История знакомства с моим преследователем постепенная и довольно продолжительная. Нам удалось активно пообщаться около двух лет, прежде чем он получил от меня статус «сталкер». Я опишу нашу историю подробно и аналитично, поэтому вам может показаться, что где-то я слишком снисходительна к нему. По прошествии восьми лет я постараюсь по-человечески понять, в чем было дело – почему он поступал так, как поступал.

Прежде всего я хочу показать вам, моим читателям, историю обычного знакомства, к сожалению приведшего к болезненной привязанности, от которой пострадали оба. В своем рассказе я не желаю затронуть его человеческое достоинство. Поэтому в целях анонимности я буду называть своего преследователя «А.» и далее не раскрывать данные о его личности, которыми располагаю.

Перед знакомством с А. я считаю нужным посвятить вас в предысторию моего творчества. Моя интернет-деятельность началась в 2015 году. В возрасте 14 лет я открыла для себя YouTube и увидела в нем возможность выражения своего «Я», обретения сообщества единомышленников, поэтому у меня появилось желание начать свое уникальное хобби. Сегодня мало кого можно удивить каналом на YouTube, активными аккаунтами в соцсетях, но в те годы блогосфера только начинала расцветать, и я нашла в себе смелость заявить о себе нестандартно, через Интернет.

С тех пор я активно начала вести свой канал под названием «VNNV», на котором затрагивала интересующие меня темы, делилась своими открытиями, идеями и осознаниями в формате онлайн-бесед, продолжавшихся в комментариях и личных сообщениях. Мое творчество проявлялось через тексты и сценарии, которые я с удовольствием прописывала к каждому видео, а еще через монтаж и его креативную составляющую – компоновку кадра, работу с цветом, шрифтом и графическими деталями, которые формировали особую атмосферу видеороликов. Производство видео хорошо тем, что блогер не только реализует свою творческую составляющую, но и удовлетворяет свою потребность в признании и личностном росте. В сегодняшних реалиях блогинг во всех его проявлениях становится нормой не только в качестве формы самореализации, но и как бизнес-модель.

В своих ранних видео я затрагивала открывшиеся для меня вопросы несправедливости, нашей смертности, смысла творчества и многого другого. Планомерно мой канал рос, возрастало число зрителей и подписчиков. Я старалась уделить внимание каждому комментарию и сообщению, адресованному лично мне. В 2017 году канал насчитывал около 3 000 подписчиков, а число постоянных зрителей увеличивалось по мере выпуска видео. Не буду лукавить, повышенное внимание и интерес ко мне были приятны. Я активно общалась со своими подписчиками, с удовольствием отвечала на их вопросы и учитывала пожелания к новым роликам.

С возрастом мои интересы сместились в сторону исследования мистики, психологии, информационной безопасности. Интересно, что мое первое видео, получившее большое признание, всплеск просмотров и приток новых зрителей, было на тему нетсталкинга. В тот момент я впервые познакомилась с глубинами Интернета, впечатлилась обилием человеческой жестокости в Deep Web (с англ. «глубокий Интернет» – сайты, не индексируемые поисковыми системами), и решительно рассказала о находках своим зрителям, которые так же, как и я, узнали о происходящем в низах Интернета впервые. Тогда меня и затянула тема мистики, загадок Сети, и я рассказывала своим зрителям об открытиях, которые становились открытиями и для них.

Спустя пару лет сферу моих интересов пополнил тру-крайм. Мои зрители с удовольствием смотрели истории о загадочных пропажах людей, убийствах, биографии маньяков, психологические разборы их личностей. Эта тема так вовлекла меня и пришлась по душе моим подписчикам, что я остаюсь в ней и сегодня, но в другом, любимом для меня текстовом формате. Сложности с внутренней политикой YouTube, большие моральные и временные затраты на производство роликов, внутреннее выгорание, личные обстоятельства, осознание своих истинных желаний – все это привело к тому, что в 2023 году я выбрала продолжать свою деятельность в формате телеграм-канала «VNNV – криминал и новости». Сегодня я получаю большое удовольствие от написания статей, к тому же испытываю свою долю эмоций от криминальной составляющей. В предыдущей главе мы обсуждали с вами притягательность жанра тру-крайм и, что касается меня, я остаюсь в нем по нескольким причинам. Во-первых, это ощущение спокойствия и безопасности оттого, что все ужасы происходят не со мной. Во-вторых, я испытываю эмоциональный всплеск и одновременно любопытство к природе человеческой жестокости, каждый раз удивляясь тому, как далеко может зайти человек, потакая своим импульсам и эгоистичным желаниям. В-третьих, выработанная стрессоустойчивость позволяет мне потреблять такой контент дозированно, поэтому я могу без ущерба для своей психики работать с криминальной сводкой новостей и подробно рассказывать о произошедших событиях.

Спустя годы работы в жанре тру-крайм я могу утверждать, что на него трудно не подсесть и авторам, и читателям. Это определенная зависимость от острых ощущений, неизменное любопытство к тому, какой ужас мог случиться вчера или сегодня. Но в моей истории настоящий ужас заключается в том, что с момента нашего знакомства с А. и до моего перехода к текстовому формату творчества и ухода с YouTube, он всегда был где-то рядом. Он смотрел каждое мое видео, читал каждую мою статью, проводил анализ и комментировал все, что я публиковала. Я бы могла назвать такое поведение преданностью, но в моей картине мира это светлое качество не стоит рядом с желанием нанести вред.

Итак, весной 2017 года на моем YouTube-канале вышло видео о том, как формируется личность потенциального маньяка, то есть человека, склонного к насилию. Не знаю, было ли это случайным совпадением или нет, но на следующий вечер после выхода видео я получила личное сообщение от некоего анонима, представившегося вымышленным именем и фамилией, которых не существует в природе. Он написал, что впечатлен моими видео и затронутыми темами на канале. Особенно его зацепило видео про нетсталкинг и загадки Deep Web, он пожелал более подробного раскрытия этих тем в будущем. Я была приятно смущена этим большим сообщением, ответила развернуто и доброжелательно. Мы перекинулись парой фраз по поводу контента и попрощались.

Я сразу отметила его специфическую грамматику и построение фраз. В его словах мне виднелись затруднения в правильном проставлении знаков препинания. Вероятно, он ставил запятые лишь по интонационному смыслу. В эпоху Интернета это некритично, все мы пренебрегаем грамматикой для быстрого выражения своей мысли в сообщениях. Но что более странно, букву «е» он писал на слух – через «э» или «йи» и наоборот, вместо «э» – «е», букву «щ» – как «ш», а «я» в конце слова он порой печатал как «а». Интересно, что слово «нельзя» он формулировал как «не можно». Первое его сообщение было сосредоточенным, выверенным, а в последующем я увидела большое количество специфических ошибок из-за торопливости, написания текста наспех. Причем смысл его слов не был поверхностным. Наоборот, он рассуждал как взрослый человек, формулировал предложения глубоко и интеллигентно, но внешняя форма текста выдавала его незнание русского языка.

Его страничка не содержала личных фотографий, а в качестве аватарки стояла геометрическая фигура, напоминающая черную букву «Х» с таким же черным крестом на белом фоне. Подписки на российские новостные источники не выдавали особенностей его личности. По обилию музыки и сообществ я сделала вывод, что социальную сеть он использует как плеер и новостной источник.

Спустя менее чем неделю я получила от него еще одно вечернее сообщение с вопросом по поводу содержания одного из моих видео. Сегодня же я расцениваю это сообщение как вопрос ради вопроса с целью установить контакт. Проще говоря, был найден еще один повод для коммуникации со мной. Тогда я была открыта к любому общению, поэтому ответила довольно быстро, буквально через пять минут, а ему потребовалось довольно много времени, чтобы напечатать текст среднего объема. Его сообщение отражало ход мысли, плавные рассуждения, которые прощали отсутствие моего ответа.

Ровно через неделю он написал мне снова, в этот раз как будто угадывая, что я в сети. После моего мгновенного ответа началась переписка на тему моего недавно вышедшего видео. Он внимательно его посмотрел и целенаправленно уточнил маленькую деталь, которая касается моей личности. Что-то внутри мне подсказывало, что стоит ответить односложно. Уже тогда я чувствовала его экстраинтерес в виде внимательного изучения моего творчества и примечания малейших деталей. С учетом того, что о нем мне было буквально ничего не известно, я опасалась вступать в активную переписку с этим человеком, как будто уже тогда предчувствовала опасность.

Я получала его сообщения каждую неделю, под вечер, когда он был свободен. Совершенно без задней мысли, своими вновь возникающими вопросами, он дал мне понять, что ищет меня в Интернете. Он нашел мою старую страничку, о которой я публично не распространялась. На этом этапе он тщательно искал какие-либо личные сведения обо мне, находил доступ к непубличным видео. В то время я стала постепенно привыкать к публичности моих страниц и не увидела ничего зазорного в том, что кто-то интересуется мной и хочет получить больше информации, чем я даю.

Он принимал активное участие в моей интернет-жизни, что было мне приятно и ценно. В комментариях под видео он вступал в спор с недоброжелателями, которые негативно высказывались насчет меня. Я чувствовала себя под защитой преданного человека, проникшегося моим творчеством. Вот только довольно продолжительное время я не знала, с кем веду разговор. Сегодня я не могу однозначно ответить себе на вопрос, почему я не захотела узнать. Часть моего правдивого ответа состоит в том, что я не рассчитывала на длительную коммуникацию, поэтому не спешила сближаться с неизвестным мне человеком.

В 2017 году в России была неимоверно популярна социальная сеть Ask.fm, которая спустя семь лет перестала существовать из-за оттока пользователей. Это был сервис вопросов и ответов – любой пользователь, анонимно или не скрывая своей личности, мог задать вопрос интересующему человеку. Активно Ask.fm пользовалась и я. В какой-то момент я стала получать кучу больших и длинных вопросов о моей личности с характерной грамматикой. Эти вопросы были подробными, продуманными и анонимными. Но я сразу понимала, кто их задает.

О том, с кем общаюсь, я узнала примерно через месяц в ходе беседы в мессенджере. А. назвал мне свое имя и фамилию. Оказалось, что он родом из Прибалтики, что объясняло мне его специфическую манеру речи. Русский язык не был для А. родным, но свою мысль ему удавалось выразить доступно, несмотря на исковерканную форму текста. Постепенно я стала узнавать о нем больше – город проживания, место работы, его взгляды на жизнь. А. был старше меня на шесть лет, но разница в возрасте в тексте не ощущалась и никого из нас это не смущало. Общение стало более доверительным, неформальным, мы обсуждали разные темы. А. был для меня одновременно мягким и принципиальным, честным, доброжелательным и интересующимся человеком. Мне была интересна культура другой страны, менталитет и особенности национального языка. Всем этим А. с удовольствием делился со мной. В начале нашего общения он не позволял себе грубости в мою сторону, был приличным и обходительным, никогда не желал меня расстроить или обидеть, поэтому преждевременно извинялся за неожиданное беспокойство в вечернее время. Наше платоническое общение никогда не переходило границы, мы не обсуждали личную жизнь друг друга. Это негласное правило было комфортным для нас обоих. Любовная тема была неинтересна и мне, и А.

Хочу остановиться на этом моменте и объяснить вам специфику цифрового общения. Я наблюдаю, что сегодня молодые люди находят себе друзей через социальные сети и порой страдают оттого, что их душевный приятель находится далеко – в другом городе или даже в другой стране. Я пользуюсь Интернетом уже порядка 13 лет и застала тот момент, когда мы не имели возможности общаться виртуальным текстом. Знаете, для выражения своих чувств и эмоций человек все равно прибегает к тексту, если по каким-то причинам не может выразить их вербально. История с написанием стихов, признаниями в любви на клочках бумаги перетекла в интернет-пространство – в виртуальный чат, где можно дополнить описание своих мыслей и чувств цифровым рисунком.

Об интернет-общении я говорю широко, не ограничиваясь любовными отношениями по переписке. Романтика платонического сетевого общения неповторима именно потому, что через текст мы имеем возможность заглянуть в глубину мыслей собеседника, увидеть его переживания, изучить его мировоззрение и беспрепятственно обсудить множество вещей, на которые в реальной жизни иногда не хватает времени. Не будем отрицать того, что такая коммуникация пропитана фантазиями о личности собеседника, ведь мы строим его образ, основанный только на той информации, которую он нам дает. В Сети можно скрыть свои нежелательные качества, неприятные факты из биографии, можно не показывать свой образ жизни и ближайшее окружение, вредные привычки, тайны и другие пороки. В этом есть злосчастное очарование интернет-общения, к которому прибегают и те, кто имеет панический страх сближения с другим человеком. Взаимодействие на дистанции обеспечивает ощущение внутренней безопасности – этот собеседник где-то далеко, он не может ударить, оттолкнуть, обидеть. А если что, всегда можно убрать человека из своей жизни раньше, чем это сделает он. Просто добавить в черный список.

Каждого собеседника устраивает формат «нереальной реальности», когда доверие основывается не на поступках, а на степени откровенности сведений, написанных другому человеку в тексте. Кажется, что если мы не знаем об отрицательных чертах характера другого, то их и вовсе нет. Хотя на самом деле личность каждого человека многогранна, и она раскрывается в действиях и поступках, которые можно увидеть лишь при личном общении. В тексте собеседник может не показывать свою раздражительность, подлость, злопамятство, грубость, завистливость, эгоизм, ведь написанное во многом идет из рацио, в то время как сказанное голосом первично имеет эмоцию.

Да, с появлением Интернета виртуальное общение стало распространенной практикой у молодого поколения. Но вместе с тем не уходит желание общаться в жизни, а интернет-знакомства позволяют достигать социализации через познание других людей, выросших в других городах и странах, имеющих другую культуру и мышление, разные представления о мире, понятие насущных проблем. Ни в коем случае интернет-общение не способно заменить живую встречу двух людей, но это два совершенно разных мира, которые дополняют друг друга. Через текст мы можем подумать о том, что хотим выразить и как точнее это описать. Никто не помешает составить большую тираду своих мыслей на интересующую тему.

Если посмотреть пристальнее, то через текст можно увидеть глубины человеческого характера: насколько торопливо он набран и посылается ли единым большим письмом, либо несколькими маленькими сообщениями – это показывает медлительность или импульсивность личности. Значением требовательности или педантичности для меня является наличие или отсутствие знаков препинания, поставленных по правилам грамматики. В тексте хорошо виден словарный запас человека, когда у него есть время на то, чтобы выразить свою мысль максимально точно, вспоминая нечасто используемые слова. Несмотря на эту кажущуюся свободу общения, здесь много фантазий и личных представлений о собеседнике, которые при реальной встрече могут рассыпаться. Оба разочаруются друг в друге или будут страдать от невозможности постоянно быть рядом в реальной жизни. Поэтому, чтобы не впасть в болезненную для сердца эмоциональную зависимость, теплое и крепкое интернет-общение не должно становиться постоянным и единственным способом общения с людьми.

Этот нюанс прекрасно отражен в романе польского писателя Я́нуша Ле́она Вишневского «Одиночество в Сети». По сюжету главные герои, мужчина и женщина, знакомятся в Сети по электронной почте. Их общение планомерно развивается, они тепло беседуют по переписке и так заинтересованы друг другом, что влюбляются. У каждого из них есть своя жизнь вне Сети – друзья, семья, работа. После длительного виртуального общения герои встречаются в жизни и сталкиваются со сложнейшими испытаниями. Их общение прекрасно ровно в момент, когда каждый, живя своей жизнью, садится за компьютер и открывает чат друг с другом. Через буквы, слова, предложения, точки и запятые они выражают свои чувства, свою боль, переживания, насущные проблемы, взгляды на жизнь и позволяют себе роскошь бесконечно много говорить обо всем на свете.

Поначалу общение с А. было именно таким – легким, необременяющим, увлекательным для нас обоих. Это так интересно, что в свое свободное время два абсолютно разных человека разных поколений из разных стран объединялись в одном цифровом чате. Каждый на своем экране печатал мысли, которые складывались в рассуждения о жизни и мире. К сожалению, у меня сохранилась лишь часть нашего ежедневного общения, но отдельные моменты и детали остались навсегда в моей памяти.