Тун Яо, поджав ноги, сидела в кресле и смотрела на Лу Сычэна. Тот, хоть и отстранился немного, одной рукой все равно опирался на подлокотник и изучал девушку совершенно бесстрастным взглядом.
– Говоря по правде, – призналась Тун Яо, глядя на капитана, – когда ты вот так смотришь, мне вообще ничего не приходит в голову. И если продолжишь смотреть таким образом, я и номер своего удостоверения личности не вспомню.
Капитан опустил взгляд, отпустил подлокотник и сделал два шага назад.
– Шесть минут сорок секунд.
– Один вопрос: ты это спрашиваешь как кто?
– Как твой капитан, твой босс, твой тиммейт… да хоть как прохожий с улицы. Шесть минут тридцать секунд. Мне нужен ответ, который всех убедит. А не просто какая-то ерунда, лишь бы от меня отвязаться. Прошу быть такой же честной, как вчера во время стрима, когда ты писала всякие пошлости в «Блокноте».
То есть он правда все видел…
– Шесть минут двадцать секунд.
– Да не считай ты вслух! Дай хоть подумать немного. Или подскажи что-нибудь! Ты спросил вот так неожиданно, я же к этому не готовилась. Откуда я знаю, как мне тебя убедить?
Лу Сычэн помолчал секунду:
– Начни со своего вчерашнего поступка.
– Я ударила человека.
Капитан кивнул и заговорил:
– Джанглер команды EDG с ником «Обещание» до того, как стать профи, в ранговых играх часто оскорблял других: «чтоб мать твоя сдохла», «я мать твою имел» и тому подобное. Или просто ругал: «Куда ты лезешь с такими скиллами, иди домой свиней выращивать». Его в сезоне S2 заклеймили токсиком и до сих пор это припоминают. У него даже прозвище есть: «Директор свинофермы». Пять лет прошло. Он теперь даже если стримит по десять часов в день, то пару раз, может, и выругается. А всяких токсичных комментариев другим игрокам давно не пишет. Но ему уже не отмыться. Мидер LGD Благородный Вэй на одном из летних сплитов LPL[45] стал чемпионом. Но перед финалом мирового чемпионата забил на тренировки, на ранговые матчи и вообще мог бросить матч на середине и пойти играть в «Лунный клинок»[46]. В итоге на международном турнире его команда проиграла с позором, а сам он умудрился атакующий навык не в ту сторону бросить. Из-за этого над ним до сих пор смеются и говорят: «Зазнался слишком, сам виноват». И все, у кого есть глаза, видели, что уже через год он изменился, стал скромнее, сдержаннее, серьезнее… Отмыться он все равно не смог. Выводы?
– Надо быть осторожнее в словах и поступках…
Лу Сычэн кивнул:
– А что я тебе перед тем в самолете говорил?
– Надо самому понимать, что можно делать, а что нет. Что из поведения профессионального игрока другие люди могут раздуть скандал и это даже может повлиять на карьеру. И что не надо самой подставляться.
– Значит, в одно ухо влетело, а вылетело куда?
– Сюда. – Потупившись, Тун Яо указала на затылок.
– Продолжаем?
– Угу…
– Вчера в тренировочном матче Лу Юэ был впервые убит на 3:57, после этого постоянно отставал и даже в поздних командных боях не смог добиться серьезного преимущества. По ходу дела Кей трижды пытался ганкнуть мид. На 5:37, 7:49 и 12:11. Но из-за привычки Лу Юэ пушить линию и трусливо сидеть под башней, а также из-за того, что вражеский мидер все время был начеку, все попытки провалились. – Лу Сычэн бросил взгляд на часы, сделал секундную паузу и продолжил: – Сегодня, вот только что, на 27:11, Кей забрал ангела, начался тимфайт. Нас четверо, их пятеро. Но мы в начале игры их кэрри так задавили, что он был еле живой. И по снаряжению мы вели. То есть хоть и четыре на пять, но нормально, справились бы. Противник стал отступать, мы за ним погнались, а Лу Юэ с нами не побежал. Он зачем-то полез на топ фармить крипов у второй башни. Нас в итоге осталось трое, противник развернулся и пошел в контратаку. В итоге у нас триплкилл, а их дохлый кэрри чуть весь ход игры не переломил. И это мы играли с «Красной стрелой». Будь на их месте СК или YQCB, раунд мы бы слили. Есть мысли?
– Слаженность никакая.
– А почему она никакая?
Тун Яо молчала.
– Потому что на тренировках ты любишь так задавить вражеского мидера, чтоб тот и носа не высунул из-под башни. И у Кея под тебя выработалась манера игры – устраивать засаду на вражеского джанглера, когда тот идет ганкать. К стилю Лу Юэ он не сразу смог приспособиться. Или взять тот бой после ангела, будь это ты – сразу бы решила, что надо гнаться и добивать. Поэтому мы все не колеблясь ринулись в атаку… А почему так?
– Потому что выработалась привычка.
– А как она выработалась?
– В тренировках и в парных ранговых матчах.
Тун Яо отвечала почти на автомате, без запинки, и одновременно у нее в голове что-то стало проясняться… И тут она услышала, как Лу Сычэн задал еще один вопрос:
– Твоя команда и твои тиммейты ради тебя изменились. Как же ты можешь не отвечать за это?
– ?
– Ну что, ты все еще думаешь, что отстранение – это твоя личная проблема? Совершила ошибку, получила наказание и дело закрыто, да? Ты сидишь за кулисами, смотришь, как играют твои тиммейты… А ты подумала, что вся команда тоже наказана? Они потратили кучу времени на тренировки с тобой. И что теперь, зря? Не пригодилось? Им приходится начинать все сначала, адаптироваться к другому.
Говоря все это, Лу Сычэн вытащил сигарету, хотел было закурить, но посмотрел на Тун Яо, замялся и, сломав сигарету пополам, вышвырнул прочь.
– Один раз ты налажала – и не сделала никаких выводов. И снова бездумно что-то творишь, и вот – отстранение. И как команде тебя использовать? Пускать ли тебя на тренировки? Звать ли тебя в ранговые катки? Должна ли команда под тебя подстраиваться? Помогать тебе вливаться? Менять свой стиль? В конце концов, сильных игроков немало. И тех, кто ждет своего шанса занять твое место, тоже хватает… Нам оставить тебя? Или заменить Лу Юэ? Или вообще нанять нового мидера?
Тун Яо теребила пальцы, погрузившись в раздумья. Лу Сычэн продолжил, поглядывая на девушку:
– Из-за одного импульсивного поступка Лу Юэ получил бан на целый сезон, навредил Мину, подвел всю команду, которая не попала на мировое первенство… Он вернулся, опустив голову и с поджатым хвостом. Товарищи по команде решили проявить снисхождение, но спроси: он сам себя простил? Что скажешь?
Тун Яо опустила голову так низко, что почти коснулась подбородком груди.
– «Шторм и порядок» – это командная игра. Киберспорт не место для одиночек.
Лу Сычэн хмыкнул в ответ и вновь посмотрел на часы.
– У тебя осталось три минуты.
Девушка резко подняла голову.
– Через три минуты я хочу четко услышать твою позицию. Как уже говорил, мне нет дела до мнения других. Но есть дело до того, как ты смотришь на это сама. Продолжать или сдаться? Профессиональный спорт не место для валяния дурака и капризов. Карьера геймера очень коротка, а пик формы пролетает в одно мгновение. – Взгляд Лу Сычэна стал ледяным. – Ты не можешь себе позволить растратиться впустую. И тормозить остальных ты тоже не имеешь права.
Капитан сделал паузу и спокойно добавил:
– А я, девочка, должен отвечать за свою команду. Я не знаю, что ты по этому поводу думаешь, но уверен в одном: ZGDX, одна из самых крутых профессиональных команд, взяла Тун Яо, чтобы она играла в матчах. Возможно, кто-то в этом кругу станет относиться к тебе иначе просто потому, что ты девушка. Принижать или боготворить, дискриминировать, жалеть, оберегать… Но не я. Когда ты надеваешь нашу форму, я вижу тебя лишь в одной роли, и она не связана с полом: товарищ по команде.
Тун Яо резко прикусила нижнюю губу. Сердце, которое, казалось, опустилось на самое дно океана и так замерзло, что совсем перестало биться, вдруг снова застучало. Девушка подняла голову и взглянула на Лу Сычэна. Лу Сычэн, прислонившись к краю стола, молча смотрел на нее. В комнате отдыха повисла тишина, которая длилась бесконечно долго, пока кто-то не дернул ручку двери снаружи, но не смог открыть. И только тогда Тун Яо поняла, что капитан, оказывается, запер за собой, когда вошел…
– Чэн? – позвал Сяо Жуй, постучавшись.
Капитан не отреагировал, лишь продолжил, слегка наклонив голову, смотреть на Тун Яо. Через тридцать секунд он коротко и четко произнес:
– Время вышло. – Выпрямившись, он скользнул по Тун Яо взглядом. – Похоже, тебе нечего мне сказать.
Повернувшись, он направился к двери. И тут за его спиной послышался грохот, как будто что-то тяжелое скатилось с кресла. Лу Сычэн замер, собираясь обернуться, и тут кто-то, пошатнувшись, налетел на него и в панике обеими ладонями вцепился в правую руку. Схватившие его пальцы были ледяными. Зрачки Лу Сычэна чуточку сузились, но он не произнес ни слова, даже выражение лица практически не изменилось. Капитан слегка наклонил голову. С этого ракурса ему был виден аккуратный, чуть вздернутый кончик носа. Маленькие ручки, вцепившиеся в его большую ручищу, сжались еще сильнее…
– Я не умею говорить красиво и не хочу пускаться в бессмысленные извинения. – Тун Яо говорила хрипло, опустив голову. – Я просто знаю, что хочу побеждать. Побеждать вместе с вами в каждом матче. Не хочу больше пропускать ни одного, не хочу больше вас разочаровывать, не хочу быть обузой. Я хочу быть вашим товарищем по команде, пока мы все вместе не окажемся на вершине мира, о которой мечтаем. И вы, и я.
Глаза девушки покраснели, горло перехватило. Но она не заплакала. Взгляд оставался ясным, а в голове звучала всего одна фраза капитана: «Когда ты надеваешь нашу форму, я вижу тебя лишь в одной роли, и она не связана с полом: товарищ по команде».
Она хотела быть его товарищем по команде. Она хотела быть их товарищем по команде. И если это означает, что ей придется научиться сглаживать острые углы своего характера, – что ж…
– Наверное, ты тоже чувствуешь обиду. – Голос над ее головой прервал поток мыслей. – Ты ведь защищала товарищей – за что же такое обращение?
Она слегка вздрогнула, подняла голову и встретилась взглядом с теми самыми темно-карими глазами. Теперь, когда ледяная отстраненность исчезла, они казались мягкими и напоминали шоколад.
– Все очень благодарны тебе, что ты вступилась. Именно поэтому Пухляш и остальные согласились все же сыграть в ту игру – чтобы у нас по итогу были на руках доказательства, способные сбить волну хейта против тебя.
Лу Сычэн сделал паузу и, посмотрев в глаза Тун Яо, медленно сказал:
– И я тоже… я тоже благодарен тебе, что ты вступилась.
– !!!
– Никто не требует, чтобы ты ломала себя. Но ты должна понять: прежде чем защищать других, ты должна научиться защищать саму себя.
– А как я определю, что могу себя защитить?
– Когда станешь настолько сильной, чтобы никто не мог тебя сломать.
Тун Яо в замешательстве замолчала, чуть нахмурившись. В этот момент Сяо Жуй начал колотить в дверь, подгоняя капитана. Лу Сычэн поднял руку и успокаивающе похлопал девушку по макушке, но при этом вторую руку, за которую она продолжала цепляться, не высвободил. И лишь когда Тун Яо отпустила его сама, он тихо пробормотал: «Пора. Матч» – и сделал два шага вперед. Вдруг девушка поймала его снова. Капитан обернулся.
– Брат Чэн, а ты такой человек?
– Какой?
– Такой сильный, что никто не может сломать?
Лу Сычэн немного помолчал, а потом медленно покачал головой.
– Я – нет. Я тоже временами колеблюсь и не знаю, что делать.
Тун Яо отпустила его. Лу Сычэн отпер с тихим щелчком дверь и уже собирался ее открыть, когда девушка окликнула его снова:
– Брат Чэн!
– Что?
– Один последний вопрос.
– Спрашивай.
– Почему эти два дня ты со мной не разговаривал? Только потому, что злился? Или была еще какая-то причина?
Лу Сычэн уже открыл дверь. Его встретили причитания и жалобы Сяо Жуя, который торопил его вернуться на сцену. Капитан немного подумал и, повернувшись назад, на ходу бросил всего пять слов, от которых менеджер опешил. После чего наконец вышел и закрыл за собой дверь. А Тун Яо осталась стоять и переваривать услышанное.
Ответ брата Чэна был таким: «Потому что я мог смягчиться…»