Высшая власть дала отчетливый сигнал. Как в полдень из пушки на Петропавловской крепости. Да, впервые после убийства Кирова в 1934-м, Лубянка квалифицировала подобное деяние как террористический акт – посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или политической деятельности. Президент и следующий Президент публично дали оценку. И не в тот момент, когда вот прямо сейчас надо-надо, потому что так положено, а некоторое время спустя, когда страсти немного стихли и можно высказаться вдумчиво.

Только цитаты, без единого вмешательства.

Май 1989 года…

Первый съезд народных депутатов СССР. На трибуне – яркая, энергичная женщина, своей эмоциональной речью приковавшая внимание аудитории. Именно в те дни страна узнала имя Галины Васильевны Старовойтовой.

Бескомпромиссный приверженец идеалов демократии, последовательный боец за права человека, своими выступлениями она снискала славу блистательного оратора. Талантливый ученый-этнограф, Галина Васильевна стала советником Президента Российской Федерации по вопросам межнациональных отношений.

Идеи и предложения Галины Васильевны сыграли большую роль в становлении демократического государства в нашей стране, в развитии нового российского федерализма. В работе с ней я ценил исключительную компетентность и тонкую политическую интуицию, ее высокие нравственные качества и большое личное обаяние.

Впоследствии Галина Васильевна продолжала свою политическую деятельность как депутат Государственной Думы и лидер «Демократической России». Не во всем наши позиции совпадали, но твердость ее убеждений и верность избранным принципам неизменно вызывали у меня уважение и восхищение. Не прерывались и наши личные отношения. Их скрепляла общая память о работе в межрегиональной депутатской группе совместно с академиком Андреем Дмитриевичем Сахаровым, воспоминания о котором были дороги нам обоим.

Наша последняя встреча состоялась 12 июня прошлого года на праздновании Дня государственного суверенитета. Галина Васильевна была удивительно мила. Казалось, прошедшие годы только украсили ее. Я напомнил ей о выступлении на Первом съезде народных депутатов РСФСР, где она излагала свои идеи о реформировании Российской Федерации…

Ее трагическая смерть стала большим ударом для меня и моей семьи. Уверен, имя Галины Старовойтовой навсегда войдет в историю России, и наши потомки будут вспоминать ее как светлого, замечательного человека.

Имя Галины Васильевны Старовойтовой – одно из самих ярких в истории новой России. Своей жизнью она сумела доказать, что политика – не «грязное дело», а призвание, требующее гражданского мужества, высочайшего профессионализма и нравственной чистоты.

Ее политическим взглядам всегда был чужд популизм. Люди в ее глазах никогда не были безликим электоратом. Сохраняя собственное человеческое достоинство в любых ситуациях, Галина Васильевна Старовойтова умела ценить и уважать человеческое достоинство других.

Ее или преданно любили, или яростно ненавидели. Трагическая гибель Галины Старовойтовой потрясла всех нас.

Бескомпромиссный и бесстрашный политик, она всегда оставалась обаятельной и чуткой женщиной. Такой ее знали мы, современники. Такой ее будут помнить наши потомки.

В день похорон «КоммерсантЪ» писал: «Официально в городе не объявляли траур, но на самом деле он был. Горы цветов у гроба, мокрые глаза прохожих, печальная музыка на городских радиостанциях – всё говорило о том, что случилось настоящее горе».

Ее смерть вызвала сильнейший массовый эмоциональный скачок. Огромная очередь шла не из любопытства и принуждения. В тот день чуть ли не родился культ Старовойтовой.

Михаил Горбачев у гроба Галины

Репортер первой газеты страны запечатлел последние на панихиде слова сына Галины Старовойтовой Платона:

Ее убили из страха – те, кто боялся ее живую и безоружную. Как и моя мать, я верю, что им не уйти от гнева. Рано или поздно народ растопчет их.

За народ может обещать человек не убежденный, не идейный, а верующий. В какой народ – вопрос его личный.

В кругу Галины Старовойтовой я интересовался его жизнью. Мне отвечали аккуратно: мол, живет где-то в Лондоне. Платона можно было разыскать, пригласить на разговор. Почему – понятно – так положено. Куда положено – непонятно.