Старовойтову убили 20 ноября 1998 года, а в декабре 1998-го Юрий Шутов был избран депутатом Законодательного Собрания Петербурга. Они родились весной 1946 года, но на этом всё. В земном мире не летают ангелы, и у Старовойтовой не было нимба, но Шутов – точно демон. Его даже сравнивать с исключительными депутатами Госдумы Монастырским и Глущенко невозможно. Рядом с ним они превращаются в херувимов. Шутов натягивал на себя Госдуму вслед за ними.

Еще работая в начале 80-х в Смольном, Шутов попал за решетку за поджог кабинета в штабе революции и получил пятерку колонии, выйдя по амнистии в 1986-м. В 1990-м вдруг стал приближенным Собчака, входившим в круг младореформаторов – Чубайса, Кудрина, будущих президентов Медведева, Путина. Потом стал первым ярым их публичным врагом, и не исключено, что триггером этого процесса явился Руслан Линьков. Умышленно.

В наших беседах Руслан Линьков реанимировал и такое воспоминание:

– В Ленсовете 1990 года я был техническим координатором фракции «Демократическая Россия», и вся корреспонденция шла через меня. В том числе в сторону Собчака до того, как у него появился свой аппарат. Я нашел в корреспонденции на имя Собчака проект распоряжения председателя Ленсовета о делегировании исключительных прав представлять город Санкт-Петербург во всей внешнеэкономической деятельности, заключать сделки и распоряжаться бюджетом гражданину иранского происхождения по фамилии Шах, а готовил всю эту документацию Шутов. Абсурд, но это реальная картина была.

Я это всё отксерокопировал, написал плакат «75 рублей – это много или мало?» и вместе с коллегой встал пикетом в ротонде Мариинского дворца. Шутов же не был помощником мэра. Он был помощником депутата РСФСР на полставки – на 75 рублей. И вот мы стоим с этим плакатом.

Проходит одна персона, кричит: «Вы оклеветали честного человека, правозащитника!» Потом подбегает председатель комиссии по культуре, шипит: «Немедленно сверните!» Я ему отвечаю: «Не сверну». – «Тогда я вас уволю!» – «Увольняйте». Подходит Собчак. Посмотрел, развернулся, хлопнул дверью. Подходит Владимир Владимирович, спрашивает: «Копия есть?» Я дал. Шутова на следующий день выгнали.

После этого статья появилась «Шах королю Ленсовета», а потом на углу Казанской улицы на меня пытался наехать КамАЗ.

– В 1990 году Шутов только разбегался. Иначе без КамАЗа обошлось бы, – произнес я.

В 1992-м Шутов вновь арестовывается по делу о вымогательствах и уничтожении чужого имущества вместе с группировкой офицера-афганца Гимранова (служил в частях ГРУ), но оправдывается присяжными в 1996-м и поднимается до руководителя рабочей группы при Госдуме от коммунистов и ЛДПР по рассмотрению итогов приватизации, а в 1999 году опять попадает под арест, но уже за бандитизм. Такие зигзаги могут «шарахать» человека только в эпоху смуты. И если к концу 1998 года время Глущенко, да и «тамбовских», сворачивалось, то явление «Шутов» демонстрировало истории агонию. Смотреть на все эти африканские страсти было вожделенно.

Разумеется, Шутова также примеряли на убийство Галины Старовойтовой, впрочем, с таким же успехом, как на убийство летом 1997 года вице-губернатора Маневича – ближайшего соратника Владимира Путина и Собчака. Потому как демонстративное безумие той стрельбы буквально липло к нему. Увы. Он оказался не при делах. Всё же на общей фотоистории того Петербурга без него никак. Он олицетворяет вихрь, подчеркивает, что кресло в парламентах 90-х и бандитизм нисколько не противоречат друг дружке. Мы еще вернемся к зарисовке его выходок.