Мне рассказывает Руслан Линьков: «Мы выходим с Галиной Васильевной из машины и обсуждаем ее слова в эфире 11-го канала, где она назвала помощника депутата Госдумы Глущенко больным, а тот подал на нее в суд. „А что, он здоровый? Вы же не сумасшедшим его назвали. У нас абсолютно здоровых…“ – отвечаю я и с этими словами мы заходим в парадную ее дома, спокойно поднимаемся по лестнице. „В любом случае надо позвонить Юрию Марковичу Шмидту и с ним посоветоваться“, – решает она. И в этот момент раздаются выстрелы».

С 80-х годов адвокат Юрий Шмидт защищал обвиняемых по делам с политической составляющей. После убийства Галины Старовойтовой он представлял интересы ее сестры Ольги. Процесс над виновниками убийства неразрывно связан с его именем. В 2013 году его не стало.

Из материалов уголовного дела:

Допрошенный в качестве потерпевшего Линьков Р. А. показал, что после того, как они со Старовойтовой Г. В. подъехали к дому № 91 по набережной канала Грибоедова, он взял дорожную сумку Старовойтовой и свой портфель, а она – свою дамскую сумку и полиэтиленовый пакет. В парадной было темно, они поднимались по лестнице «плечом к плечу», она находилась справа от него. Как далее пояснил Линьков, он услышал хлопок, поднял голову и увидел мужчину, который стоял на лестничной площадке и стрелял в Старовойтову. По утверждению Линькова, второй выстрел в Старовойтову был произведен через очень небольшой промежуток времени после первого выстрела. В момент вспышки от выстрела он увидел, что рядом находится женщина с распущенными до плеч волосами. Он – Линьков – бросился вперед, ему навстречу спускался мужчина, который оттолкнул его. По словам Линькова, женщина произвела выстрелы в него, он почувствовал удар по голове, возможно, на какое-то мгновение потерял сознание, но почти сразу пришел в себя, бросился к нападающим со словами: «Что вы делаете, сволочи?!» – и услышал крик женщины: «Добей эту гадину!»

Прислушайтесь к восклицанию. Оно многократно занесено в протоколы уголовного дела, но следователь – не лингвист, ему чужда сакральная глубина. А нам нужна.

Представьте киллера, ожидающего цель на лестничной площадке. Он не робот – у самого адреналина по ноздри. Это как у аквалангистов на глубине, когда они видят красные водоросли, а знают, что они зеленые, – понимают: глубина искажает. У наемников с пальцем на спусковом крючке – то же самое. Они могут вздрогнуть из-за жужжания мухи и не обратить внимания на реальную угрозу.

«Добей гадину!» – нервный визг, своего рода защитная реакция. Как призыв «Ура!» встающего в атаку. «Гадина!» – не столько про накопившуюся идейную ненависть к Галине Старовойтовой. «Гадина!» – если хотите, заменитель «За веру, царя и Отечество!».

Парадная, где лежат вещи и брошенный «Аграм». Фото из уголовного дела

Не морщитесь, – возможно, я вас смогу переубедить.

– Есть такое хорошее понятие – любовь к судьбе. Когда ты не хочешь поменяться ни с кем всей суммой жизни. Тем более что жизнь-то не прошла еще, – говорит мне Юрий Колчин на той скамейке напротив могилы Галины Старовойтовой. Он имеет в виду и себя.

Есть тюремная мудрость: один арестант завидует другому после того, как ему отмерили десять лет, а сокамерник отделался пятеркой. Ему предлагается поменяться сроками. Второй соглашается, но с условием – меняемся всем. «Как это?» – «А всей жизнью, всем хорошим и всеми бедами». – «Нет, так я не хочу».

Линьков показывает положение стрелявшего. Фото из уголовного дела

Хочется чуть забежать вперед. Выживший Руслан Линьков и отсидевший двадцать лет Юрий Колчин диаметрально противоположны во всем. Схожи лишь числом пальцев на руках. Можно даже сказать, что для них до сих пор не изменилось ничего. Причем до пуль в доме Старовойтовой Колчин относился к Линькову предельно пренебрежительно – демшиза (оскорбительное клише, сложенное из слов «демократия» и «шизофрения»), слабак. Таких, как он, давить, мол, надо. Классическая эстетическая вражда легионера в шрамах и скептика в очках.

– После акции мне ребята говорят: «Юра, ты уверял, что Линькова соплей перешибешь, а он на нас прыгнул с пулей в голове. Еле оттолкнули! Ничего себе!» Сработал инстинкт, уважаю, – чистосердечно диктует Колчин.

Посмотрим дальше, как добро и зло меняются местами, а иной раз сливаются воедино. Расшифровка такого явления чрезвычайно индивидуальна, но вряд ли вы стали бы листать книгу, созданную книжным умником.