Колчин освобождается, отсидев все свои двадцать лет. Его засунули в машину ФСБ 28 октября 2002 года. То был понедельник. Выпустили 28 октября 2022-го, в пятницу. Как бы указали в людоедские времена: «с правом жительства повсюду».

– Вышел, а как пришел домой, то сел на электричку «Ласточка» доехать, по Невскому пройтись, а по электричкам ходят, поют, деньги зарабатывают, и вдруг входит человек-оркестр, настраивается и начинает петь песню… Ладно, не поймут меня.

Когда в перестройку уходил из училища Рязани – всё менялось, а вышел из тюряги – война, опять всё изменилось. Вместо того чтобы идти от точки «А» до «Б» по прямой, сделал крюк.

Поспорил бы. Как-то Колчин направил меня в Александро-Невскую лавру. Подведя к иконе Александра Невского, он предложил посмотреть на нее с разных углов. Посмотрел, ничего не заметил. Тогда он меня буквально навел. И действительно: свет падает так, что прямо смотришь – лик обычный, а чуть снизу – губы князя раскрываются, и получается, что он кричит. Удовлетворенный Колчин заявил: «Вечный зов. Он взывает». На мой взгляд, это пример гиперсемиотики, явления изученного, когда человек, впавший в прелесть какой-либо идеи, веры, везде видит то, что подтверждает его убеждения. Но в православной мистике следствие становится раньше причины, а мистерия – особая реальность, она за пределами земного притяжения.

– Краснов – брат мой двоюродный – он проводил провода для прослушки телефона Старовойтовой, он в 2022 году от рака умер. Когда мать в 2024-м умерла, я его вписываю в церкви в Дятьково на поминание. Прости, Господи, а потом иду и вдруг едет на мотике какой-то прямо Зи-Зи Топ, а у меня ассоциация с Ионовым, он же школьником всегда на мотике рассекал. А через некоторое время он меня в другом месте окликает: «Юра!» А это реально Ионов. Поговорили, а он мне про монастырь. Я говорю: «Как же ты идешь в монастырь, если у тебя жена есть?» А он: «Мы же не расписаны». Посидели, посудачили. И вдруг его последнее слово: «Звони мне с какого-нибудь другого телефона – я до сих пор опасный». Вот что это? Объясни мне.

– Ты остался в той же вере? Отрекся от убийства?

– Отрекся от радикализма. Убивать нельзя. С духовной точки зрения, если тебя не тянет – значит грех прошел. И меня точно не тянет. Я ошибался. Но если бы да кабы…

Быть может, Колчин понял: тому, кто готов осчастливить Россию, личное счастье незачем.

– Как Владимир Ульянов после покушения своего брата Александра на императора – «Мы пойдем другим путем». Так?

– И из-за угла нельзя.

– А не из-за угла, это как?

– Несмотря на установленный за мной надзор – я не имею права покидать дом с десяти вечера до шести утра, мне разрешили двигаться с волонтерами. Я ездил за ленточку с грузами. А еще в зоне мне выдали удостоверение ветерана боевых действий. За Чечню. Теперь бесплатно в транспорте могу ездить. Смешно.

Льготное удостоверение Колчина

– Всё же скажу: в электричке еду после освобождения, а мужик ходит, песни поет-зарабатывает. И завел песню Розенбаума: «Заплутал, не знаю где… чудо-чудное глядел… То ли в прошлом его лик, то ли в будущем…» Сижу – слушаю. Понимаешь ты?

– Стараюсь, Юра.

– Проходит время, и вроде я должен на коленях приползти-покаяться перед либералами, а получилось-то наоборот.

Колчин помолчал и добавил: «Это и есть промысел Божий».

А потом ткнул: «На глазах у изумленной публики».