Считать надо так: 1995–1996 годы оказались пиком массового истребления братвы внутри самой себя. Гангстерские кланы стали опаснее не для государства, коммерсантов, общества, а для самих себя, и это многих нормальных людей спасло. Убивать стало легко и просто к году так 1993-му. К этому привыкли, научились убивать с душой. Создание справочника-мартиролога избыточно, можно ограничиться непривычным сравнением: что легче – убить или купить холодильник?

Планируем. Надо припарковаться возле магазина электроники, походить среди холодильников, выслушать продавца, навязывающего тебе лишнее, плюнуть на жену, непонятно что хотящую, оформить, протестировать, заплатить, договориться о доставке, ждать в нужное время, распаковать, старый холодильник вынести вместе с громадной упаковкой нового, вымыть новый, вновь туда всё засунуть. Ух. Стереть же человека легче – выставились у парадной, дождались, хлоп, он упал.

Дуэтом от Колчина:

– Зашел-купил ручку «Паркер» в гостинице «Ленинград», когда-то «Интурист» гостиница называлась. Когда-то в нее пройти нельзя было нормальному человеку – капиталистический мир, а как я освободился – пожалуйста, только плати. За долларов триста увидел «Паркер» и записную книжку. Она кожаная, с золотыми бумажками, дорого-богато. На стрелку приезжаешь – достаешь, записываешь, солидный человек. Проходит полгода, листаю телефоны братвы – убит, убит, убит, все убиты. Думаю, если меня менты прихватят, столько ко мне вопросов может нарисоваться. Купил новую книжку – переписал живых. Проходит полгода – смотрю, снова убитые. Еще раз переписал.

Колчин на похоронах своего

– Одно дело, когда ты крутишь наперстки, бегаешь с пистолетом, а теперь у меня было создано охранное предприятие «Александр Невский». Были построены долевые отношения. Например, с клубом «Невские мелодии». Всё меняется. Уровень. Офис на Демьяна Бедного, а оружейка – Арсенальная набережная, 78, на предприятии «Фрукон». Бизнесмены заключали договор официальный, немного платят вбелую, а остальное – крыша.

Из показаний бизнесмена (не хочу упоминать имя – он просто типичный представитель «купечества» того времени) в деле по убийству Старовойтовой:

В декабре 1993 года меня избрали генеральным директором акционерного общества «Фрукон» и в феврале 1994 года я приступил к своим обязанностям. Буквально через два дня ко мне в кабинет явились молодые люди и в достаточно грубой форме предложили стать моей «крышей» за денежное вознаграждение. Чтобы от них отделаться, я заявил, что «крыша» у нас уже имеется и я в их услугах не нуждаюсь. Так называемые «бандиты» ушли, заявив при этом, что они проверят, соответствуют ли мои слова действительности, и, если моя информация не подтвердится, они обязательно вернутся. На самом деле ни с какими криминальными структурами наше предприятие связано не было, и я понимал, что обман может вскрыться и его последствия могут быть самыми серьезными.

Необходимо отметить, что в указанный период времени очень многие бизнесмены были вынуждены выплачивать денежное вознаграждение криминальным структурам за так называемое «крышевание», и я понимал, что у нашего предприятия начнутся проблемы, связанные с бандитскими наездами.

В связи с изложенным я связался по телефону со знакомым, рассказал ему о произошедших событиях и попросил помочь в решении данной проблемы. Он обещал поговорить с депутатом Государственной Думы Глущенко, который в силах оградить наше предприятие от подобных «наездов». В тот же день мой знакомый приехал ко мне на предприятие вместе с Глущенко Михаилом Ивановичем в сопровождении Колчина Юрия Николаевича и еще одного молодого человека с интеллигентным лицом – Евгения Богданова.

В ходе состоявшегося разговора я рассказал о «наезде», а Глущенко, в свою очередь, поинтересовался, что из себя представляет наше предприятие. Затем он сказал, что мы нуждаемся в его услугах, связанных с защитой предприятия от бандитов. Закончив нашу беседу, Глущенко заявил, что предприятие может рассчитывать на его поддержку, а в случае появления бандитов я могу сказать о наличии у нас «крыши» в его лице – Глущенко. Кроме того, он порекомендовал мне Юрия Колчина, пояснив, что именно он будет решать возникшую проблему. После указанной встречи «бандитские наезды» прекратились… Затем суть вопросов, задаваемых Колчиным, сводилась к получению денег с нашего предприятия, но оговорил условия – «мы не торопим».

До сих пор научная школа не поворачивает голову в сторону лежащей на поверхности темы: группировки, сообщества фактически являлись военизированными или, как принято было бы обозначить в диссертации, парамилитарными общественными формированиями.

– Если в 1993 году по пять стрел в день, люди путались – что, где, когда, еле успевали, – то теперь, по сути, стрелы остаются, но их меньше, они размереннее, толковее, пулю получить сложнее. Хотя, конечно, были опасные моменты. С последствиями.

– Любой пример, – предложил я заглянуть в бандитское краеведение.

Излагаю, выслушав: в середине 90-х водитель Колчина, а Колчин рядом, не предупредив, заезжает в бар, известный как «Сугроб» на севере Петербурга (официальное название «Рускол», проспект Художников, дом 26, корпус 1), мол, секунду – мне переговорить мигом. Что-то долго не выходит, и Колчин за ним. Оказывается, внутри идет конфликт с «казанскими», а старший их Бычья Голова, кто на днях троих уже в землю положил. На этот раз Бычья Голова дал команду подогнать микроавтобус к дверям и тело приятеля Колчина посоветовал туда упаковать. Катафалк.

Колчин не ожидал, на опыте еле-еле перехватил разговор, договорился о повторной стреле. В тот раз все выжили случайно. А через двадцать пять лет на похоронах Колчин неожиданно встречается с тем водителем своего прошлого, а тот вспоминает тех «казанских» с хохотком, мол, насколько всё весело было – как тогда лихо в «Сугробе» повеселились.

Вот такие примерные обнимашки братушек.

Раз-другой кто-нибудь что-то говорит, и ты понимаешь, что настолько точно. Уже после всей этой мясорубки один мой приятель заметил:

До меня быстро дошло, что все эти стрелы – как короткометражные фильмы: интересно, но быстро заканчиваются, причем в один конец. Я подумал-подумал и понимаю, что лучше я буду сниматься в бесконечном сериале «Рабыня Изаура». Скучно, но до старости.

Взгляд, конечно, очень бразильский, но точный.