Сам Колчин это косвенно подтверждает:

– Когда всё ахнуло, радио-то и обычное, и тюремное работало. В зоне мы всё слышали и услышали. Это было воспринято с большим, нескрываемым воодушевлением. Все тут же заговорили обо всем близком арестантам – поменяется закон по валютной 88-й статье УК, а у таких срока были долгие. Как говорили: «Восемь-восемь – лет на восемь». Всё сыпалось – амнистия, облегчения условий содержания. Фантазии разлетались, уголовники всё восприняли на ура – «Ельцин акбар!». Вышел – и реально: новая жизнь – те же легальные валютные обменники. Так что за старую власть никто из нас не цеплялся. По большому счету, мы к ней относились как к «волкам позорным». А что с меня брать? Мне 22 года. И я на одной волне со всеми. Тем более что не видел ни одного в своем окружении, кто бы сокрушался. Это потом пришло осознание.