– В ГРУ молча всё понимают. Когда второй раз пришел к ним, в начале «нулевых», то начальник первого отдела встретил меня и говорит в кабинете: «Подожди». На его место садится контр-адмирал, рядом еще офицеры, смотрят. Делегация, а я перевожу взгляд с одного на другого. И в их глазах смешинка. Расселись и молчат. Тишина – мент родился. Не надо слов – всё понятно. Посмотрели, помолчали, и я в бригаде.

Есть начало и есть конец. Как ЧВК «Вагнер»: родилось, громыхнуло – и нет его.

Внутри любого коллектива одно и то же. Бывает, они начинают совершать действия. Организованно и умышленно.

В спецназе есть понятие «сложившаяся группа». Так вот, из ста групп слаживается одна. 99 разваливаются, не выживают организационно и физически. В бандитском мире я знаю только две – «солнцевская» и «подольская». Остальные либо убили друг друга, либо мотают атомные сроки. Выжившие кланы эволюционировали, хотя они тоже совершали ошибки, но остались на плаву.

Редко, но мне говорят, что можно было одному исполнить Старовойтову. Вот ты мне это сказал.

– Я не так сказал.

– Слушай, не будем… Почему я не сделал сам, так я один такой. Кроме Квачкова, никто. Говорить могут всё, что угодно. Реально никто ничего не сделал. А я велосипед не изобретал, на тот момент я так думал. Я же не про то, чтобы мое имя вошло. Тогда стреляй и жди. Разведчик остается невидим. Иначе провал операции.

Вот у моего первого командира – Тарасова – 76 боевых выходов. Афганский излом – Плачидо – это образ капитана Тарасова Владимира Степановича. Его все грушники знают.

В чем смысл? Разведка на выходе идет по Афгану, пастухи баранов пасут и дымками сигналят духам. Что потом – тебя ждут, где пройдешь, и множат на ноль. Приходилось их тупо отстреливать. А как по-другому? Война. Или тебя размотают. Ведь облажаешься – эвакуация раненых, «двухсотые». Не выживешь. А в плену для начала при беседе на стол Стечкин положат, а могут отрезать палец для начала. Лучше не попадаться. Сложно для тех, кто не там. Такие принципы.

Если взять мой опыт, то я нахожусь в 99 % тех групп, которые не сложились. Выжили только я и Виталик Акишин.

– Юра, твоя судьба еще не закончена.