– За двадцать лет когда тяжелее всего было?

– С самого начала, когда маленькие дети. Писал письма, а в колонии они сначала читаются цензорами. Я же сам на свою голову взвалил вопрос добра и зла. Сильные эмоции.

– А легче всего?

– Когда уже переходишь десятку, половину. Психологически. Считается же как: до пяти лет – это не сидеть – на одной ноге простоять можно. А двенадцать? Выше. Тяжеловесы уже. Они и составляют общаг любой православной общины в лагере. Они и находят себя.

Лагерная география Колчина: следственный изолятор ФСБ на Шпалерной улице – колония в Коряжме Архангельской области – колония в Себеже Псковской области – колония в Форносово Ленобласти – колония Локоть Брянской области – свобода.

– Сначала привезли в Архангельск, дали чуть подышать, потом начался пресс – два ШИЗО подряд, и перевели на строгие условия содержания. Я же понимаю, что по просьбе ФСБ это заработало, а дальше засунут в барак усиленного режима, а после этого маячит единое помещение камерного типа, а потом как неподдающемуся года три влепят жизни под крышей – тюремный режим, а потом на новый круг запустят. Будут газовать, пока не признаюсь. Была надежда на своих, на воле решали меня в Тамбов перебросить, где, конечно же, всё порешать можно было, но надежда на переезд в Тамбов сорвалась из-за посадки Кума в 2007-м, и я пошел на аферу, чтобы соскочить с крюка.

Колчин лагерный

Кумарина арестовали в начале сентября 2007 года. Изначально ему предъявили рейдерство, затем организацию преступного сообщества, потом убийства, а затем дошло и до Старовойтовой.

– Задумал я загрузить себя тем, что нужно ЧК. Чтобы вывернуться из-под пресса на зоне. Для начала взял всё из интернета про убийство Листьева.

Первый генеральный директор телеканала ОРТ Владислав Листьев был убит в Москве 1 марта 1995 года. Одно из самых запомнившихся преступлений 90-х. Не раскрыто.

– Ведь схема и метод специальной операции – засада, диверсия, теракт – по одному сценарию. И я выдыхаю, кидаю им кость про Листьева, мол, моя работа. Обрадовались, удивились, и меня тащат в Питер, что мне и требовалось.

Заезжаю в спецблок на Арсенальную улицу в Питере и ловлю нужное – встречаю там Боба, Баскака, Рыбкина – элиту «тамбовскую». Да и ФСБ, судя по всему, дала отмашку, чтобы мне повольнее с ними общаться было. Чтобы я побыстрее понял, как «тамбовцы» развалились.

Боб (Владимир Беляев) служил с Колчиным в армии. Баскак (Александр Баскаков) и Рыба (Андрей Рыбкин) входили в ближний круг Кумарина. Первый был чемпионом мира по греко-римской борьбе, второй – депутатом ЗакСа Ленобласти. Они умерли в 2014 и 2012 годах арестованными во время долгих расследований рейдерских захватов 2005–2007-х. Полный упадок бандитского творчества. Осталась лишь замытая кровь 90-х.

– Сразу понял, что на воле творится – «тамбовцы» друг друга пересдавали, наговорили друг на друга, чего и не было. Всё, нет организации больше! ЧК понимала это, и было ей выгодно: мол, глянь, где твои друзья, как ведут себя твои друзья. Разве это гангстеры?! И они правы. Хороший урок, он тоже повлиял на мое будущее решение.

А потом я еще убийство Капыша на себя загрузил.

Генеральный директор Балтийской финансово-промышленной группы Павел Капыш был убит летом 1999 года. Возле петербургских сфинксов в его эскорт били из гранатометов, по охране стреляли из автоматов. Как в блокбастере «Форсаж» – осталось только спрыгнуть с Эйфелевой башни. Самое необычное преступление. Не раскрыто.

– Я тихонько попросил, и мне с воли даже дали расклад с места убийства. Мне же надо понимать, где светофоры, сколько метров, чтобы в голове всё выстроилось. А в СМИ многое было описано – где «Шевроле Субурбан», где прикрытие. Я и нарезаю им, мол, тут Саша, тут Коля, потом их назову. Ушли, оружие в подвал скинули.

Во всем ворохе расследования убийства Павла Капыша главным являлось даже не то, что двумя зарядами при двух выстрелах из гранатомета попали в одну точку между бронированными дверьми джипа, а то, что автоматы Калашникова были брошены после того, как их поставили на предохранители. Представьте исполнителей, кто в центре Петербурга лупит в объект, охраняемый вооруженными людьми. В такой обстановке ставить предохранители – рефлекс. К тому же при осмотре места были найдены шприцы с инъекциями сильного обезболивающего – на случай ранения. Никакая братва этого не предусмотрит и сделать не может. Это те, кто годами рос в спецназе.

– А оперативники мне про Кума задвигают, дескать, он на катере мимо проплывал – контролировал. Ну сказки, как у детей. Я смеюсь. Меня на полиграф, тоже интересный опыт, как в фильме «Судьба резидента». Поначалу ответы мои бьются. Сижу в датчиках, а мне вопросики: когда стреляли, где машина, газель какая? Я блефую – пот, дыхание. Оказалось, что когда машина Капыша встала, то за ней остановилась грузовая фура. Этого нельзя было не видеть. Поэтому никто не пострадал. Два снаряда, а жертв среди мирного населения не было. Его джип фура прикрыла – чистая работа. Но всё имеет свой срок. И мой блеф раскололи.

А после этого цирка мне начальник отдела БТ (борьбы с терроризмом. – Е. В.) Абрамов говорит: «Еще что-нибудь подобное выкинешь – я тебя в Магадан сошлю».

Но за это время я успел кое-что порешать, и меня метнули в колонию в Псков, а там в администрации колонии были ребята из моей бригады, где я служил, да и сидели из бригады. Не то чтобы все свои, а свои.

– Ты вначале сказал, что взвалил на себя вопрос добра и зла. Зло и добро могут меняться местами?

– Нет. Демократы первой волны – это обожествление – это миф: мол, наша национальная идея – интеграция в европейскую экономику.

– Хорошо, не меняются местами, а могут временно соединяться?

– Это ересь. Идеология может меняться, это же разновидность философии. А если о добре и зле, рассматривая в нашем православии, то это достижение полной независимости от зла – произвола своеволия. Имей страх Божий. Так и запиши – не вычеркивай.

Вот погляди – еще советский вор в законе Вася Питерский, ныне Отец Варлаам, – сейчас он под Волховстроем настоятель монастыря – поднял храм из разрушенного рыбозавода. Он мне близок, так как мы люди общей судьбы, подобное ищет подобное. А например, Бобу православие чуждо, даже враждебно, хотя столько вместе прошли и мне он помогает. Я ему очень благодарен, а дух его совсем другой. Получается, вот антипод кто мой.