В рассказе Чехова «Дома» мальчик Сережа нарисовал домик и солдата, а крыша дома ниже плеча служивого. Отец Сережи поправляет: «Человек не может быть выше дома». Если ты нарисуешь солдата маленьким, то у него не будет видно глаз.

Цитирую Колчина, чтобы это доказать, тем более что очень к месту после заслушивания кладбищенского мифа в высшем его метафорическом смысле:

В России два старинных хрустальных завода. Это всем известный Гусь-Хрустальный и на моей родине – в Дя́тьково, на Брянщине. Применяется там селитра, серебрянка. И у пацанов появляется мода на бомбы, тем более всем про партизан рассказывают и в школе, и дома. Наш же край – партизанской славы. Собираемся в подвале, замешиваем всё это и туда – спичку. Но вспыхнуло и погасло. Я же считаюсь самым крутым, говорю: «Кто так делает?!» И подношу спичку снова, подольше держу, а сам прямо в банку гляжу. И как дало зеленым пламенем! Все разбежались. Я тоже выскакиваю на улицу, люди меня в больницу потащили. Промыли глаза, и несколько дней я обмотанный лежал с глазами завязанными. В туалет меня за руку водили, и я думал, как я в десять лет буду слепой. В больнице меня назвали террористом, а по городу пошел слух, что мы решили взорвать дом и так жахнуло, что угол стены отвалился. Конечно же, додумали. Зачем нам взрывать дом?

Вот так порой молва причисляет тебя. А в нашем разговоре можно и неожиданно развернуть так, как сейчас в новостях принято выворачивать: «Как люди приходят к идее терроризма».

Дома меня батя потом позвал, захожу, а он в милицейской форме. И так меня ремнем выдрал, что реально было больно сидеть. Пострадал я тогда, так пострадал.

Глушь провинции страшно чувствительна. Через тридцать лет знамение сработает. Галина Старовойтова будет убита Колчиным с длинным террористическим умыслом.