У нас есть время скрупулезно листать тома-тома дела, но нет необходимости. Я не ищу доказательств и не ловлю неточности. Суд был, а через десять лет Колчин признал справедливость приговора. Перечисляю этапы ради разбега к прыжку в точное.

Следующее важное слово прозвучало под видео ФСБ в ноябре 2002 года, через четыре года после убийства. Это уже другое зрелище. Этому человеку не по себе. Ему страшно от того, куда он влип. Я попробую охарактеризовать его пунктиром – маленький человек организованной преступности. В отличие от всех остальных, он мечтал о «шинели».

Говорит и показывает Алексей Воронин:

– Примерно в августе 1998 года я общался с парнями с Демьяна Бедного, мне позвонил Моряк, встретился с ним, и он мне объяснил: «Найдешь человека, и он тебе всё объяснит». Назавтра в Петроградском телефонном узле я нашел этого человека, и мы поехали к станции метро «Горьковская». На объекте он начал ремонтировать, в подъезде стоял телефонный ящик номеров на десять. Он мне объяснил, как какую квартиру найти в ящике. «Мне сказано, и я должен тебя научить», – говорил он.

Также мне сказали подежурить на Московском вокзале, понаблюдать за поездами в Москву, особенно за «Красной стрелой». «Ты знаешь такую Галину Старовойтову?» – «Ага». – «Если приедет или уедет, то запомни, когда и на чем». Указание шло от Колчина. Подежурил дня два – ничего. Отбой.

Потом вновь вызвали. Может, через недели две. Мне предъявили видеозапись с любительской камеры, как человек заходит в подъезд, и ящик телефонный. Всё это было в кабинете Колчина на Демьяна Бедного. Там были Богданов, Ионов. Спросили: «Можешь так? Это дом 91». – «Надо попробовать». – «Съезди, аккуратно глянь».

Меня подвез Ионов к дому. Показал: вот арка. Ионов в переулке остался ждать. Мимо здания ОМОНа я прошел в арку. Посмотрел, видно, что идет телефонный провод. Я открыл дверку, там коробочка. Всё понятно. Потом мне дали прослушивающее устройство, оно как пачка сигарет. Два провода цепляются на разрыв, а третий провод – антенна. И можно метров с тридцати прослушивать. Мне это не понравилось, ведь придется торчать сутками, слушать. Тогда принесли другое устройство, срабатывающее только на разговор. Я сказал, что смогу провод протащить на чердак, откуда легко снимать информацию.

Купил провода, метров семь-восемь, и так далее. Спрятал на чердаке, а помогал мне Игорь по прозвищу Казбек. И мне сказали, что сообщим, когда надо будет поменять кассету.

Вскоре опять позвонил Моряк. Встретились, поехали на канал Грибоедова, только к дому напротив. Поднялись на чердак. Посмотрели на слуховое окно, но смотреть было неудобно – высоко, я придумал сделать, как качели, чтобы сидеть и спокойно смотреть.

Эти слуховые окна на чердаке в доме через канал напротив многим въелись в память важным детективным пятном. Как только Воронин их показал, ФСБ тут же решило, что это место рассматривалось Колчиным как точка для снайпера. Сам он сейчас отмахивается от этого убеждения. Верю – теперь зачем врать-то? А следователь Дударев вспоминает не так: «Колчин, Моряк, действительно, присматривались к чердаку дома напротив, но возникли серьезные трудности и риски. Во-первых, у Колчина не было исполнителя, имеющего опыт стрельбы на дистанции более ста метров, в ночное время, в трудное время года, через воду, по наклонной траектории, по движущейся цели. Во-вторых, этот дом имел выход только на канал Грибоедова, а движение там одностороннее и напротив здание ОМОНа. В-третьих, у них не было соответствующего оружия».

Тем не менее снайпер – это притягивает. Руслан Линьков до сих пор уверен, что изначально готовились к снайперской стрельбе. К тому же, пока его после убийства Старовойтовой охранял «Град» ФСБ, в конце 1999 года возле его дома по Казначейской улице, 5, с соседней крыши снайпер застрелил бизнесмена Михаила Дахью – в 80-х прогремевшего как короля контрабанды. Дахья тоже входил в «тамбовский» круг.

Как потом говорили оперативники, дом Галины Старовойтовой лежит в треугольнике смерти. От ее канала Грибоедова, 91, до места падения Дахьи – метров 500. Плюс летом 2000 года буквально с крыши ее соседнего дома снайпер опрокинул предпринимателя Яна Гуревского. Он вышел из своей парадной в здании напротив дома Старовойтовой – канал Грибоедова, 96. Гуревский тоже считается «тамбовским», а в 2010 году заказ на него вменен Кумарину.

– Еще Колчин просил записывать передачи ЛОТа – областной телекомпании. Я ставил на автоматическое время кассеты три, а потом само собой прекратилось. Ничего не было аргументировано.

А на канале Грибоедова я просто ходил менять кассеты. Делал, как старшие сказали.

– А кто старший? – спрашивает следователь.

– Все, кроме меня, все старшие. Кто-то из них. Снял квартиру на улице Канонерской за 400 долларов, 200 долларов в месяц.

К середине октября меня вызвали в офис и поставили задачу: когда поступит мне звонок – снять диктофон, затереть следы и окольными путями уйти – поймать такси, поплутать на метро, а одежду сжечь. А быть мне надо было на этой квартире с Игорем Лелявиным. В квартиру вошли Олег Федосов, Акишин Виталий и Олег Богданов. У них был баул, заодно еда, тушенка, колбаса, макароны. Я начал готовить. А там шли приготовления – Федосов парик примерял женский, косметику наносил. Я это видел мимолетом. В комнате – Олег Федосов, Игорь Лелявин и Виталий Акишин, а Богданов Женя был со мной на кухне.

Фото дома напротив из уголовного дела

Виталий Акишин бороду клеил, Олег Федосов как женщина разоделся.

– Автомат с глушителем видел? – единственный раз, когда следователь «тыкнул» Алексею Воронину.

– Видел.

– Какой он? Опишите.

– Автомат с глушителем…

Потом раздался звонок на сотовый Богданову, и он сказал мне всё убирать с прослушкой. Я доехал, поднялся на чердак, всё стер и уехал, как сказали – сначала до Васильевского, потом в Озерки, на проспект Культуры в съемную квартиру, а затем всё выбросил в контейнер для мусора.

После того как всё зазвенело по телевидению, мне стало страшно. Если люди пошли на такое, то опасность грозит и мне. Я никому ничего не сказал и сбежал, уехал в поселок Стеклянный, в Ленинградскую область.

– Где вам давал указание Колчин?

– В его кабинете на Демьяна Бедного, при Моряке, Богданове, Ионове, Федосове. На Демьяна Бедного еще висела табличка – депутат Госдумы Глущенко Михаил Иванович. Но я его редко видел, не знаком.

– Допрос заканчивается. Алексей Владимирович, вы добровольно давали показания? На вас оказывалось какое-либо воздействие? Заявления есть?

– Ходатайство есть. Я не хочу здесь сидеть. Меня не стоит здесь держать, я чистосердечно всё рассказал.

– Понятно. 18 часов 38 минут. Запись останавливается.

Из обвинительного заключения следствия ФСБ от 2003 года:

Показания обвиняемого Воронина, который пояснил, что в Санкт-Петербург он приехал в 1996 году из города Дятькова Брянской области обустроить свою жизнь, так как дома было трудно с заработками. Летом 1997 года он занимался ремонтом офиса на улице Демьяна Бедного, 3. После этого стал посещать офис по вызовам земляков, которые работали с Колчиным. Все они были родом и жили в Дятьково Брянской области. Из общения он понял, что в офисе работал Глущенко. В названном коллективе людей существовала определенная иерархия. Старшим был Глущенко, потом Колчин. По словам Воронина, в этой системе он занимал нижний уровень и был фактически зависим от них, прежде всего материально. Кроме того, как подчеркнул Воронин, у него была психологическая зависимость, так как коллектив состоял из людей старше его по возрасту.