Медиа рванули, не дожидаясь утра. В ту петербургскую полночь в Петропавловске-Камчатском пошел десятый час утра, а в Нью-Йорке было еще шестнадцать часов 20 ноября. CNN жахнуло Breaking News.

Первым, еще до приезда милиции или к приезду первых милиционеров в лице пары постовых, на место успел прилететь известный тогда петербургский журналист Александр Борисоглебский. Он с плеча на видеокамеру снял парадную, труп и передал кадры в эфир. От Невы до Гудзона.

Его успех породил и служебные проверки во время следствия (в уголовном деле есть протоколы допроса сотрудников с вопросами по этому поводу), и конспирологию, не остывшую в Линькове и Колчине до сих пор. Они оба, так или иначе, хранят в памяти эту историю. И оба, по большому счету, подозревают если не друг друга, то противоположные идейные лагеря, разумеется, причастные к событию.

Колчин иногда срывается и напирает на чудесную мгновенность появления информации в прессе – значит, противник знал и ему это было выгодно, а дальше логика хромает. Линьков же более деликатно подчеркивает волшебный подскок Борисоглебского, делая примерно такие же выводы. В том замесе, при том уровне ставок, это нормально, естественно, объяснимо, но ложно.

Человеческая логика – у них и вообще – работает чугунно: вдруг узнать, неожиданно сорваться вместе с аппаратурой, заснять при ментах, уехать и перекинуть продукт на Запад, не имея в то время интернета, – нереально, а значит… подставляй сумбур версий.

– Как там, допустим, оказался Борисоглебский? Как в кино американском. Ведь очень маленький шанс, что Борисоглебский случайно попал на место сразу, – не унимается Колчин.

– Как Борисоглебскому разрешили снять место еще до приезда следователя? Взяли деньги? Почему это не расследовано? – напирает Линьков.

В тот вечер Александр Борисоглебский был уже не просто известным, потому как работал в легендарных «600 секундах». Он был уже прожженным продюсером – знал, как устроен циничный рынок, его парадные и черные ходы. Да и по характеру он был решалой в нужном смысле этого слова. Вот если достать редакции коробку бананов – это он. Если попасть сюжетом под дых или договориться об обратном – тоже таблица умножения для него. Поэтому он, как ковбой в вестерне, всегда готов выхватить револьвер. Это раз.

Два – это связи Борисоглебского в милиции разного уровня и подношений.

Вечер 20 ноября 1998 года – пятница. Навряд ли Борисоглебский спал у себя в Приморском районе на краю города. Он всегда работал и гудел в центре и на Петроградской стороне.

В 22 часа 59 минут Линьков смог позвонить в дежурную часть, а потом в «Интерфакс». Из ГУВД по радиостанциям пошел сигнал в эфир, а девушка в «Интерфаксе», как она сама позже рассказывала на допросе, растерялась и хаотично обзванивала, кто ей пришел в голову. Для начала вспомним, что практически во всех солидных СМИ тогда стояли сканеры, улавливающие милицейские волны, чтобы мигом выезжать на происшествия. К тому же получившие звонок из «Интерфакса» первым делом перезванивали другим знакомым, образуя информационный спам. Это происходило за минуты, и уж Борисоглебский точно входил в ближайший круг, куда долетел сенсационный звон.

При его сноровке, опыте и хватке, а было его хорошей спортивной форме 39 лет, – ничего странного, что он тут же развернулся или метнулся на канал Грибоедова, 91. Если пристальнее, то, к примеру, его мать жила на том же канале Грибоедова, только возле Невского проспекта. Кто сказал, что он тогда не был у нее?

Что касается камеры, то уж у Борисоглебского она была рядом – если не всегда, то точно всегда.

Всплывает этический вопрос: мол, ради сенсации не пожалеет… Конечно, такие съемки коробят родных жертвы, безумно раздражают власти и крайне нравятся зрителю различных языков и вероисповеданий. Называется это пошлым словом «сенсация», но на этом СМИ стоят и стоять будут. Так что все претензии к зрителям и к поговорке про волка и ноги.

Что до техники переброски видео на расстояние при отсутствии интернета, то на конец 1998 года выглядело это следующим образом: записанную видеокассету VHS или – были такие мини – Super VHS отвозили на улицу Чапыгина, в специальное помещение телецентра, а оттуда по звонку видео перегонялось в Москву и далее. Оплачивал услугу заказчик – как правило, западная, аккредитованная телекомпания. А аккредитованными тогда были все, кому не лень.

С Александром Борисоглебским я созвонился в одно СМС-сообщение. Последние лет пятнадцать он живет где-то на просторах бывшей Югославии с женой на тридцать лет его моложе. Молодцем он и ответил: «В ту минуту я был в бане и уже оделся на выход, когда мне раздался звонок. Баня была буквально в трех минутах езды от дома Старовойтовой, а камера всегда при мне. Я первым прилетел на место. Тогда я был на модном джипе „Гранд Чероки“. Снял, а утром на Чапыгина перегнал запись американцам и неплохо заработал. Так что позвонили мне не случайно – у меня были наработаны большие контакты, а рядом я оказался случайно. Меня потом долго в ФСБ мучали. Не физически, но психологически точно – чуть ли не подозревали, что это я убил Галину Васильевну».

Немного позже Борисоглебский догнал свой комментарий сентиментальным сообщением: «Со мной из бани увязалась поехать девица. Никак не могу вспомнить какая. Так вот, она ждала меня в машине, пока я туда – на место убийства – ходил через парадную. Потом я вышел и довез ее до стоянки такси, а кассету отдал ей на всякий случай, чтобы не отобрали, если задержат. И потом уже вернулся посмотреть, как будут развиваться события возле дома. После того как поставили оцепление – какие-то веревочки, первым на место приехал вице-губернатор Петербурга Александр Потехин. Кстати, я тоже сделал репортаж на эту тему».

Припираю Колчина:

– Какой смысл подключать журналиста, тем более заокеанские издания, нестись куда-то, раздувать в эту же минуту, если через несколько часов всё само раздуется? Появится на первых полосах всех газет мира, кроме «Спокойной ночи, малыши!». Да, бывают случайности или кто-то кому-то по дружбе говорит первому, но исключительно на личных отношениях. У тебя искусственные, избыточные размышления.

– Снимается вопрос, – признал Колчин.

Позволю вас отвлечь на косвенное доказательство этой здравой теоремы. 16 января 2013 года была среда. Мне позвонил человек с богатой репутацией в преступном мире. Он знал, что меня заинтересует: только что во дворе дома на такой-то улице в Москве несколькими выстрелами убит вор в законе Дед Хасан. Ну, и еще немного текста. Я был уверен в собеседнике настолько, что тут же на скорости «Фонтанка» поставила эту новость. Она была первой, а потом уже все ленты и порталы – пошли-поехали во все горазды. Это эпиграф.

На следующий день мне позвонил другой мой товарищ – из противоположного лагеря, из МУРа:

– Слушай, хочу задать тебе секретный вопрос: вчера мы еще не доехали до места, где лежал Хасан, а ты уже поставил новость… Я сличил по времени. Если тебе перед смертью позвонил сам Хасан, то мы не видим в транзакциях его мобильников звонков на твой номер. Жень, объяснения есть?

– Смотри: киллер мне же не будет звонить – Хасан же не Джон Леннон?

– Не будет.

– Заказчик тоже не будет.

– Не будет.

– Значит, позвонил кто-то из окружения Хасана.

– Вопрос снимается.

Замечу, что Юрий с самого начала нашего обсуждения прессы ошеломил меня безоговорочно. Он с такой искренностью удивлялся, что «убийство Старовойтовой так рвануло!». Да еще не только не затихло в информационном пространстве, а жило годами, опережая большинство федеральных новостей.

– Чечню, Чечню на второй план федеральное НТВ ставило! Первым через пять лет показывали наш процесс в суде! – через четверть века всё так же эмоционально говорил Колчин.

Поначалу я настолько ошалел от этого удивления, что даже подумал, что Юра зачем-то исполняет роль, уводя меня в сторону. Чую, он взаправду. Я спокойно объяснял, как устроены новости – были устроены тогда и такими же и остались сегодня. Просто ускорились инструменты их донесения. Приводил примеры. Похоже, убедил лишь на неопределенный срок.

А тогда, когда стихла первая исключительно информационная подача, журналисты начали выдавать версии. Так положено, исторические события вообще на это обречены. Более того, они превращаются в нескончаемую традицию – лишь бы был повод. А традиция сильна не тем, что рождается, а тем, что продолжается уже при жизни будущих поколений.

Достаточную уйму их можно просмотреть через сеть и сегодня. Но пробовать надо осторожно, обязательно ощущая или пытаясь вникнуть во времена заката 90-х. Иначе, извините, как у той толерантной англичанки: «Негры в Африке такие же джентльмены, просто они не носят фраков».

В те годы на телеэкраны выходили в прямой эфир или на документалку не то что политики, а генералы Госбезопасности. Журналисты склеивали – а именно так и положено – диаметрально противоположные мнения: бабушка русской радикальной демократии Новодворская прямо указывала на Кремль, атака шла на исторических оппонентов Старовойтовой – спикера-коммуниста Госдумы Геннадия Селезнева, на губернатора Петербурга Владимира Яковлева. В ответ 22 декабря появилась шумная статья в «Комсомольской правде» – «Старовойтову убили из-за 1 000 000 долларов?» с подзаголовком: «Новая версия: Галина Васильевна не была „стерильным“ политиком…» Окружение Галины Васильевны пошло в суд, ответчики не доказали достоверность своих слухов, и через пару лет их заставили дать опровержение.

Один банк гласно пообещал награду в 100 тысяч долларов (тогда, после дефолта в августе 1998-го, способность доллара десятикратно превышала сегодняшнюю) тому, кто реально поможет. «Класс предпринимателей заинтересован в стабильности общества», – комментировал большой бизнес. Бушевали версии, касающиеся убийства самого яркого оппозиционного политика России. Не в подтекстах, а прямо на экраны и страницы еще бумажных газет встало «Чисто российское убийство».

Журналисты подбивали отсылки и вставляли куски прошлых интервью с первым мастером спецопераций времен Сталина, генералом НКВД Павлом Судоплатовым, разумеется, вспоминая ликвидацию Троцкого. Не обошлось без «укола зонтиком» болгарского диссидента Маркова, дошли даже до странного самоубийства министра внутренних дел СССР Пуго, не перенесшего фиаско ГКЧП.

Рефреном же говорилось дословно: «…не исключено, что власти выгодно не раскрыть это убийство».

Примерно то же самое печаталось в материалах уголовного дела. Приведем те тексты, напечатанные на официальных бланках Управления ФСБ.

Версия о том, что убийство могло быть совершено по политическим мотивам, базируется на том, что Старовойтова Г. В. играла видную роль в демократическом движении: с 1987 года она активно выступала по проблеме Нагорного Карабаха, отстаивая право на выход из Азербайджана; была государственным советником Президента России по межнациональным отношениям; являлась активным членом движения «Демократическая Россия», выступала инициатором проекта Закона о люстрациях, то есть о запрете бывшим работникам аппарата КПСС и КГБ занимать невыборные государственные должности; в начале 1992 года ее кандидатура рассматривалась на пост министра обороны Российской Федерации; в сентябре 1993 года поддержала Указ Президента Российской Федерации о роспуске парламента; явилась инициатором создания блока «Северная столица» накануне выборов в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга.

Версии второго блока о том, что убийство совершено в связи с иной, не связанной с депутатской деятельностью Старовойтовой Г. В., в том числе и так называемой коммерческой деятельностью, также имеют под собой реальные основания.

В числе экономических проектов, к которым проявляла интерес Старовойтова Г. В., есть весьма конфликтные, затрагивающие крупные финансовые интересы, и, соответственно, могли быть силы, недовольные ее вмешательством в эти проекты.

Блок версий о том, что убийство совершено лицом из числа связей по мотивам бытового характера, а также лицом, склонным к совершению тяжких преступлений, с учетом полученных данных представляется менее вероятным, но также проверяется. Акцент сделан на проверку версий о том, что убийство могло быть совершено на почве личной неприязни, ревности и т. д. либо связано с возможной коммерческой деятельностью как самой Старовойтовой Г. В., так и ее окружения.

Проверяется версия о том, что потерпевшая могла иметь при себе крупную сумму денег, которая, возможно, и явилась вознаграждением для ее убийц.

На одной из пресс-конференций в конце марта 1998 года Старовойтова Г. В. рассказала журналистам о том, что одной из главных задач для нее является консолидация всех демократических сил на выборах в Законодательном Собрании. Однако, как отметила Старовойтова Г. В., если выдвижение единых кандидатов не получится, то придется «Демократической России» занять все 50 мест в Законодательном Собрании. Каждое депутатское место в нем, по ее оценке, будет стоить от 100 до 150 тысяч долларов США. На вопрос о том, найдется ли у «ДемРоссии» 5 миллионов долларов на выборы в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга в декабре 1998 года, Старовойтова Г. В. ответила журналистам, что «пять не пять, но три есть».

Линьков Р. А., находясь в больнице, в общении с охранявшими его сотрудниками Управления ФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, пояснил, что в субботу (т. е. 21 ноября 1998 года) в Санкт-Петербург из Москвы должны были привезти деньги на выборы в Законодательное Собрание для поддержания депутатов от блока «Северная столица». В то же время сумму и фамилию курьера он назвать отказался, хотя и знает.

Допрошенные в качестве свидетелей охранявшие Линькова подтвердили это обстоятельство. Однако Линьков заявил, что ничего подобного не говорил, мог быть неправильно понят, так как находился в болезненном состоянии.

Вскоре после убийства на месте происшествия появилась ее сестра Старовойтова О. В. По показаниям свидетелей – милиционеров, которые осуществляли охрану места происшествия и никого не допускали, – она поинтересовалась, можно ли забрать сумку сестры. Впоследствии она обращалась к прокурору Санкт-Петербурга с тем же вопросом, пыталась принять участие в осмотре и, наконец, прямо сказала, что у сестры должна была быть крупная сумма денег. Вызванная на допрос, она уточнила, что речь шла только о 4–6 тысячах долларов США, которые предполагалось использовать для ремонта квартиры родителей и покупки телевизора. Эти показания Старовойтовой О. В. вызывают сомнения в достоверности.

О том, что нападавшие могли знать о наличии денег у Старовойтовой Г. В. или предполагали об этом обстоятельстве, могут свидетельствовать показания свидетеля Асматулаева. Он заявил, что 20 ноября 1998 года, около 23 часов, слышал громкие голоса на лестнице и даже разобрал фразу одного из мужчин: «Открой…» Не исключено, что это требование было обращено к Линькову Р. А.

Проверяется версия о том, что потерпевшая могла иметь при себе крупную сумму денег, которая, возможно, и явилась вознаграждением для убийц… Версия о совершении убийства в связи с иной, не связанной с ее депутатской деятельностью, основывается в том числе и на материалах дела, свидетельствующих о возможной осведомленности Старовойтовой об обстоятельствах, связанных с хищениями денежных средств шестого и седьмого траншей из Национального резервного банка в 1996 году, а также из финансового кредита от 26.07.1989 года, полученного СП «Гермес» в Банковском объединении «Кредитштальт Банкферайн» г. Вена (Австрия).

Названные обстоятельства тщательно проверяются.

Ничего из этого вожделенного чернозема для СМИ и искусственных размышлений не подтвердилось.