– Человек рассказывает опасные вещи, его слушают, слушают, а потом вопросик: «Дела… ну а вообще, как жизнь?» Юр, ну а в двадцатилетних лагерях-то вообще как?

– Расскажу я тебе про молодого мента. Через кормушку (окошко для получения еды. – Е. В.) в дверь хаты разговариваешь с таким, а он – ему года двадцать два, а работает в колонии пару лет, – он спрашивает: «Сколько дали, сколько сидишь?» – «Дали двадцать, сижу семнадцать». У него зрачки жжжж-расширяются: «Тебе не позавидуешь». А я ему: «Это тебе не позавидуешь, а я ФСБ благодарен, что столько книг прочитал».

– А как сидельцы относились к твоему приговору?

– Красные – те, кто на стороне администрации, те все с уважухой. Кто на демократической волне, те – как к бесу. Черные, блатные глядели с удивлением. Им политика чужда. Как-то один такой мне говорит, что когда-то бунт был в зоне какой-то, году в 1993-м, так в лагерь уже бронетранспортеры готовы были вводить, а Старовойтова вдруг приехала и, как Ленин на броневике, выступила – успокойтесь, всё будет хорошо, чуть ли не «мы победим!». Все зэки были ею тогда очарованы, а этот смотрел на меня как на махновца.

Помолчали. Колчин же сказал то, что и так можно было себе представить, – усредненная социология. Неожиданно Колчин спросил:

– Помнишь, песню «Яблоки на снегу» начинали гонять? А у нас в части, в Рязани, со всей страны мотивированные рукопашники съезжались, многие с гитарами дружили. «Яблоки на снегу, ты им еще поможешь, я себе не могу».

Старовойтова, Басилашвили в Крестах

– Ты наш бронепоезд, который стоит на запасном пути?

– Моя мечта, – отреагировал Колчин и внутренне улыбнулся. – Родился на Брянщине – играем в партизанов, мечтаешь про ВДВ, спецназ, отучиться, окончить академию, потом в загранку – работать садовником под прикрытием в странах Бенилюкса. Ты же офицер, и если надо – выполним спецзадачу. Так и с «тамбовскими» – это просто как работа прикрытия. Это криминал, это цех. Место работы. Находясь в тех ощущениях, ты окутан романтизмом и авантюризмом, а для государства – выполнил боевую задачу, хотя для полицейского аппарата остался вредным элементом. Вот те на – мечты сбываются.

Колчин продолжает пребывать в подвиге, как в благости. Он уже не под грехом двойной лояльности – социальной идее и братве. Но в его модели действительности до сих пор подспудно вмонтирована мечта снайпера: «Я работаю как вельможа, я работаю лежа».

– Ты наш бронепоезд?

– В запасе. На скамейке запасных.

– Ты на последнем слове – «Президент РФ говорит, что без демократии нет России, а я считаю, что без патриотизма нет у России будущего». Это был 2005 год.

– Президент и цветы на могилу Галины Васильевны положил.

– Сегодня ты согласен с Президентом?

– Да.