Мне было больно блокировать А. полностью и бесповоротно, потому что я знала, что это значило для него. Поэтому при очередной попытке блокировки он умел предложить оптимальные компромиссы, на которые я соглашалась, желая закончить эту историю мирно.
Но подобным путем разорвать нашу связь не получилось, А. как будто предчувствовал мои дальнейшие действия. На тот момент я уже активно блокировала его новые номера, с которых он звонил мне каждый день. А. знал это и решил действовать радикально.
В ночь на 10 декабря меня разбудил анонимный звонок. Номер телефона не идентифицировался, и его нельзя было заблокировать. Поэтому я включила режим «не беспокоить» и убрала телефон в самый дальний угол.
Наутро я увидела, что А. дозванивался мне 113 раз с полпервого до полвторого ночи. Тогда же я получила от А. сообщение:
«Доброе утро, привет. Есть у тебя сейчас время? Необходимо поговорить».
А. просил меня разблокировать его в одной социальной сети, чтобы он мог наблюдать за моими новыми публикациями. Делать я этого категорически не хотела, так как это еще один открытый канал связи, с помощью которого он мог достать меня отовсюду. Блокировала я и вновь созданные им аккаунты. А. настаивал на своем:
«Хотя бы разблочила бы старый аккаунт».
«Почему именно меня игноришь даже если что-то по делу пишу?»
«Зациклилась, что только так можно и никак иначе».
«Можешь хоть проявить уважение?»
Наш неприятный, раздраженный и холодный разговор продлился 30 минут, прежде чем я окончательно решила разорвать с ним связь. Последней каплей стало то, что в конце нашего разговора он еще раз мне позвонил, но я не ответила. Создавалось ощущение, что в сообщениях со мной разговаривала одна часть его личности – А. был мягок, рационален, деликатен. Когда он звонил или другими способами пытался связаться со мной, его поведение становилось совершенно противоположным: А. был груб, жесток, эгоистичен, даже в какой-то степени маниакален. Вот на такой неприятной ноте 10 декабря 2018 года общение с моей стороны было окончено. То, что происходило далее, я вспоминаю с содроганием.
31 декабря 2018 года я получила от А. формальное поздравлением с наступающим Новым годом, главной целью которого был вопрос о его блокировке. Писал он с вновь созданного аккаунта и ожидаемо просил разблокировать его во всех социальных сетях, уверял меня в своем данном слове больше не тревожить меня. Я не смогла ему поверить в очередной раз, поэтому ограничилась формальным «спасибо» и на том закончила. Мне сложно игнорировать добрые сообщения с пожеланием всего хорошего, непременно хочется ответить добром взамен. Это большая ошибка, которую допускают жертвы сталкинга. Такой прием – еще один крючок, на который можно подцепить человека, чтобы вывести его на разговор и добиться желаемого ответа.
2019 год эмоционального террора начался с банального спама в комментариях под моими фотографиями в социальных сетях. Это по сути своей безвредное, но очень неприятное, морально давящее действие с его стороны, которое раздражало и приносило определенные неудобства. Спам был такого рода:
«Разблокируй…
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй
Разблокируй»
Ровно 80 раз с 00:22 по 00:48 А. под разными именами отправлял мне это слово в комментариях под одной из моих публикаций. На этом он не успокоился и написал ровно 80 других комментариев:
«@Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй @Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна Разблокируй Анна»
А. как будто издевался надо мной и заполнял все комментарии собой. Еще 80 раз он написал такой комментарий:
«@Анна
РРРРРРРРРРРРРРРРРРР
аааааааааааааааааааааа
зззззззззззззззззззззззз
бббббббббббббббббббббб
ллллллллллллллллллллл
ооооооооооооооооооооо
кккккккккккккккккккккк
иииииииииииииииииииии
ррррррррррррррррррррр
ууууууууууууууууууууууууу
ййййййййййййййййййййй
РРРРРРРРРРРРРРРРРРР
аааааааааааааааааааааа
зззззззззззззззззззззззз
бббббббббббббббббббббб
ллллллллллллллллллллл
ооооооооооооооооооооо
кккккккккккккккккккккк
иииииииииииииииииииии
ррррррррррррррррррррр
ууууууууууууууууууууууууу
ййййййййййййййййййййй
РРРРРРРРРРРРРРРРРРР
аааааааааааааааааааааа
зззззззззззззззззззззззз
бббббббббббббббббббббб
ллллллллллллллллллллл
ооооооооооооооооооооо
кккккккккккккккккккккк
иииииииииииииииииииии
ррррррррррррррррррррр
ууууууууууууууууууууууууу
ййййййййййййййййййййй
РРРРРРРРРРРРРРРРРРР
аааааааааааааааааааааа
зззззззззззззззззззззззз
бббббббббббббббббббббб
ллллллллллллллллллллл
ооооооооооооооооооооо
кккккккккккккккккккккк
иииииииииииииииииииии
ррррррррррррррррррррр
ууууууууууууууууууууууууу
ййййййййййй»
Свой террор он закончил глубокой ночью в 01:49.
После блокировки его очередной страницы А. создавал все новые и новые, каждый раз подписываясь разными вымышленными именами. Но я всегда понимала, что это он. Сначала мне приходилось удалять десятки комментариев от него вручную, а затем и вовсе их закрыть. Тем самым я вынужденно обрубила коммуникацию с подписчиками.
Затем А. стал грубее. Под разными именами он оставлял комментарии с агрессивным, пренебрежительным подтекстом. Не выдавая себя, он выражал свою злость за именами якобы других пользователей. Но я всегда узнавала его. Большую часть своих агрессивных сообщений он писал глубокой ночью.
«Никаким! Я тебе уже час пишу и в на стене и в личке А ты не можешь прочитать сообщение».
«Кстати пока ты онлайн зайди пожалуйста в л. с., а то до тебя никак не можно достучаться».
«Ты что? Я тебя попросил зайти а ты вышла из сети. Сними хотя бы блокировку здесь чтобы мог бы тебе написать а то там ты не читаешь…»
«Давно интересовало, читаешь ли ты комменты и есть ли смысл их писать?»
«Ну или как мне к тебе обратится, „Анна ответь в лс…“ Или более формально „Анна напишите в лс.“ Или более вежливо, „Ань просто лс прочитай скажи хоть что в лсе“».
А. начал публично обвинять меня в том, что я человек настолько большого мнения о своей персоне, что даже не отвечаю своим зрителям. Делал он эти заявления под моими видео и фотографиями так, чтобы его послание увидели все подписчики. Это откровенно неприятно, несправедливо, порочило мое имя. К счастью, мои постоянные зрители знали, что я не скрывалась от коммуникации, они всегда могли мне написать с каким-либо вопросом или пожеланием, потому защищали меня от нападок анонима. А. не утихал и мог продолжать гневные тирады в мой адрес на протяжении 5–6 часов. Иногда количество комментариев под одной публикацией достигало 300.
«Время уже прошло и ты должна была поменять свое мнение».
«Ну и кто ты после этого?»
«Не ну скажи хоть что с тобой, а то совсем прям не разговариваешь. Давай уже хоть там что то скажи».
«В лс так сложно зайти?»
«Ну если для тебя слова ничего не значат, тогда пусть будут пустые сообщения – ты же не видишь если тебе пишут да…»
«Так вот скажи, это ни и есть то самое настоящее лицемерие, когда где то, где тебе надо ты отвечаешь а а где то нет, хотя не важно даже кто к тебе обратился бы если все это обобщить, то это и аудитория».
«Так что, хорошо так – спросил 3 вопроса, а ты даже не посмотрела, хорошо так? Могла хоть прочитать и сказать ответишь или нет. Могла? Или тока умеешь создавать видимость отзывчивости типа если что можешь и ответить. А на деле проше же просто не читать».
Его пакости набирали оборот. Не секрет, что для публичного человека важно сохранять свои социальные сети в чистоте и порядке, это касается и числа подписчиков. На репутацию ресурса сильно влияет накрутка аудитории, в ходе чего резко падают показатели активности и охвата публикаций. Из мести, злости или для привлечения внимания, не могу точно знать, но А. накручивал мне подписчиков во всех социальных сетях. В один день ко мне могло прийти около 1 000 неактивных аккаунтов, которые висели мертвым грузом и хорошенько портили мои показатели статистики. В то время была возможность автоматически очистить неактивных подписчиков, но не во всех социальных сетях. Причем даже массовая зачистка аудитории плохо влияла на показатели аккаунта – по какой-то причине произошел большой рост, а затем массовые отписки. Я была уверена в том, что все это дело рук А. Он был активным пользователем Интернета, знал многие тонкости и интересовался социальными сетями. Кроме него ярых недоброжелателей у меня не было. Так на протяжении нескольких месяцев кое-кто систематически искусственно «накручивал» мне не только подписчиков, но и просмотры, дизлайки и комментарии под видео. Со стороны моим зрителям могло показаться, что всем этим занимаюсь я. Этот факт меня удручал.
Периодически А. звонил мне по ночам. Продолжалось это несколько часов, он пытался дозваниваться со своих виртуальных номеров, а затем переходил на анонимные звонки. В ночной период в нем как будто поднималась волна мании, он собственноручно набирал мой номер и, когда видел, что я не отвечаю, набирал его еще раз. Так А. мог делать часами, пока не ложился спать. Иногда звонки не поступали неделю, а затем в нем что-то «щелкало», и он с новой силой пытался достать меня. К слову, я знала его примерный распорядок дня и, судя по тому, что звонки от него поступали глубокой ночью, предполагаю, что его сон нарушился. А. не мог заснуть без того, чтобы не попытаться связаться со мной.
Теперь мой телефон всегда стоял на беззвучном режиме, а ночью я и вовсе выключала любые уведомления. Наутро я уже не удивлялась сотне пропущенных звонков из Прибалтики. Менять номер мне совсем не хотелось, я не желала создавать себе неудобства из-за одного человека, который находится где-то далеко. Я все еще надеялась, что А. успокоится через несколько месяцев.
Неожиданно для себя в моей памяти всплыли его слова, смысл которых был прост – если ему надо, он найдет способ связаться с любым человеком. Это утверждение полно самоуверенности, целеустремленности, находчивости, но вместе с тем в этом много пугающей навязчивости и эгоизма. А. проявлял оригинальность и всеми способами пытался до меня достучаться. В ход шли даже платные подарки в социальных сетях и отметки меня на фотографиях. Однажды он придумал написать предложение и разместить слова на фотографиях, на которых потом отмечал мой аккаунт. Это послание я не могла не увидеть.
Послание от А. с отметкой моего аккаунта на каждой фотографии (25 января 2019 года).
С ужесточением его действий во мне начал формироваться страх его присутствия в реальной жизни. Я не знала, чего еще могу от него ожидать. Он как будто стал другим человеком для меня. А. знал, где я учусь, и примерно представлял, в каком районе живу. Тогда я стала панически бояться того, что он решится приехать в другую страну, чтобы точно достать меня. Это был худший представленный в моей голове сценарий развития событий. Находясь в эмоциональном напряжении, состоянии тревоги, я прокручивала в голове возможные исходы и стала очень осторожной. Выходя из дома, я оглядывалась и по дороге часто смотрела по сторонам. Когда подходила к университету, заглядывала в лица прохожих и надеялась не увидеть его. К счастью, А. я так и не увидела, но большая осторожность осталась.
На фоне нервного состояния мне снились кошмары, в которых А. находил меня. Он громко и долго стучал в мою дверь и казалось, что нас разделяет лишь тонкая перегородка, которую можно было сломать и достать меня. В моих снах А. дотягивался до моих близких, терроризировал их так же, как и меня. Наутро я видела пропущенные ночные звонки от него.
Напомню, что А. всегда сохранял то, что я ему присылала. Несмотря на то что отправленные фотографии не имели никакого подтекста, мне был неприятен тот факт, что все мое личное теперь принадлежит ему. Я воспринимала его действия как подлость, хитрость, действие в своих личных интересах, учитывая, что я неоднократно просила его так не поступать. Потому я решилась на ответные меры. А. имел неосторожность однажды прислать мне фотографии своих документов, мы тогда разговаривали о различиях в паспортах наших стран. Я решила сохранить на свой телефон отправленные им документы с указанием имени и фамилии, места проживания и других личных данных. Все это я сделала с единственной целью – ввести его в состояние тревоги и страха, чтобы он оставил меня в покое. Тогда же я скрыла все его личные данные на документах и опубликовала их вместе с неоднозначным предупредительным текстом. Я действовала, насколько это возможно, в рамках закона и в границах моральных норм. Мне не хотелось унижать личное достоинство А., желания серьезно навредить ему у меня не было.
Мой рискованный план подействовал, но не на долгое время. А. затих, но потом прервал молчание в комментариях под одним из моих постов:
«Давай так, зайди в лс и там о всем поговорим. Значит тоже скринила, ладно, если забыла вот мой профиль @А. Мне тоже есть к тебе вопросы. Tam i pogovorim».
С того момента, как я обратила свое внимание на А., он вновь проявил еще большую активность. Тогда я поняла, что, какими бы жестокими или пугающими ни были мои действия, он не отступит назад. Ничто не сможет остановить А. в его навязчивом желании. Так он проверял меня на стойкость – запоем писал больше 100 сообщений, а когда видел, что я их не читаю, удалял по одному. Он всегда удалял свои сообщения и удалял новые страницы, которые создавал лишь с целью написать мне. Когда я смотрела на то, как за шесть минут А. писал мне сотни сообщений, я думала о его состоянии в тот момент. Ведь он сидел, как и я, за компьютером или телефоном и постепенно набирал текст, отправлял мне буквы и цифры. Он был увлечен этим действием. А затем с чувством очередного провала удалял все, что отправил.
В начале февраля того же года А. стал звонить реже. Он появлялся теми же наплывами, но были уже не сотни, а десятки звонков. Порой он набирал меня лишь пять или шесть раз, после чего бросал это дело. Ежедневно А. писал мне сообщения с разных аккаунтов, придумывал каждый раз новые имена, но я всегда угадывала его безошибочно.
А. неоднократно пытался воззвать меня к совести, представлял произошедшую ситуацию в выгодном для него свете. Слезно обещал, что все будет по-другому, от меня требуется лишь одно маленькое действие – разблокировать его профили. А это значило дать ему полный доступ ко мне.
«@Анна Ты хоть вспомни тот раз и за что ты заблочила.
Помнишь?
По сути ты заблочила за то, что написал на одно сообщение более, но я эго удалил а ты даже на это не посмотрела и кинула две блокировки сразу.
Тем более я тогда не на чс стремился а просто думал побеседовать, но так как ты тогда очень однообразно общалась то и не понял как с тобой говорить.
Знал бы я, что ты настолько дотошно относишься к сообщениям я б тогда в тот день не писал бы.
Это ты понимаешь?
Не хотел чтоб ты кинула чс.
Ты хоть не сравнивай тогда и сейчас.
Ну ладно тогда повздорили – у всех же бывает. Но всегда же можно все наладить обратно, и время я думаю достаточно прошло чтоб забыть все разногласия и даже желание держать в чсе.
По этом теперь ты хоть сними блокировку, говорю что все будит норм».
Иногда А. писал под моими публикациями комментарии от лица среднестатистического зрителя. Это были абсолютно обыкновенные комментарии на тему видеоролика, вот только в конце задавался открытый вопрос, который приглашал меня к ответу в виде рассуждения. Этой уловкой А. пользовался неоднократно, чтобы вывести меня на разговор. Однако я неизменно всегда узнавала характерный для него порядок слов и буквы, которые он писал неправильно.
Ночной звонок от А. со скрытого номера (20 февраля 2019 года).
Один раз я все-таки ошиблась. Моя аудитория возросла, каждое видео просматривали более 100 000 человек, оттого и личных сообщений в мой адрес стало больше. Однажды я получила большое, искреннее сообщение с благодарностями. Письмо было грамотно написано, характерных черт стиля А. я не заметила. Вот только обратила внимание на порядок постановки запятых, и у меня закрались смутные сомнения. Немного подумав, я решила не оставлять сообщение без внимания и рискнула ответить.
Это был А. Он тут же прочитал мой ответ и выдал себя. Начал задавать вопросы о том, почему он до сих пор заблокирован, спрашивал еще раз, почему я прервала контакт. Это была фатальная ошибка с моей стороны, ведь я проигнорировала внутреннее ощущение, которое до этого никогда меня не подводило. С этого дня шквал новых попыток достучаться до меня усилился. Мои социальные сети не знали покоя, а мне стало еще более тревожно.
А. мог пропасть на несколько недель, а иногда и на месяц. В этот период затишья у меня были смешанные чувства. С одной стороны, я ощущала облегчение и спокойствие, а с другой – гнетущее чувства страха. Я не знала, когда он снова вернется в мою жизнь и вернется ли вообще. Честно признаться, были даже тревожные мысли о том, не сделал ли он что-то с собой. Учитывая его поведение и нестабильное состояние, я могла ожидать от него чего угодно. Мои опасения были напрасны. А. волнообразно уходил из моего поля зрения и снова, из раза в раз, появлялся. Несколько недель затишья сменялись новой активностью с его стороны. Он любил периодически отправлять под сотню сообщений или комментариев с одним и тем же посылом: зайди, прочитай, разблокируй. А когда после своих стараний А. не получал реакции, то печатал сумбурные агрессивные сообщения, обвиняя меня в своем несчастье:
«Личку ты не читаешь!
Личку читай хоть иногда!
Что с того что тебе писать в личку если ты не отвечаешь??
Как читается, хорошо читается да нет не видно не пришло сообщение?
Да не видно????»
«Тебе если написать привет, ты не отвечаешь, а как тогда далее тебе писать если ты даже на простое не отвечаешь…»
«Ну что тебе наверное даже нечего сказать?»
«Тебя по-человечески даже не можно попросить».
«Иди может эше кому по приколу чс влепи – а что народу много уже да?»
«Гордись собой… и тому что даже ответить не считаешь нужным, так как себя так настроила. А иные мнения – как там? Так да в чс или игнор».
Все это происходило весной. Я не знала, когда этот кошмар закончится, и постепенно начинала привыкать к такому ритму жизни. Во мне поселилась мысль, что А. со мной на долгие годы, поэтому начала привыкать и адаптироваться. Для своего внутреннего спокойствия я все-таки сменила мобильный номер.
После длительного затишья одним майским вечером я получила сообщение от А., который назвался «Qwaszx Erdfcv»:
«О, привет Анна!
Давно не общались, как ты?»
А. доброжелательно предложил продолжить общение, как будто между нами не было никакого конфликта. Эта линия поведения прослеживается на всем протяжении истории. В один момент А. как будто становится другим человеком и забывает о гадостях, которые делал мне. Тогда что-то во мне желало установить мир между нами, но большая часть меня была уверена, что это ловушка и все станет как прежде. Ведь до этого ничего не менялось.
Мне было очень сложно держаться в нейтральном состоянии и выдерживать свою позицию. Каждый день, когда он писал, мне хотелось заблокировать все его страницы, удалить все комментарии, и чтобы это наконец закончилось. Я мечтала о спокойной жизни, но А. изо дня в день рушил мой покой дневными и ночными посланиями. Спустя полгода непрерывного террора я почувствовала, что не могу больше молчать, ведь мои зрители все замечали и начали задавать мне вопросы по поводу странного комментатора. Я правда не знала, как мне спастись. Тогда я решила рассказать эту историю преследования на своем YouTube-канале.
Это видео – крик души, обрывки фактов, которые вызывали во мне негативные эмоции. Не могу угадать, какой образ А. складывается у вас в результате чтения моей истории, но здесь я стараюсь честно и объективно рассказать обо всех этапах нашего общения и о личности А. Для зрителя же мой преследователь представлялся неуравновешенным тираном, который неустанно терроризирует меня. Это правда, но есть и другая сторона, а именно причины, по которым А. не мог отпустить меня. После просмотра моего видео он написал несколько сообщений:
«Привет, посмотрел видео – короче говоря ничего общего с тобой не хочу иметь.
Надеюсь тебе ко мне нет претензий.
Писать более никогда не буду и ни по какому поводу.
Просто не хочу».
«Своих дел полно поэтому еше нервничать по поводу того, ты это про меня или как нет – мне это не надо».
«Ни на какую связь не хочу выходить и ничего мне не надо.
Извини если тебе не понравилось, но просто не хочу от тебя никаких претензий и все».
Сказанное мной возымело эффект. А. было неприятно, нервно, некомфортно оттого, что наша история предалась публичной огласке. Хорошо ли это с точки зрения поведения жертвы? Да, мое действие повлияло на А. в лучшую для меня сторону. Он стал спокойнее на некоторое время. Более того, я взяла ситуацию под свой контроль. Теперь в каком-то смысле преследователем стала я, а А. жертвой, наблюдающей за тем, как я разоблачаю его действия. Но правильно ли я поступила с точки зрения отношения к бывшему хорошему товарищу? Сомневаюсь. Однако в той ситуации я относилась к А. как к неприятелю, естественным образом забыв всю предысторию нашей дружбы. Так я переосмыслила эту ситуацию спустя шесть лет.
Через четыре часа после предыдущих сообщений А. написал еще одни слова, которые заставили меня глубоко задуматься о нем:
«Ты меня хочешь подвести под монастырь?
Прошу тебя не трогай меня, я тебе более не пишу не звоню уже как давно и никаких вопросов не спрашиваю.
Я более не пишу».
«Как ты хотела, дай мне только забыть тебя, а то мне сейчас не до ютуба».
Эти слова я помню до сих пор. Они говорят о многом – о душевной связи, о привязанности, о надежде, о теплых воспоминаниях. Этим всем был замотивирован А., когда пытался достучаться до меня. Если встать на его место, можно понять, как больно терять ценную связь по своей вине и как хочется все исправить. Можно додумать за А. и предположить, что в своей безвыходной ситуации, с учетом особенностей его мышления и психики, он не нашел варианта лучше, чем вывести меня на разговор путем постоянного напоминания о себе. Он старательно отправлял эти 80 комментариев за 20 минут в надежде на то, что я сдамся и мы наконец поговорим. А. думал, что я не выдержу долго, смягчусь и все будет как прежде.
Я думаю, что на протяжении всего рассказа вы встаете на мое место и понимаете, как я воспринимала все происходящее и по какой причине действовала так, а не иначе. Сейчас же я хочу показать вам, как важно смотреть на ситуацию с разных сторон, принимая во внимание мотивацию другого человека. Тогда все становится яснее и относиться к происходящему хочется снисходительнее и с пониманием. Но важно осознавать, что если преследователь наносит вред вашему ментальному и физическому здоровью, то это самое настоящее моральное преступление. Иногда преступников не надо понимать, ведь тот факт, что они делают, уже сам по себе не имеет оправданий. Целенаправленное нанесение вреда другому человеку не должно иметь снисхождения.
С момента выхода моего видео (4 июля 2019 года) А. нигде не писал лично мне ни со своего, ни с подставных аккаунтов. Он лишь позволял себе изредка комментировать мои публикации на тему, о которой я писала. Ко мне он не обращался. Это было похоже на обиду, но вместе с тем А. не мог перестать следить за мной. Представляю, как много слов у него было для меня, но он хотел высказать их лично. В этой псевдотишине он как будто думал о следующем своем шаге. Мне показалось, что все закончилось, – можно выдохнуть и не переживать по поводу его очередной чрезмерной активности. Но как бы мне этого ни хотелось тогда, история затянулась еще на долгие годы.
И вот этот момент настал. В начале 2020 года А. перестал выходить под своим именем и посещал мои публикации от лица подставных людей – «Федор», «Жорик», «Егор», «Софья», «Данил» и многие другие – все это были альтер эго А., через которых он показывал свою худшую сторону.
Теперь А. буквально помешался на теме эротических фантазий с участием меня. Под моими публикациями он оставлял такие грязные комментарии, что я даже не понимала, откуда ЭТО взялось в его голове. Было стойкое ощущение, что именно такую свою сторону он старательно скрывал все годы. В его голове было множество агрессивно-эротических сюжетов, которые он с наслаждением описывал в длинных комментариях, что я тут же их удаляла. Мне не хотелось, чтобы ЭТО оставалось под моими публикациями и было на виду у всех моих читателей.
Мне не верилось, что все эти тексты пишет А. – человек, который никогда не заходил за границы личной жизни. Его не интересовал мой статус, он не рассказывал о своем опыте с противоположным полом и уж тем более не подавал признаков эротической симпатии ко мне. С другой стороны, не подозрительно ли то, что мужчина сразу после знакомства начинает поддерживать абсолютно платонические дружеские отношения с противоположным полом? Мы не можем отрицать нашу человеческую, первобытную природу. Не могу думать за другого человека, но со временем мне все больше кажется, что какая-то часть него проявляла ко мне, едва совершеннолетней, взрослый мужской интерес. Это мнение укрепляется, когда сегодня я нахожу в списке его друзей молодых девушек из других стран, но на фотографиях и в комментариях не вижу присутствия близкой для него женщины.
А. стал писать агрессивнее, не стесняясь матерных высказываний, которых ранее избегал и выражался очень обходительно и культурно. Им явно руководило накопившееся чувство злости ко мне. Его обижало то, как я в одностороннем порядке разорвала нашу дружбу.
Проснувшийся интерес А. к эротическим сюжетам смешивался с политическими высказываниями. Он провоцировал других читателей моего телеграм-канала на обсуждение политики России и других стран. Я же придерживалась исключительно темы тру-крайм и комментарии о других темах, не связанных с моими публикациями, не допускались. Это новое правило было введено, когда А. нагло писал политические воинственные рассуждения, провоцировал моих читателей на конфликт и призывал к обсуждению моей позиции.
А. старательно скрывал свое присутствие в моем поле. Он писал по-разному, используя разные слова, никнеймы, фотографии профиля, но я неизменно знала, что всем хулиганством занимается мой старый знакомый. Так продолжалось на протяжении трех лет. Он наплывами настигал мои комментарии – то активно и грязно, то пассивно, не высказывая грубости в мой адрес.
В 2023 году А. замолчал. Он перестал пакостить в моем интернет-пространстве. Не сразу, но постепенно количество его жутких комментариев уменьшалось, как будто он терял интерес к моей деятельности. Ведь настал период, когда я перестала появляться в своих видео, а фотографии выкладывала все реже.
Неожиданно в августе 2023 года я получила от А. несколько денежных пожертвований с объемными сообщениями:
«Анна Привет! Прости, если я тебя расстроил или обидел в прошлом. Знаешь, я осознал, что сделал ошибку, и я очень сожалею о нашей ссоре.
Я ценю тебя, в чем-то ты всегда была моей поддержкой. Собственно к чему я это пишу. Просто хочу навести на такую мысль что все мы люди, а людям свойственно ошибаться.
И если принять во внимание каждый из нас может что-то делать неправильно, но при этом стремится исправить хоть что-то, то как насчет того чтобы мне дать еще одну попытку?
Так как я высоко ценю твою дружбу и время, в котором мы общались и не хотел бы навсегда остаться в твоих глазах человеком, который своими действиями все испортил».
Его слог стал грамотнее, слова он тщательно прописывал, избегая ошибок. Вероятно, именно это сообщение он продумывал долго и писал сначала черновой вариант, а затем перечитывал, поправлял и отправил его в окончательном виде. Но как бы ни хотелось поверить в искренность слов и раскаяние ранее близкого приятеля, я не могла допустить повторения травмирующей ситуации. За эти годы преследования я узнала достаточно о личности А. Он мог быть мягким, понимающим, искренним, интересным, культурным, но мог быть и грубым, настойчивым, похабным, контролирующим, эгоистичным, скрытным. Я не знала, чего от него можно еще ожидать. К тому же я обратила внимание на то, что в тексте он абстрактно говорит о некой ошибке, которую совершил. Но что А. имел в виду под ошибкой? Признает ли он своей ошибкой многолетний террор: звонки, сообщения, оскорбления, провокации? Или считает своей ошибкой лишь тот факт, что когда-то давно был слишком навязчив? Когда мы говорим о раскаянии, а не о манипулятивных действиях, человек осознает объективно и правильно то, каким образом он сделал зло другому. Он готов признаться в первую очередь себе, а потом и другому в том, как плохо поступил. Самое сложное в этом деле – признаться себе, что ошибся. Ведь когда человек совершает плохой поступок, то он делает это из своего удобства, а себе и другому объясняет свое действие тем, что действует во благо.
Послания А. я решила оставить без ответа.
В декабре 2023 года, спустя почти четыре года после обрыва связи с А., мне пришло последнее сообщение от него:
«Привет!
Давно не общались.
Как поживаешь?»
Признаюсь честно, тогда безумно хотелось ответить и задать ему все интересующие вопросы о его поведении. Что было в его голове, когда он пакостил мне? Откуда взялась эта ненависть? Почему он не мог остановиться писать? Был ли еще кто-то, кто оказался на моем месте? И многие другие вопросы, ответы на которые я все-таки нашла. Когда я увидела это сообщение, то понимала – если отвечу, то проиграю. Все шесть лет воздержания, строгого игнорирования пойдут насмарку. Психика А. устроена таким образом, что он, скорее всего, не сможет контролировать свои импульсы и история продолжится. Он будет требовать моего немедленного ответа, чрезвычайно активно вести себя в моих социальных сетях и вытворять другие ужасы, которые я переживала эти годы. Ответить своему преследователю – это значит пойти на риск, результатом которого может быть что угодно. Не сомневаюсь, что, если бы А. нашел другой объект пристрастия, он бы не вспомнил обо мне и не написал это сообщение.
Да, это было последнее сообщение от А. на сегодняшний день. Уже два года я живу без его комментариев, анонимных сообщений и прочих признаков присутствия в моей жизни. И знаете, я испытываю смешанные ощущения от этого факта – жить без своего главного фаната.