В «Руководстве монархиста-черносотенца» начала ХХ века говорилось: «Враги самодержавия назвали „черной сотней“ простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 года встал на защиту самодержавного царя. Почетное ли это название „черная сотня“? Да, очень почетное. Нижегородская черная сотня, собравшаяся вокруг Минина, спасла Москву и всю Россию от поляков и русских изменников».

Фактически «черная сотня» оформилась как политическая партия нового типа. Конечно же, одним из самых ярких идеологов был лидер монархического «Союза Михаила Архангела» депутат Госдумы Владимир Пуришкевич, позже принимавший самое активное участие в убийстве Григория Распутина.

Выдержка из «Книги о профессиональных непрофессионалах» под авторством Руслана Линькова:

В то же время, хотя русский патриот показательно гордится русской культурой, но, увы, не слишком значительны и ее влияние на него, и его личный вклад в эту культуру. Как он ни гордится Пушкиным и Лермонтовым («русскоязычными», а не русскими в его терминологии), Гоголем и Достоевским, Толстым и Чеховым, Соловьевым и Бердяевым, но и идеи патриота, и его речь весьма далеки от классиков. Источники мировоззрения даже образованного русского патриота – это черносотенная идеология «русскоязычных» руководителей и покровителей Союза русского народа (Плеве и наиболее одиозные представители царской семьи с ее многочисленными женами-немками), это расистские идеи совсем не русских идеологов национал-социализма, это людоедские принципы тоже отнюдь не русского по происхождению Иосифа Джугашвили, это длинные, логически слабо артикулированные тирады отцов церкви и т. д. и т. п. Всё это разбавляется случайными и сомнительными знаниями из истории и объединяется множеством патриотических аксиом, которые для истинного патриота по определению не нуждаются в обосновании.

В 90-х черносотенное течение представляло собой что-то между радикальным социализмом и ярым национализмом, опираясь при этом не на элиту, а на массы. Колчин постепенно отрекается от окружающего его мировоззрения, встроенного в очень хорошо организованную преступность. ТТ за пазухой он меняет на воспоминание о родине. Его тянет к изначальной сущности. Он вспоминает о родине и рождает в себе идею самопожертвования ради понятия «Россия».

Для стереотипа поведения профессионального преступника такие риски немыслимы.