Тун Яо крадучись вышла из комнаты вслед за капитаном и практически на пороге столкнулась с Лу Юэ. Девушка резко схватила его за форму и дернула на себя.

– Давай там, играй как следует. Не подведи! И не трусь. Просто иди и рубись.

– Ты чего? – вытаращился парень. – Увольняешься, что ли? – Сказав так, он посмотрел на Лу Сычэна. – Ты что сделал? Выпил у нее всю волю?

Не дав капитану возможности ответить, Тун Яо шлепнула Лу Юэ по спине:

– Чушь не говори! Если выиграем этот бой, то с идеальным счетом завершим групповой этап. Ты зал видел? Видел светящиеся таблички? Я за это царство лично воевала!

– А потом раздолбала это царство одним пинком и еще заплатила сто двадцать тысяч, – кивнул Лу Юэ.

– !!!

– Что ж вы за балаболы, честное слово… – покачал головой Лу Сычэн.

Высвободив форму Лу Юэ из хватки Тун Яо, капитан нажал ей на голову и, чуть пригнув, втолкнул обратно в комнату отдыха. И все же девушка после эмоциональной встряски чувствовала, что груз на душе стал легче, а потому спокойно уселась вместе с персоналом смотреть матч. И, честно сказать, после отповеди Лу Сычэна она боялась уже не того, что Лу Юэ будет блистать. Нет, куда сильнее Тун Яо теперь боялась, что он проиграет. А уж если команда продует из-за того, что Лу Юэ недостаточно сыгрался с тиммейтами – тут уж ей ничего не осталось бы, кроме как встать на колени и биться лбом об пол, вымаливая прощение у товарищей…

Поэтому Тун Яо здорово нервничала, сидя перед экраном. Во втором раунде соперники сразу же забанили Мастера Карт. Но поскольку им надо было еще учитывать Копье Возмездия в связке с Минотавром на ботлейне, Император Песков остался не забаненным, и Лу Юэ без проблем его забрал. Так что у ZGDX, можно сказать, появилась третья башня на миде.

Тун Яо, увидев это, смогла выдохнуть и расслабиться. Она откинулась на спинку кресла, с интересом глядя на экран, и вполголоса спросила у Сяо Жуя:

– А как так вышло с Мастером Карт у Лу Юэ?

Менеджер обернулся и взглядом указал на улыбающегося Мина.

– У него спроси.

Тун Яо повернулась к Мину. Тот, продолжая улыбаться, ответил:

– Это я его научил. Я сказал: «Мидер в китайской про-лиге обязан уметь играть Мастером Карт. Так же, как наши джанглеры обязаны уметь играть за Монаха. Потому что так сложилось с глубокой древности! У нас в Китае это традиционно сильные чемпионы, не зависящие от патчей и сборок[47] игры, и однажды мы снова выведем их на мировую арену».

– Но я никогда не видела, чтобы он им играл!

– Мастер Карт не подходит его стилю, поэтому Лу Юэ редко его выбирает, – ответил Мин. – Но зато какой неожиданный козырь! И это доказывает, что он очень ценит возможность играть сегодняшний матч.

– Ну еще бы, – кивнул Сяо Жуй, – идет борьба за должность главного сторожа кулера…

– Не запугивай Тун Яо, – усмехнулся Мин. – Хотя, в принципе, это правда. Лу Юэ согласился учиться, только когда я сказал: «Видишь, как Тун Яо круто играет Мастером Карт? А ты почему так не можешь?»

Девушка закатила глаза. Тут началась игра, и зрителям первым делом показали нижнюю линию, потому что игроки, набравшие второй уровень, устроили там обмен уроном. Но внимание Тун Яо было приковано к мини-карте в правом нижнем углу. Точнее, к маленькому значку Императора Песков, которым играл Лу Юэ. Но не успела она полностью уйти в это созерцание, как в кармане зазвонил телефон… Тун Яо достала трубку. Увидев имя отца, она, конечно, ответила, однако кроме первого «алло» ей и слова сказать не дали – такой мощный поток ругани обрушился на нее с той стороны. Суть сводилась примерно к следующему: «Мы тебя куда отпустили? Играть! А ты в драку полезла! Еще первую зарплату не успела получить, а уже в минус на шестьдесят штук ушла! Ты же девочка, а лезешь в драки – у тебя с головой все в порядке?»

Ее родители не сидели особо в интернете, но вот ее младший брат, тот еще стукач, был завсегдатаем на «Тьебе». А она вчера еще удивлялась – такой скандал разгорелся, почему из дома не звонят… Оказывается, силы на ульт копили!

После воспитательной беседы с Лу Сычэном, этаким строгим «приемным отцом», Тун Яо вот так, безо всякой подготовки, попала под шквал нравоучений еще и от родного отца. Тот костерил девушку так, что она даже растерялась. Впрочем, держа телефон возле уха, она не отрывала взгляда от трансляции, а потому пропускала этот поток мимо сознания. Матч шел уже сорок минут, и все это время отец распекал ее. И как раз к тому времени, как Лу Сычэн со товарищи пошел рушить базу «Красной стрелы», отец перешел к финальному аккорду. И там, конечно, прозвучало классическое:

– И какой идиот захочет жениться на такой сумасшедшей?!

– Мне и одной хорошо.

– Ты еще и огрызаешься?!

С самого начала разговора Тун Яо только и отвечала, что «угу», «ага», «поняла», «прости». Эта фраза была единственной попыткой хоть что-то сказать, и то ее тут же грубо осадили. Поэтому не оставалось иного выхода, кроме как замолчать. И, только почти прощаясь, отец задал единственный вопрос, все же доказывающий, что родители ей родные, а не подобрали где-то на помойке:

– Сама-то не поранилась?

Резкий контраст между этим и всем, что было сказано ранее, растрогал Тун Яо чуть ли не до слез. Она ответила: «Нет». С той стороны посоветовали: «Больше не лезь в неприятности» – и повесили трубку.

В это время дверь открылась, и вошел Лу Сычэн вместе с остальными тиммейтами. При виде его «лицевого паралича» до Тун Яо вдруг дошло, что, кажется, все мужчины на свете сегодня сговорились применять к ней кнут и пряник. Лу Сычэн нашел свой стаканчик с кофе, сделал глоток, повернулся и тут заметил, что его мидер смотрит на него, практически не мигая. На секунду замерев, капитан спросил:

– Чего уставилась?

Тун Яо с отрешенным видом отвела взгляд.

– Что это с ней? – спросил капитан у менеджера.

– Пока вы там играли сорок минут, – ответил Сяо Жуй, – ее тут сорок минут распекали почем зря.

Лу Сычэн приподнял бровь.

– Ей отец позвонил, – хмыкнул менеджер.

Бровь Лу Сычэна вернулась на место.

В это время Лу Юэ, получивший «самого ценного игрока» во втором раунде, давал интервью. Тун Яо вышла и, остановившись у поворота коридора для персонала, решила послушать.

– Каково это – вернуться после такого длительного перерыва? – спросил ведущий.

– Неплохо. – Судя по голосу, Лу Юэ улыбнулся. – Поэтому и взял сегодня нового чемпиона, которым недавно тренировался играть.

– О да! Люй сегодня выбрал Мастера Карт, что совсем не сочетается с его привычным стилем игры… Это было спланировано заранее?

– Ну, не совсем. Я не то чтобы именно планировал, просто наш аналитик… – В этот момент зал зашумел, кто-то начал выкрикивать имя Мина, а Лу Юэ, рассмеявшись, продолжил: – Наш аналитик сказал, что в Китае мидер должен уметь играть этим персонажем, иначе это стыд и позор. Вот я и начал тренироваться.

– Значит ли это, что и Смайлинг тоже умеет играть Мастером Карт?

– Да, она им играет отлично. На самом деле у меня ощущение, что она умеет вообще все. Только с Императором Песков поначалу не ладилось, а потом и им тоже стала классно играть.

– Похоже, между основным и запасным мидерами в вашей команде нет особой напряженности?

– Да у нас нет повода для напряженности! Мы играем в разном стиле, кто лучше подходит, тот и выходит на игру. Может, кто-то посмотрел мою игру сегодня и подумал, что в запасе я сижу несправедливо или что-то в этом духе… Но на данный момент она куда лучше подходит на роль основного игрока. Но в будущем я стану сильнее, вот увидите!

– Похоже, это как раз ответ на те претензии к ZGDX, которые сегодня звучат в Сети…

– Я доверяю мнению своей команды. И если чего-то захочу – добьюсь этого сам.

Тун Яо послушала еще немного, мысленно цепляя на Лу Юэ ярлык «синдром защиты брата». Потом она повернулась, надела куртку и вместе с командой пошла собирать вещи. Затем они направились на парковку, где уже столпились фанаты, прибежавшие туда сразу после окончания матча. Впрочем, сегодня к ним добавились еще и журналисты. От этого казалось, что людей целое море.

Когда появилась Тун Яо, журналисты отреагировали бурно, как свинья, которая видит кочан капусты, в котором можно порыться пятачком. Они подняли камеры и ринулись вперед, суя микрофоны чуть ли не в самый нос девушки.

– Как ты прокомментируешь свое отстранение от соревнований?

– Я это заслужила.

– Ты, наверное, чувствуешь себя очень обиженной? В Сети говорят, что ты так поступила, чтобы защитить своих товарищей по команде.

– Нет, обиженной я себя не чувствую.

– Расскажи подробнее!

– О чем?

– Ты не боишься, что тебя теперь заменят на Лу Юэ?

– Меня отстранили всего на одну игру.

– Почему ты вообще решилась ударить человека? Ты не подумала, что это повредит твоему имиджу? Ведь ты единственная девушка в про-лиге, и каждый твой поступок у всех на виду. Может, ты таким образом специально хотела привлечь к себе внимание?

«Вот же мерзкий гад, чтоб ты ядом подавился, – подумала Тун Яо. – Я тебе кто, по-твоему, Фань Бинбин[48], чтобы все время в новостях светиться?» Она все еще подбирала цензурные слова, чтобы ответить, как вдруг чья-то большая рука оттолкнула микрофон от ее лица, а из-за спины донесся холодный мужской голос:

– Достаточно. Как она, по-вашему, должна ответить на подобный вопрос? Вы какой медиаресурс представляете?

Репортер после такой отповеди моментально стушевался, отступил на шаг назад и тут же был вытеснен хлынувшими вперед фанатками. Стайка девчонок защебетала:

– Это оскорбительно! Что за вопросы такие, совесть вообще есть?

Нашлись и те, кто высказался резче:

– На хрен иди со своим хайпом вонючим, псих недоделанный!

Тун Яо моргнула. На душе стало тепло от поддержки фанатов. Девушка взяла ручку, раздала автографы, приняла подарки от поклонников и поблагодарила. Толпа немного расступилась. Тун Яо выдохнула с облегчением и уже собиралась идти к машине, как вдруг сбоку раздался чей-то голос:

– Да какой из нее про-геймер? Вообще непонятно, как она сразу в основной состав попала. Никаких новостей об обучении, тренировках… Просто поставили играть, и все. Я слышал, что она чуть не за день до этого контракт подписала. Даже если она и правда крутая, но на стримах-то раньше она камеру не включала. Хрен знает, это она играла вообще? А клуб раз – и сразу контракт, а? Нет, ну сам подумай…

Это был тот самый репортер, которого только что оттолкнули. Прислонившись к стене, он просматривал только что сделанные снимки и разговаривал с коллегой, а его лицо прямо-таки излучало самодовольство. Увлекшись разговором, мужчина не сразу заметил, что кто-то подошел к нему вплотную. Он не успел поднять голову, когда чья-то белая изящная рука сжала объектив его камеры. Остолбенев, репортер перевел взгляд в ту сторону и увидел девушку ростом на голову ниже, сверкавшую черными глазами. Она резко вскинула руку… Мужчина испуганно отклонился назад.

К его удивлению девушка лишь поводила пальцем у него перед носом и, стиснув зубы, сказала:

– Радуйся. Отец запретил мне снова устраивать скандалы. Иди с миром.

Оставив репортера в недоумении, Тун Яо отдернула руку, развернулась и стремительно ушла, будто под ногами у нее горела земля. Вбежав в автобус, она сердито уселась у окна и резко задернула занавеску. Минуты через три следом зашел Лу Сычэн. Проходя мимо, он, не останавливаясь, натянул ей на голову капюшон куртки и похлопал по плечу. Тун Яо с досадой отмахнулась.

Из-за спинки находившегося впереди кресла высунулся Сяо Жуй и хитро спросил:

– Так какой именно отец запретил тебе устраивать скандалы?

Тун Яо с каменным лицом уставилась на менеджера. В повисшей тишине Лу Сычэн вдруг встал, порылся в сумке с подарками от фанатов и извлек на свет маленький пакет сладкого молока. Вставил в него трубочку и поднес к губам своей сердитой мидерши.

– Фанаты просили тебе передать, чтобы ты остыла.

Тун Яо, ничего не сказав, взяла молоко, выдула его в пару глотков и выкинула коробочку в мусорный бак в автобусе.

– Все еще злишься? – спросил Лу Сычэн.

– Злюсь.

– Тогда поехали хого есть.

– Угу.

– И все равно злишься?

– Злюсь.

Тогда Лу Сычэн вынул все пакетики с молоком и сунул ей в руки, после чего пошел в хвост автобуса.

– Эй, а мне молока? – высунулся Сяо Жуй.

Тун Яо тут же прижала к себе всю кучу:

– Не дам!

– Все равно они не от Чэна, чего ты жадничаешь?

Девушка задумалась… Менеджер был прав. Перестав прятать молоко, она смотрела, как Сяо Жуй без зазрения совести ополовинивает ее припасы. Тут Тун Яо осенило, и она обернулась к заднему ряду:

– А хого – это мы поедем в тот самый ресторан, где тарелка говядины за миллион денег? Тогда я хочу ангельских креветок.

Сначала повисла тишина. А потом мужской голос произнес:

– Как скажешь.