно в свою постельку… Но тут взгляд упал на чашу рисоварки, которая так и осталась стоять на полу, и Тун Яо вспомнила, что наверху лежит еще один доходяга.

– Одни немощные и инвалиды на базе. Тут вообще здоровые есть? – проворчала она, убрала руку с живота и подняла с пола чашу.

Потому что не только Лу Сычэн, но и сама она была жутко голодна. Из дома ведь вышли утром, и с тех пор не было времени хоть что-то перехватить! Девушка бросила чашу с рисом в раковину и уже собиралась включить воду, когда вдруг услышала за спиной шаги. Опешив на секунду, она обернулась и увидела того, кто, по идее, должен был валяться пластом.

На Лу Сычэне до сих пор была командная форма, но теперь он надел сверху еще и куртку и медленно, словно с ленцой, спускался по лестнице.

– Ты чего? Забыл что-нибудь? Или пить захотел? Мог бы просто в «Вичат» написать, я бы принесла…

Не ответив, он прошел на кухню, наклонился над плечом Тун Яо, протянул руку и открыл воду.

Девушка посмотрела на него с немым вопросом.

– Отойди, – сказал Лу Сычэн.

– ???

Она почти на автомате отступила в сторонку, чтобы уступить место. И капитан тут же встал у раковины и отработанными, уверенными движениями трижды промыл рис. Потом налил ровно столько воды, сколько было нужно для каши, вставил чашу в рисоварку, закрыл крышку и, наклонившись, выставил нужные температуру и время. Он справился со всем этим с такой уверенностью и легкостью, будто выполнял это уже сотни раз – без единой паузы или признака неуверенности. А Тун Яо все это время лишь стояла в стороне, глядя на него круглыми глазами, полными вопросительных знаков.

– Когда Годзилла вторгается, женщинам нельзя возиться с холодной водой, – пояснил Лу Сычэн, бросив на нее взгляд.

Пару раз кашлянул и добавил:

– Позови, когда будет готово. Я пока наверх.

Сказав так, он естественным и уверенным жестом потрепал Тун Яо, застывшую у плиты, по голове и, не глядя по сторонам, направился на второй этаж.